Анастасия. Железная княжна

Глава 30

И в этот момент, полупрозрачная стена задрожала, а чудовище открыло глаза.

Все, кто хоть раз видел графа Дуйворта, премьер-министра Пеплоны, сразу узнали их. На бесформенной морде чудовища были человеческие глаза.

Россимские князья имели крепкие желудки, но и они побледнели. Посол островитян, человек стойкий, повидавший многое, всегда считал себя несгибаемым… но, увидев во что превратился премьер-министр Пеплоны не удержал содержимое желудка.

Не потому, что он испугался и не потому, что ему стало жаль графа Дуйворта. А потому что он представил, что было бы, если бы россимские князья не захватили его корабль? Что если бы эти глаза были его, Ляй Синя?

И Ляй Синя стошнило во второй раз.

Кирилл Демидов странно дёргался. — Ему нужно помочь! — вскрикнул Фёдор Троекуров. — Как? — отозвался Никита Урусов, и повернувшись к фон Шнафту спросил— Что мы можем сделать?!

Пока Отто пытался вспомнить, что можно предпринять, Троекуров пошёл в сторону Демидова. Было видно, что князь Кирилл держится из последних сил. Он всё ещё стоял, упираясь крепкими ногами в пол, но руки уже начали опускаться. Медленно и неотвратимо. Он всё ещё пытался удержать стену, но сил практически не оставалось.

Фёдор смотрел на Кирилла и не узнавал, Лицо молодого мужчины изрезали морщины, казалось, что он внезапно постарел на полвека, прядь рыжих когда-то волос побелела. Что за ужас пришлось ему пережить, почему не позвал?

Руки Кирилла практически упали, видимо, он держался сколько мог, но теперь у него больше не было сил.

Никто не знал, что делать. Никто никогда не сталкивался с таким ужасом.

Урусов, привыкший командовать резко бросил:

— Ляй Синь? Отто? Давайте вспоминать! Что там про ваших чудовищ в легендах?

— Морское чудовище может победить только морской дракон, — мрачно проговорил Ляй Синь и покосился на Михаила Воронцова.

Михаила передёрнуло. Урусов хмыкнул. — Михаил, ну, никто ж не заставляет тебя его кусать за ж…. Просто унеси его туда, откуда он не выплывет.

— Эй, кто-нибудь, сюда, сейчас я заменю Кирилла, заберите его — послышалось со стороны Фёдора Троекурова.

Все повернулись. Троекуров стоял рядом с Демидовым, он уже сорвал с себя рубашку и теперь взрезал руки кинжалом. Встал напротив обессилевшего, но каким-то чудом ещё державшегося на ногах Демидова, Троекуров подцепил только ему видимую нить и как будто бы стал её наматывать на свои руки, совершая странные вращательные движения. И в один момент магия хлынула, и защита встала, вытягивая руки Фёдора наверх, превращая его в распятие. Все поняли, что Фёдор перетащил защиту на себя, освободив обессилевшего и почти обескровленного Кирилла. Стена перестала дрожать и стала гораздо более плотной.

Кирилл рухнул. Теперь Троекуров держал защиту.

— Братья… — выдавил он сквозь зубы. — Я не знаю, как Кирилл столько продержался. Это… это сложно. Решайте, что делаем.

Все взгляды обратились к Ляй Синю. Он дал имя этому чудовищу — пусть теперь скажет, как его победить.

Но кроме того, что водный дракон может утащить умибодзу, посол островитян ничего не мог подсказать.

После короткого совещания решили следующее: пока Троекуров держит защиту, а глаза чудовища снова закрыты, Михаил Воронцов превращается в дракона и пытается увести тварь в глубины океана.

Урусов страхует Троекурова, а Отто фон Шнафт и Ляй Синь пытаются помочь Демидову.

Воронцов попытался трансформироваться, но свободного пространства было слишком мало.

— Не получается, — сказал Воронцов, — надо выходить в открытое море. И оттуда уже идти сюда, во дворец.

— Времени у нас очень мало, — отрывисто бросил Отто фон Шнафт. — И никаких гарантий, если вы будете что-то выдумывать.

— Что ты предлагаешь? — взвился Урусов, практически нависая над сухощавым Отто, — говори конкретно.

— Сказано же в легендах, что нужна Триада! — Отто укоризненно посмотрел на князя Урусова и тот сделал шаг назад. — А мы кто? — Урусов сжал кулаки.

— Вы воплощённые духи, — спокойно ответил фон Шнафт, — и без княжны Триадой вам не стать.

— Мы справимся без неё, — отрезал Урусов.

И в этот момент глаза открыл Троекуров: — Никита, Отто прав. Нам нужна Анастасия.

— Да что вы всё заладили: Анастасия, Анастасия! — рявкнул Урусов. — Сами справимся!

— Михаил… ты что, встал? — повернулся он к Воронцову. — Беги, мы подстрахуем. Справимся, как и всегда, либо так, либо бросаем здесь Федьку и идём ждать княжну, другого плана нет.

Воронцов развернулся — и побежал к выходу.

Они ещё не знали, насколько прав был Отто.

Они, воплощённые духи, лишь части Триады. Настоящей, божественной силой они становились только тогда, когда рядом была Анастасия. Связующее звено. Без неё они просто части оружия. Пуля сама по себе не страшна, и только выпущенная из собранного в целое оружия, в руках умелого стрелка, он становится смертельной.

Вскоре вода вокруг чудовища закипела. Над ней всплыл огромный гребень, дракон князя Воронцова прорвался через подземный туннель дворца. Морда у дракона была недовольная.

Они пока не слышали его. Чтобы услышать — нужно было перевоплотиться. Но Троекуров не мог. Держать стену становилось всё труднее, видимо чудовище чувствовало другого духа, враждебного ему.

— Оно… огромное. Никита, я был в порту, твари нет конца. У меня такое чувство, будто оно занимает весь океан, — сказал Дракон Воронцова

— Не может быть, — усмехнулся Урусов и посмотрел на Ляй Синя:

— Скажи, умибодзу может быть размером с половину Земли?

Глаза Ляй Синя расширились и его вырвало в третий раз.

— Что делать будем? — спросил Воронцов.

— Братья, надо либо отступать, либо нападать, оно чувствует нас, и я его долго не удержу, — послышалось от Фёдора

Урусов скомандовал Воронцову:

— Тащи его. — Как? Он везде! — Воронцов передал картинку другим, чтобы стало понятно, что под морской водой больше ничего нет, только тело чудовища. — Нам нужна Анастасия, — сказал Троекуров

— Да что вы заладили! — взорвался Урусов. — Анастасия, Анастасия…

И, превратившись в медведя, он бросился прямо на голову чудовища, невзирая на крики князей, попытавшихся его остановить.

Медведь вонзил огромные когти в глаза чудовища. И в этот момент произошло сразу несколько событий.

Защита, тонко зазвенев, дрогнула, стена стала похожей на тонкое стекло и лопнула, разлетевшись на сотни искрящихся осколков. Из глаз чудовища хлынул гной, но, потеряв один глаз, оно сразу же отрастило другой.

Морской дракон стал сворачиваться в огромные кольца, но вокруг него вырастали не менее огромные отростки, как будто руки, пытавшиеся обездвижить дракона, и с каждой такой новой «рукой» Воронцову становилось всё сложнее сопротивляться. Казалось, что вода вокруг начала превращаться в чудовище.

То же самое происходило и с медведем. Он всё больше погружался в эту массу, которая только становилась больше, с каждым новым ударом.

И дракон, и медведь ещё трепыхались, когда Троекуров очнулся и увидел происходящее. Он обернулся в дракона и закричал, бросая вызов туда, где белым ослепительным огнём светилась она, их княжна:

— Настя! Настя! Мы погибаем!

В тот же миг, за тысячу миль, в Лестроссе, лицо княжны, которая в этот момент успокаивала сестру, которая по собственной глупости оттолкнула князя Константина, словно окаменело, став похожим на восковую маску..

Татьяна даже сразу не поняла, что произошло. Стася встала, выпрямилась, словно стрела. Глаза её заволокла белая, словно молоко, пелена

Татьяна крикнула и в комнату ворвался Демидов старший.

— Татьяна Николаевна, Анастасия Николаевна? — встревоженно вскрикнул Демидов, — что случилось?

Демидов и Таня смотрели в эти страшные белые глаза княжны, в них отражался какой-то страшный огромный подвал. Демидов, вдруг увидел своего сына, окровавленного, лежащего где-то в темноте.

Внезапно Стася закрыла глаза, а когда открыла, то они снова стали нормальные.

Демидов ещё раз переспросил:

— Что? Что случилось?!

— Беда… — прошептала она. — Григорий Никитич. Мне нужно в Пеплону. Срочно.

Демидов не спросил, зачем. Он просто достал последние оставшиеся взрывные порталы:

— Прорвёмся, Анастасия Николаевна, не впервой.