Анастасия. Железная княжна

Глава 28

Корабль островитян взяли быстро, многие, из выскочивших на палубу матросов, увидев дракона, в священном ужасе попадали на колени. Дракон был божественным символом для небесной империи.

Причём в этот раз совпало всё, и дракон был небесный, и цвет соответствовал легендам острова Ше.

А уж когда из «бездны морской» вылезла на длинной шее огромная голова морского змея, островитяне побросали оружие и улеглись на палубу, накрыв головы руками в ожидании небесного огня, как наказание за грехи.

Посол, выбравшийся из своей шикарной каюты, увидев происходящее, тоже упал на колени.

Вскоре князья приняли человеческий облик, и собирались произвести стыковку кораблей, чтобы заменить команду. Уже было понятно, что абордаж не потребуется. Да и, пришедший в себя посол, отдал команду слушаться посланников богов беспрекословно.

Ляй Синь понял, как ему повезло: «Надо бы императору сообщить, что наши боги взяли под покровительство Россиму, и дать совет, что небесному императору, как потомку богов, надо встретиться с россимским императором и заключить мирный договор, неспроста, уже несколько поколений к императорам небесной империи не приходило божественное воплощение».

С богами не шутят.

И посол сам предложил помощь россимским князьям, посчитав, что служение богам ему зачтётся и поможет снять те грехи, которые он в силу своей человеческой природы совершил.

В порт Пеплоны корабль входил под флагами небесной империи, но вот глаза у солдат в парадной форме военного флота почему-то не были такими узкими, как должны были быть.

«Наверное, они впервые в нашей могучей стране, — думали встречающиеся, шагавшим бодрым строевым шагом островитянам, пеплонцы, — оттого и смотрят на всё широко открытыми глазами».

Допуск к внутренней портальной сети у островитян был, активацию провели в порту и уже скоро «посольство» входило в столицу Пеплоны.

До Вестминстерского дворца, где должна была состояться встреча премьер-министра Пеплоны с посольством острова Ше, дошли быстро, нигде не встретив никакого препятствия. На входе во дворец посол островитян передал какую-то бумагу и, когда охрана отказалась пускать всех, громко и искренне возмутился. Это сработало. И на территорию дворца прошла треть, около сотни матросов, оставшиеся окружили дворец, приготовившись к разного рода неожиданностям.

За внутренними воротами резиденции маскарад можно было не соблюдать и россимцы, не скрываясь, провели бескровный штурм. Пострадал только один из министров, он так спешил закрыться в своём кабинете, что самому себе прищемил палец.

Дворец взяли, но премьер-министра, граф Дуйворта ни в его кабинете, ни в зале заседаний, где обнаружились испуганные министры, не нашли.

Ещё на подходе ко дворцу ощутили, странное магическое напряжение в воздухе, сопровождавшееся неприятным сладковатым запахом.

Когда вошли во дворец, запах только усилился и стало ясно, что пахнет мертвечиной. Кто послабее на желудок еле сдерживался. А тошнить начало всех.

Даже посол острова Ше, прикрывал лицо платком, магические фильтры помогали слабо.

Допросили министров, один из военного ведомства показал, что премьер-министр два дня назад запретил им расходиться, а сам с главой разведки генералом Гербертом Генри ушёл в подвалы замка и до сих пор оттуда не возвращался.

Пошли в подвал, и чем ближе подходили, тем тяжелее было идти.

Вдруг к Никите подбежал один из матросов:

— Альт Урусов, разрешите обратиться, бах Вокрин

— Обращайся солдат, — Урусов говорил в нос, потому что невозможно было дышать, а он ещё и наполовину трансформировался в медведя, на руках были когти, слегка изменённые черты лица, расширившиеся плечи и возвышался он над всеми почти что на голову, поэтому и органы чувств, включая обоняние, обострились.

— Там, Отто фон Шнафт, требует его пропустить, — бодро, будто и не мешал ему царящий вокруг смрад, отрапортовал бах Вокрин.

— Требует, говоришь, — усмехнулся Урусов, — ну пропустите

Меньше, чем через минуту в коридоры подвалов вбежал фон Шнафт. Коротко поклонился.

— Успел, — выдохнул, оглядывая стоящих князей, с удивлением задержавшись взглядом на Ляй Сине.

— В чём дело фон Шнафт, куда вы успели? — строго спросил Урусов, обнажив удлинившиеся клыки

Но фон Шнафта этим было не запугать, поэтому и спросил спокойно:

— Князь, вы знаете с чем там столкнётесь?

Князья замерли, им ответить было нечего.

Ответил Ляй Синь, посол острова Ше:

— Это уми-бодзу, скорее всего

Поклонился стоящему напротив него Фёдору Троекурову, которого посчитал главным божественным воплощением за принадлежность небу, и добавил:

— Так называют это существо в наших легендах.

— Мёртвый бог, которого убили собственные дети и сбросили на дно самой глубокой океанской впадины? — спросил Михаил Воронцов, который в подростковом возрасте служил на восточных морях.

Посол снова поклонился:

— Господин знает наши легенды

Урусов насмешливо спросил:

— И что? Вы хотите сказать, что этот мертвяк находится в подвале здания?

Фон Шнафт смотрел спокойно, а вот посол островитян начал нервничать, до него только что дошло, что ему удалось избежать, благодаря «вмешательству богов».

Ляй Синь вдруг очень захотел уйти, но это грозило потерей воинской чести, тем более что Ляй Синь посчитал, раз драконы взяли его, значит он должен идти с ними до конца. Но в мыслях он уже проклинал пеплонского премьера, и удивлялся, как тому удалось затащить трезвомыслящих островитян в эту авантюру. Но теперь, по крайне мере, становилось понятно, зачем они были нужны. Даже богу необходима живая магия, чтобы пробудится, если он мёртв.

А судя по запаху то существо, которое сейчас пробуждалось в подвалах пеплонского дворца, было мертво довольно долго.

— Анастасия говорила про левиафана, — подал голос Фёдор

Фон Шнафт кивнул:

— Иногда его называют так.

— И что ты предлагаешь? — насмешка не сходила с лица Урусова, кровь бурлила в его жилах, ему была нужна победа он больше не мог ждать.

— Я предлагаю не спешить, — ответил фон Шнафт

— И что? Ты предлагаешь нам ждать? — в голосе Урусова ожидаемо прозвучали нотки раздражения

— Погоди, Никита, — Фёдор Троекуров положил руку на плечо Урусова

Тот руку Дракона скинул и почти что прорычал:

— Чего ждать-то, бр-ратья? Надо идти и убить чудовище.

— А ты уверен, что мы сможем его убить? — задал вопрос, до этого молчавший Воронцов

— Мы? Сможем! — уверенно проговорил Урусов. Он давно знал, что неважно что ты говоришь, важно как.

Лестросса

Дверь распахнулась и в небольшой холл дома Демидовых зашёл князь Константин Лотар Леопольд фон Метерних, принёсший клятву россимскому престолу и принявший имя Константина Клементьевича.

Он ехал с твёрдым намерением отказаться от брака с россимской княжной. Насколько он успел узнать правящую княжну Анастасию, она была человеком адекватным, и с ней можно было договориться, если это не шло в разрез интересам Россимской империи.

Константин был готов принять любые другие условия, даже принять в семью кого-то из россимских князей для закрепления кровной власти россимских альтов. Такие вмешательства в ветви родов были редкими, и только в том случае, если не оставалось никого из правящей ветви. Но пару раз в истории такое случалось.

Константин не знал только одного, что в его крови уже пробудилась княжеская магия, уснувшая когда-то в европейский родах, и именно она, а не Анастасия, станет влиять на продолжение княжеского рода фон Метерних.

Константин вошёл с решимостью на лице и, увидев стоящих напротив княжон, остановился словно ударившись о каменную стену.

Девушка, которую сейчас видели его глаза, была необычайно красива. Константин вдруг почувствовал, что в его груди заворочалось что-то большое и горячее, и, вдруг, с каждым толчком сердца стало разливаться по венам, отчего сначала жар коснулся его лица, потом резко ударило в живот, потом огненной волной прошёлся по с ног до головы, и Константину показалось, что над головой его словно зажегся факел. На лбу проступила испарина, и Константин, подняв ладони, с удивлением увидел голубоватый огонь, охвативший его кисти.

— Что это?

Ответила ему княжна Анастасия:

— Поздравляю князь, магия альтов проснулась в твоей крови, теперь твой род стал одним из двенадцати, признанных богами.

Почему-то на лице у княжны появилась лёгкая то ли улыбка, то ли усмешка, когда она сказала:

— Знакомься, князь, россимская княжна Татьяна Николаевна Романова.

— Татьяна? — недоумевающе спросил Константин, и растерянно оглянулся на стоящего слева от него Демидова старшего.

Но вдруг заговорила сама Татьяна.

— А что вы удивляетесь, Константин Клементьевич, Татьяна весьма распространённое женское имя в Россиме.

Если бы в этот момент Константин смотрел на супругу Демидова, то заметил бы, что Варвара Васильевна картинно закатила глаза.

Отчего-то, решительно настроенный вначале Константин, так и не спросил у княжны Анастасии возможности поговорить с ней с глазу на глаз. И почему-то, когда правящая княжна предложила ему остаться наедине с «невестой», быстро согласился.