Анастасия. Железная княжна

Глава 2

Белояр

Анастасия вскочила, сердце билось как сумасшедшее. Что-то случилось?

Алёша? Таня?

Настроилась, но нет. Алёша спокоен, спит. Она и днём проверяла, днём был раздражён, напряжён немного, переживал, что не может сам решить и вынужден ждать.

«Хороший император из него будет, — подумала Стася, — спокойный, но жёсткий, умный, а не хитрый, порядочный, а не справедливый.»

Таня? Расстроена, но не снова не страшно. Больше похоже на девичьи переживания.

Дракон?

Стася поняла, что не чувствует Фёдора. Где он? Закрылся? Куда влез в своём желании искупления? Дурак! Я же его уже простила!

Почему до сих пор не вернулся?

Посмотрела на часы — до утра, на которое был назначен штурм Острогарда оставалось два часа.

Княжна встала, подошла к окну, поёжилась.

За окном была настоящая зима. Белояр превратился в заснеженный сказочный город. Стася подумала, что через три недели будет Новый год. И она планирует встретить его в столице, в Кремле, и рассчитывает, что Алёша и Савва Демидов уже будут вызволены.

«Во что я влезла?» — очередной раз задала себе вопрос Стася. Из тренера по самозащите в императрицы. «Не по Сеньке шапка». Так, по-моему, раньше говорили.

Да ещё надо с мужчинами разобраться. Ладно Кирилл, у него явно первая чистая влюблённость. Ему уже хорошо, когда ей хорошо.

А вот Медведь… каждый раз оставаясь с ним наедине Стася ждала, что вот сейчас и закончится «мишкино терпение» и как он её… А вот, что он её, она даже думать боялась. И старалась с Медведем наедине не оставаться. Хотя и нравился он ей, но очень уж давил. Энергетика у Никиты Урусова была бешеная. Когда он был рядом Стасе казалось, что он занимает всё пространство.

«С таким недолго и себя потерять,» — думала княжна

Стася вспоминала, как с ним было спокойно, когда она с ним осталась в доме на хуторе, ещё перед его инициацией, когда он всё боялся, что его «цирковым мишкой сделают».

— Княжна, — раздался голос Никиты Урусова, — проснулась?

«Вспомни и появится, тоже что ли он её чувствует? Или она так «громко» думала?»

Подошёл со спины, встал близко, вплотную, проговорил, почти касаясь губами макушки

— Чего не спишь, ещё рано, отдохни, пара часов есть.

Стася стояла и думала: «Вот же хитрый, знает, что как только руки начнёт распускать, сразу и получит, а вот так вот, прижал к окну, и дышит»

А вслух сказала:

— Отойди, князь

— Не могу княжна, дай постою рядом немного, надо мне, — глухо произнёс Никита

Стася поняла, что князя надо чем-то отвлечь:

— А что от Фёдора не было вестей? Что-то тревожно мне.

Князь Урусов отступил. Княжне на прямой вопрос не ответить он не мог.

— В столице он, арестовали его бахи, Иван пошёл туда, он поможет.

Стася развернулась:

— Почему не разбудил?

— Тебе тоже отдыхать надо! Не железная же!

Стася злилась. Если Никита думает, что, ограждая её от плохих новостей он проявляет заботу, то сильно заблуждается. Она бы могла приказать ему. Но не хотела посягать на свободу личности. Если бы они были в бою, тогда да, она бы воспользовалась своим правом лидера Триады, но вот так вот в личной жизни нет.

А он пытался управлять её личной жизнью. Что Стася и сказала князю:

— Никита, не надо пытаться управлять моей жизнью.

А он вместо ответа, шагнул ко ней и поцеловал. Обхватил своими ручищами так, что не вырваться. А у неё произошло раздвоение. С одной стороны её охватила эйфория. Целовал князь умело, твёрдо и вместе с тем нежно, осторожно и мягко проводя языком по губам, не оставляя и шанса не приоткрыться, и магия её стала отзываться, превращаясь в маленькие шипящие пузырьки, словно в бокале с шампанским поднимающиеся со дна на поверхность.

А, с другой стороны, на Стасю вдруг нахлынул тёмный ужас оттого, что она ничего не может сделать, что мужские руки крепко держат её, не оставляя шанса вырваться. И вот это двойственное чувство привело к тому, что тёмная половина смешалась с пузырьками и вышла на поверхность ударной волной, и отбросила князя прямо на противоположную сторону комнаты, туда, где находилась дверь. Которая именно в этот самый момент открылась и в неё вошли… Фёдор Троекуров и Иван Урусов, которые еле успели увернуться от падающего князя. За их спинами стоял Кирилл Демидов и осуждающе смотрел на Никиту Урусова, будто бы знал отчего у князя так горят глаза.

— А чего это вы здесь делаете? — удивлённо спросил Иван Урусов

— Не видишь, что ли, тренируемся, — как ни в чём ни бывало ответил Никита. Поднимаясь с пола.

«Вот же… медведь», — подумала Стася, с облегчением увидев, что с князем всё в порядке.

— Княжна, — выдохнул Троекуров, который выглядел так, словно выбирался откуда-то из оврага в лесу. В волосах его были какие-то выжившие после осени листочки, куртка была грязная, словно он вместо снега угодил в какую-то грязную яму, лицо расцарапано, рукав на куртке был порван, словно ему пришлось отбиваться от собак.

— Что с тобой произошло, Фёдор, — спросила Стася, — я тебе потеряла. Удалось ли договориться с бахами-революционерами?

Прежде, чем Фёдор ответил, Стася уже знала, что он скажет, но ей было неловко за всю эту ситуацию с медведем, который вопреки всему стоял со счастливой рожей и поэтому она спросила, просто, чтобы спросить.

Конечно, он не договорился, более того, в столице было организовано четыре кольца обороны: наружное, и три внутренних. На последнем кольце, возле Кремля вместе с бахами были силы Альянса, хорошо вооруженные, с приказом уничтожения Кремля, в случае потери позиций.

— Прости, княжна, — сказал Фёдор, — я не справился.

Стася вздохнула, понимая, что Дракон, наверное, никогда не избавится от этого чувства вины. Но он «большой мальчик», поэтому Стася не собиралась каждый раз говорить ему, что простила. Достаточно того, что один раз сказала, когда приняла в Триаду.

— Как они собираются уничтожить Кремль? — задала княжна вопрос, вместо того чтобы «погладить» дракона по голове.

— Заминированы все башни, — вместо Дракона ответил Иван Урусов

— Откуда узнали? — спросила княжна

— Андрей Васильевич Голицын рассказал, — чуть нахмурившись ответил Урусов, но на последней фразе морщинка меду бровей разгладилась и чуть улыбнувшись, сказал, — вам, просил передать привет

— Голицын? — удивилась Стася, — он с вами?

— К сожалению, нет — вздохнул Урусов, помог нам, но сам не приходил.

— Надо собирать князей, — сказала Стася, — срочно

— Будем менять время штурма? — спросил Никита Урусов

— Нет, — ответила Стася, — время менять не будем, а вот план изменим.

Триада вышла, оставив Стасю одну. Надо было собираться, но что-то мешало, как будто бы забыла что-то или кого-то? Сон что ли снился.

Точно, во сне будто бы бежала за кем-то, звала, или её звали? Кто? Присела, сосредоточилась. Таня, Алёша…

Открыла глаза, напротив сидел Андрей Васильевич. Повертела головой. И вдруг услышала, как обычно это бывало, когда он связывался с ней по ментальной связи, сам вроде сидит молча, а голос слышно.

— Ну что головой вертишь? — прозвучало в обычной язвительной манере князя Голицына.

— Здрасти, — только и успела сказать Стася

— Здрасти, — ещё более язвительно произнёс Голицын, — чем голову свою забила, третий день пробиться не могу. Сколько говорил, утречком на пробежку, голова опустеет и мысли умные придут.

— Так, я… — попыталась сказать Стася, внутренне осознав, как ей не хватало этого язвительного тона Андрея Васильевича.

— Я, я… эх, «железная» значит, — язвительность сменилась на усталость в голосе:

— Стася, ситуация очень тяжёлая, мне осталось немного, знаешь, каждый выход стоит мне десятки лет, поэтому выходить не могу, а отсюда много мне сделать не получится. Сил много потратил пока Дракона твоего вытаскивал. Слушай внимательно. Бахи будут под зельем, Пеплона постаралась. Второй день им разливают. Боли не будут чувствовать, никакие убеждения не помогут. Только сила твоя и Триады сможет помочь. Плохо, что воды нет, получилось бы быстрее, но что есть, то есть. Смотри себя не выжги. Помни, у тебя вся сила двенадцати, распределяй как учил. И да, это не последняя битва, самое сложное впереди.

Лицо Голицына начало бледнеть. Стася крикнула: — как Кремль разминировать?

— Используй Триаду, — ответил Голицын, и уже исчезая прозвучало: — с Алёшей всё в порядке, слежу.

Стася открыла глаза. Вот же снова новые задачи. Собралась. Уже было не до этикета. Надела брюки, блузу, поверх тёплый жилет, взяла куртку. Волосы собрала в косу, заплела французскую, чтобы не растрепались быстро, и спустилась вниз.

Триада и все Урусовы уже были там, завтракали все вместе, только мужчины, детей и женщин не было, рано только начало светать. За столом Стася увидела незнакомого молодого человека. Кого-то он ей напоминал.

Все встали, приветствуя княжну.

Урусов старший, Алексей Никитич, обратился к ней:

— Анастасия Николаевна, позвольте представить вам главу Восточного флота, князя Воронцова Михаила Семёновича.

Князь Воронцов впился глазами в лицо княжны и чётко по-военному кивнул. Стася подошла близко и взглянула в сине-зелёные, цвета тёплого моря, глаза князя, словно что-то пытаясь найти. Отметила фамильное сходство с отцом и старшим братом. Краем уха услышала недовольное сопение Никиты Урусова за спиной.

Князь Воронцов младший, был также мощен, атлетичен и высок, как и остальные сыновья княжеских родов. Брюнет, высокий лоб, яркие сине-зелёного цвета глаза, яркость говорила о силе магии. И магия у князя была сильна. Стася покосилась на Дракона, его глаза тоже выдавали его магию, но, если у князя Троекурова глаза светились холодным оттенком синевы, то у Воронцова, цвет был тёплый. Крупный нос, чувственные полные губы.

«Красивый какой, — подумала Стася, — и не скажешь, что князь целым флотом командует». А вслух сказала:

— Добро пожаловать, князь Михаил Семёнович, рада, что и вы присоединились

Стася протянула руку, рассчитывая, что прикосновение даст понять, что привело князя, но ничего не почувствовала. Вот и думай, то ли он настолько силён, что прочитать его нельзя, то ли она после «разговора» с Голицыным ментально устала.

«Значит будем спрашивать», — решила Стася

Конечно, по этикету надо было дать всем время поесть, но Стася сама ела быстро, и полностью соблюдать этикет не было возможности, время военное.

— Какими судьбами к нам, Михаил Семёнович, — спросила Стася и не отдала, что князь Воронцов ответит настолько открыто при всех:

— Приснились вы мне, Анастасия Николаевна, и звать изволили.

Стася почувствовала волну негодования, пришедшую от Никиты Урусова.

— Вы бы, князь, про свои фантазии так громко не рассказывали, — высказался Медведь, не выдержав.

— Почему про фантазии? — спросил Воронцов, — я ничего предосудительного не увидел, Анастасия Николаевна стояла на палубе, и чётко совершенно сказала, что ждёт.

— Что-то странного ещё с вами не происходило? — спросила Стася, понимая, что возможно боги не оставили Россиму и полная Триада будет собрана

Воронцов поперхнулся, растерянно оглянулся на остальных, но увидев, что все смотрят выжидательно и серьёзно сказал:

— Не знаю, имеет ли это отношение к тому, что вы мне приснились, а только у меня появился знак.

— Кто? — подалась Стася вперёд

— Дракон, — словно камень упал, прозвучало в тишине, потому что никто уже не жевал, все взгляды были устремлены на Воронцова.

На несколько мгновений возникла напряжённая тишина.

Потом Урусов старший откашлялся и произнёс:

— Да, интересная ситуация получается

Стася заметила злой взгляд Троекурова и почти такой же взгляд Никиты Урусова на Воронцова.

Стася подумала, что вот ей только дуэлей в Триаде не хватало.

Встала, заставляя этим подняться и остальных, и произнесла, разбивая напряжение:

— Господа, со мной связался князь Голицын Андрей Васильевич, у нас в Острогарде большая проблема. Предлагаю все ваши вопросы к князю Воронцову перенести на потом. Сейчас поедем, хочу со всеми главами родов сразу обсудить.