Анастасия. Железная княжна

Глава 25

Несколько часов назад

— Ты сумасшедший, Урусов, — рассмеялся Фёдор Троекуров, — но, чёрт побери, это может сработать.

Князья неожиданно обнаружили, что они совершенно спокойно могут сидеть и работать вместе. Княжна всё-таки молодец, двумя словами направила их энергию в нужную сторону.

Регенерация уже работала, и разбитые физиономии князя Троекурова и князя Урусова уже светлели, синяки становились жёлтыми пятнами.

Князь Урусов взглянул на Михаила Воронцова:

— Вся надежда на тебя, Миша

Урусов себя не утруждал условностями, особенно внутри Триады.

— Надо попробовать сперва, — проговорил князь Воронцов, который ещё ни разу в морского дракона не обращался.

— Экие вы нежные! — издевательски произнёс князь Урусов, — всё бы вам сначала пробовать, и выразительно посмотрел на Троекурова.

Фёдор ответил удивлённым взглядом:

— Поясни.

— Ты знаешь, — мрачно проговорил Медведь.

— Не знаю, — так же сурово ответил ему Дракон

И Воронцов понял, что сейчас снова начнётся битва, но не та на которую отправила их княжна.

— Эй, вы не Медведь с Драконом, а петухи какие-то, — воскликнул Воронов, — вам задание дадено, а они здесь снова… клювами меряются.

Троекуров пристыженно замолчал, а Медведь, совершенно не смутившись, а как будто, так и надо, отмахнулся:

— Ты прав, Миша, давайте к плану.

Правда надо отдать должное, в течение следующего часа князья обсуждали план предстоящей операции и ни разу больше никто и никого не задел.

Но всё равно, между Урусовым и Троекуровым остался какой-то надлом. Воронцов чувствовал, что-то между ними произошло, но что произошло, было непонятно.

План, который предложил Урусов, был гениален в своей невозможности.

Пришла информация, что в Пеплону на «помощь» плывёт посольство с Острова Ше. Эти извечные завистники и враги Россимы, снова объединились, и по донесениям разведки, как россимской, так и дружественных государств, Пеплона собиралась призвать древнее зло. Что это за древнее зло никто не знал, только кайзер Вильгельм догадывался, да князь Голицын Андрей Васильевич сообщил Анастасии, что это чудовище Левиафан, вместилище злого и чуждого жизни бога.

Когда-то давно Пеплона уже делала это, призывала Левиафана, после чего едва выжила, лишившись навсегда доступа к живой магии мира. И вот снова нашёлся безумец, который пытается это сделать.

Медведь, основываясь на данных разведки предположил, что союзники Пеплоны узкоглазые потомки повелителя небес плывут не просто так, скорее всего Пеплоне понадобилась живая магия, которой в их умирающем государстве нет.

И Урусов предложил захватить корабль островитян и войти в порт Пеплоны под флагами острова Ше, и, замаскировавшись под посольство, прибыть в Вестминстер.

Дело было сложным и простым одновременно.

Сложность заключалась в том, что корабль был в движении, простота, что у россимских князей была возможность догнать и взять корабль на абордаж, потому что ни у кого не было дракона, а у Россимы был, да не один, а целых два. Водяной и воздушный.

Ещё был риск, что, что-то не продумали, упустили, но медлить было нельзя, ветер у корабля островитян был попутный, наверняка маги воздуха имелись на корабле, плюс магические двигатели. Магия на острове пусть и не была такой мощной, как в Россиме, но она была достаточно сильной, чтобы островитян боялись и не трогали.

Россима не боялась, они ей просто не были нужны.

И князья переместились на берег моря в Архангельск, выбрав самую безлюдную и скалистую часть, откуда собирались выплыть и вылететь. По связи через Горчаковых передали данные на один из военных россимских кораблей, который находился наиболее близко к маршруту корабля островитян, чтобы те были готовы к ближнему бою, и высадке в Пеплону.

И каждый открылся, впуская в себя духа.

И спустя несколько минут со скалы в воду уходил гигантский водяной дракон, сверкая лазоревой чешуёй, а в воздух понимался огромный воздушный дракон, больше похожий на крылатого переливающегося серебром змея, на шее которого сидел князь Никита Урусов, недовольный тем, что пришлось довериться Фёдору Троекурову, потому что его Медведь под водой дышать не умел.

Острогард. Кремль.

Сёстры, наплакавшись пошли к родовому камню. Таня была здесь несколько раз. С отцом. Он приводил сюда всех детей, Таня хорошо помнила последний раз. Отец привёл её сюда, когда ей исполнилось восемнадцать.

Тогда камень светился спокойным голубоватым светом. Сейчас же он просто пылал. Свет всё ещё был холодный, но яркое белое пламя нельзя было перепутать ни с чем. Этот свет напоминал сияние звезды.

Свечение камня означало количество сил того, кто на данный момент являлся главным в роду. Анастасия.

«Как она вообще умудряется ходить, говорить, дышать, в конце концов, с такой-то силищей,» — подумала Татьяна и внимательно посмотрела на сестру, подмечая и, странным образом появившиеся морщинки в уголках глаз, как будто бы сестре было не восемнадцать, а гораздо больше, и тени под глазами, и бледные сжатые губы, так, словно ей было больно, но она уже притерпелась, и поэтому просто прикусывает губу, чтобы сдержать стон.

И Таня вдруг испугалась, что она не сможет принять столько силы. Помнится даже отец говорил, что она недостаточно работала над своими каналами, и теперь они не могут принять много магии.

Но надо попытаться.

— Если готова, то начинаем, — неожиданно сказала Стася

— Что прямо сейчас? — удивилась Татьяна, которая не рассчитывала, что только пришли, и сразу же надо проводить ритуал.

Стася поморщилась:

— Сколько тебе надо времени?

Вопрос был поставлен жёстко, и Таня опешила.

— Если надо прямо сейчас, то я могу, — неуверенно сказала она.

— Чем быстрее, тем лучше, — процедила сквозь зубы Стася, но увидев растерянное лицо сестры, попыталась улыбнуться и добавила, — но можно и подождать немного.

— Тебе больно? — Татьяна, наконец-то осознала, что сестра торопится не просто так, ей действительно надо скорее.

Стася кивнула, и по её глазам Таня поняла, что сестре не просто больно, ей невыносимо.

И они начали ритуал.

Сначала ничего не получалось, Таня непроизвольно ставила защитный барьер и магия, просто на просто, не проходила через преграду.

— Таня, давай отложим, — предложила Стася. С каждой новой попыткой Стася чувствовала, что магия снова начинает концентрироваться в ней, а это означало, что, если не получится передать часть силы Татьяне, то ей снова придётся звать Медведя, а она не собиралась иметь с ним больше никаких отношений, кроме тех, что понадобятся для активации Триады.

— Нет, Стася, давай ещё раз попробуем, — со слезами на глазах проговорила Татьяна.

— Ладно, — чувствуя, как начинают гореть вены, ответила Стася, — закрой глаза, подумай о чём-нибудь безопасном, о чём-то, что не будет вызывать у тебя такой страх.

Татьяна прикрыла глаза и попыталась вспомнить Константина, но почему-то в память приходили куски камней с рушащихся зданий, и защита девушки становилась лишь сильнее.

Тогда она попыталась вспомнить Алёшу, как они играли вместе, и вдруг память подбросила ей воспоминание мольберта, который так и стоял в светлой комнате в доме Демидовых в Лестроссе.

— Давай, Таня. кажется получилось, — услышала она голос сестры, и начала вспоминать свои ощущения, как она держит карандаш в руке, как проводит первую линию на белоснежном листе плотной бумаги, как из этой линии рождается лицо… Константин

— Ничего не получается…

Таня открыла глаза и увидела сестру, с усталым видом сидевшую на полу.

Стася в отчаянье потёрла ладонями лицо, Таня тоже присела на пол и обняла сестру. И вдруг сила от сестры сама потянулась к ней и свободно, не находя никакой преграды стала впитываться, словно светящийся снег, тающий под жарким весенним солнцем.

Сначала всё шло нормально, Таня испытывала лишь лёгкую щекотку, понимая, что сила проникает в магические каналы. Сёстры сидели, боясь шелохнуться, чтобы не прервать начавшийся процесс передачи силы.

Вдруг вместо щекотки Таня ощутила жар, как будто бы сила нагрелась и стала горячей. Сначала было терпимо, но с каждой секундой жар становился всё яростней и в какой-то момент Таня не выдержала и у неё вырвался стон. Стася вздрогнула и поток прервался.

— Таня что? — встревоженно спросила Стася, обернувшись к сестре увидела прикушенные до крови губы и мученическое выражение на лице.

— Всё, уже всё хорошо, — тихо, словно ей было тяжело говорить, сказала Татьяна, и спросила, — у нас получилось?

— Получилось, — успокоила Стася сестру, хотя она, конечно, рассчитывала, что передать получится больше. Сейчас примерно половина от того, что надо было бы передать, перешло к Татьяне.

— Встать сможешь? — спросила Стася и вдруг поняла, что с Тани полностью слетела чужая личина.

Перед Стасей находилась необыкновенно красивая, даже несмотря на мученическое выражение лица, девушка. Платиновые длинные волосы, огромные синие глаза, высокая, на полголовы выше Анастасии.

— Таня, — с восхищением произнесла Стася, — ты стала собой.