Анастасия. Железная княжна

Глава 31

— Я иду с вами, сказала Татьяна

Стася посмотрела, хотела сказать нет, а потом подумала, а какое я право имею ей запрещать, в Алёшу я, конечно же не возьму, а Татьяна взрослая, да и магия у неё сильна.

Так они и шагнули, как были, втроём.

Уже не видели, как Варвара Васильевна, ворвалась в портальный зал и ногами топала, что ей ничего не сказали

В Пеплону сразу попасть они не смогли, их выкинуло на границе меду Пеплоной и Фрулессией. Там была паника, люди эвакуировались,

И удивлённо смотрели на тех, кто пытался понять, каким образом они могут попасть в страну, из которой все бежали.

— Бегите, вы что не видите, что происходит! — Кричали им люди

Видеть они не видели, но запах протухшего мяса ощущали прекрасно.

Поезда в сторону континентальной Европы были забиты, люди бежали, потому что уже было два землетрясения и одно небольшое цунами, и все опасались, что будет только хуже.

Нужно было что-то решать.

— Будем прорываться, — сказала княжна, у которой при попытках связаться с князьями Триады начинала сильно болеть голова, но наконец её усилия оправдались, и она снова услышала дракона.

Как наяву увидела барьер, который окружил Пеплону, поняла, что, «ухватившись» за зов дракона, сможет его преодолеть, но ни Демидов, ни Татьяна не слышат дракона, поэтому пройти сможет только она сама.

Оглянулась на сестру, на Демидова, коротко сказала:

— Вам придётся самим пробираться, я пошла.

И пошла, ухватившись за голос дракона, сделала шаг, и на миг ей показалось, что она попала в ад: чернота, вонь, кровь, жара. И всё это сопровождалось каким-то ужасным звуком, который бил по ушам. Посередине огромного зала была видна какая-то бесформенная туша, на которую пытались взобраться люди с оружием; они волнами накатывались на неё, и воинственный клич перемешивался с криками боли.

Княжна двинулась по направлению к этому месту, и казалось, что она продирается сквозь плотную пелену, сотканную из ужаса, страданий и боли. Чем ближе она подходила, тем яснее понимала, что именно там она нужнее всего.

Вдруг перед ней выросла плечистая фигура, в которой она с облегчением узнала Фёдора Троекурова, дракона. Фёдор был не похож сам на себя, руки и лицо его были в крови, глаза лихорадочно горели.

— Стася, ты пришла, — сказал он, выдыхая, качнул головой в сторону бесформенной кучи, — мы уже не слышим друг друга.

— Во что вы ввязались? — чуть более резко, чем хотела, спросила Стася, всматриваясь в усталое лицо князя.

— Мы хотели как лучше, — с горечью ответил Фёдор.

Стася про себя подумала: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Но рефлексировать было некогда.

— Где остальные, Фёдор?

— Никита бьётся там, — Троекуров кивнул на шевелящуюся гору, которую пытались атаковать люди в матросской форме флота острова Ше.

— Что здесь делают островитяне? — удивилась Стася.

— Это не островитяне, Анастасия Николаевна, — вдруг перешёл на принятую форму обращения Троекуров, — это наши, переодетые.

— Так... Ладно, — Стася попыталась соединить не соединимое, — ничего не понимаю, надеюсь, что расскажете потом, — прозвучало оптимистично, — значит там Никита... А где Михаил?

— Не знаю, я его уже давно не видел, — снова посмотрел в сторону боя Троекуров, — знаю только, что он где-то под водой. Последнее, что он передал, что чудовище растёт, становится всё больше и больше.

Анастасия вспомнила, как рыбак во фрулесской деревушке сказал ей, что море умерло. «Возможно, это связано именно с этим», — подумала она.

— Где Кирилл? — спросила Стася.

— Ему уже лучше, — загадочно ответил Фёдор.

Стася устало закрыла глаза, понимая, что, наверное, она не справилась, потому как Триада не просто расползлась, она вообще неизвестно где. Открыла глаза, и осознала себя в доме Голицына. Перед ней сидел древний старик, высохший, седой, лицо прорезано глубокими морщинами, но глаза были по-прежнему молодыми и всё также светились сильной магией.

— Андрей Васильевич, — выдохнула Стася

— Да уж, Анастасия, — хрипло сказал князь Голицын, — весёлую вы битву организовали, никак не дадите старику спокойно помереть.

— Андрей Васильевич, знаю, что надо объединить Триаду, но они… их, — голос Стаси срывался.

Стася думала о том, как объяснить учителю, что она словно нерадивая ученица, которой дали всё, но она так и не смогла это удержать и использовать:

— Что делать? Как?

Но Голицын всё понял даже из путаных и разорванных объяснений княжны:

— Тебе, — сказал Голицын, — всё равно должно быть, что они далеко. Ты же на другом плане пространстве их объединяешь. Главное вспомни всё, чему я тебя учил, а я помогу.

— Помоги, Андрей Васильевич...

— Давай, Стася, — назвал Голицын её тем именем, которое она до сих пор считала своим, — сосредоточься. Дракон рядом, пусть будет проводником.

Старик пожевал сухие губы:

— Видишь ты, как судьба повернулась? Я же сначала был против того, чтобы ты привязала Воронцова, а без водного-то дракона тебе и не обойтись. Вон как оно получилось! Видать боги тебя ведут!

— Андрей Васильевич, а что это за чудовище? Это и есть левиафан? — спросила Стася

— Да все по-разному его называют, Стася, а только знаю одно, мёртвое стать живым не сможет, и расползаясь по миру, оно просто убивает то, что может дышать, и только ты и твои князья могут это остановить.

— Ладно, — вдруг засияли белым светом магии разума глаза старого князя, — давай, возьми дракона за руки.

Стася больше почувствовала, чем увидела, как её руки оказались в горячих руках дракона.

— Теперь открывай разум, — велел Голицын, и словно почувствовав, что княжна колеблется, добавил, — да не бойся ты! Ну узнают они, что ты не Романова... Хотя ты уже она и есть. Сейчас главное не это. Главное, раскинуть сеть живой силы пошире.

— Не опасно ли? — усомнилась Стася, — рядом и люди, и сами мы здесь.

— Ну вы же вот..., — странно произнёс Голицын, — без жертв не обойтись, Анастасия Николаевна, не все выживут, конечно, но ты сейчас не об этом думай, потому как если ты не справишься, сама жизнь кончится.

Помолчав мгновение, добавил:

— Но хорошо, что Татьяна будет рядом. Ей скажи, пусть готова будет.

— Как же я скажу, если я здесь? — вздохнула Стася.

— Научил же тебя, вспоминай, княжна— усмехнулся Голицын.

Анастасия живо представила Татьяну, словно стояла с ней рядом, хотя Татьяна с Демидовым всё ещё были в пути. Потянулась к ней, и словно увидела вживую, как расширились глаза Татьяны:

— Стася? Что?

— Сейчас буду объединять Триаду, — сказала Стася. — Вы мне нужны здесь как можно быстрее. Если не успеваете, подумай, как защитить остальных. Если понадобится.

— От чего защитить? — испугалась Татьяна.

— От меня, — тихо сказала Анастасия.

И снова сосредоточилась на тёплых руках дракона.

— Молодец, девочка, — сказал Голицын, — теперь давай, открывайся. Сначала дракону.

Стася нашла Фёдора там, на другом плане пространства, и поразилась тому, как он стал выглядеть. Когда она в последний раз его видела, он был совсем небольшим дракончиком. Сейчас же перед ней был практически полноценный дух воздушного дракона, красивый, огромный, переливающийся всеми цветами и перламутром.

Она отыскала Воронцова, огромная мора водного дракона выглядела усталой, но обрадованной, и эту радость Стася ощутила тёплой волной, которую Михаил послал ей, словно радуясь тому, что там, где сейчас кромешная тьма, появился луч света. Отыскала Беркута, у того были ранены оба крыла, но он был жив, и сердце его горело яростным огнём.

Медведя найти не удалось.

— Где Медведь? — спросила она, не открывая глаз, — не могу его найти.

— Не можешь, значит умер, — послышался голос Голицына

— Не-ет! — Стася кричала не наяву, а там, где она сейчас находилась, — не-ет!

Неужели её яростного, сильного и дурного медведя больше нет?

И объединение Триады сорвалось.

Как выругался Голицын услышали все, даже те, кто не должен был.