Анастасия. Железная княжна

Глава 36

Прошло две недели с того дня, как пришло известие с острова Ше. Уже вернулись, и родители Никиты Стася приняла князя, он выглядел постаревшим. Рассказал ей как тяжело сын возвращался к жизни.

— Анастасия Николаевна, — говорил старый князь, Алексей Никитич, — ноги и руку ему восстановили быстро, но вот только Никита к нам так и не вернулся.

— Что это значит, — спросила княжна, похолодев

— Не помнит ничего Никитушка, — на глаза князя навернулись слёзы и голос дрогнул, когда он сказал, — матери даже плохо с сердцем стало, когда он её не узнал.

— Почему сразу не сообщили? — спросила княжна

— Так ведь думали, что оправится, не хотели зря тревожить, — глухо ответил старый князь.

Стася смотрела на него, отдавшего старшего сына, и вот теперь почти лишившегося младшего.

— А куда он мог убежать? — сказала Стася, и вдруг, будто вспомнила, — медведь с ним был, или, как и у остальных, ушёл дух?

Князь покачал головой:

— Не вспоминал он, а мы и не спрашивали.

Фёдор Троекуров, который тоже присутствовал при разговоре, спросил:

— Как искали Алексей Никитич?

Князь Урусов подробно рассказал и что островитяне делали, и его охрана:

— Весь остров перевернули, но Никита, как сквозь землю провалился.

А Стася подумала: «Может и провалился…»

— Ладно, Анастасия Николаевна, — князь тяжело поднялся со стула, на котором сидел. Все главы родов имели право сидеть в присутствии великих князей, — прошу вас тоже организовать поиски.

— Конечно, Алексей Никитич, уже ищем, — это была правда, Анастасия уже дала поручение и Фёдору и Григорию Демидову, — князь Никита и мне не чужой человек.

И никто не заметил, как Фёдор Троекуров вздрогнул.

Глава рода Урусовых поблагодарил, попрощался и ушёл, тяжело ступая, но с прямой спиной, а Фёдор Троекуров спросил:

— Что думаете, Анастасия Николаевна? Куда мог пропасть Никита?

— Ты же помнишь, Фёдор, что перед тем, как мы переместились, место Никиты занял князь Голицын?

Фёдор Троекуров кивнул.

— Не думаете ли вы, что князь Голицын ушел, а Никита не вернулся?

— Или что-нибудь повредилось, менталистов бы нам, — сказала Стася

— Это да, — подтвердил Фёдор Троекуров, — только сначала надо найти Никиту.

Никита Урусов открыл глаза, надо ним был белый потолок с какими-то странными артефактами света, словно впаянными в потолок, причём потолок был низкий, такой обычно в домах у бахов, или в недорогих доходных домах.

Тело ощущалось странным, будто бы не его, хотя Никита и чувствовал, что ноги вроде бы были на месте, как и руки.

Приподнял голову, осмотрелся, он лежал в каком-то странном месте, помещение было небольшим, несколько напоминало лекарские кабинеты, но вместо светящихся разным цветом стихийных магических артефактов, стояли какие-то странные аппараты, а от них шли провода, который были прилеплены, к его рукам, голове.

Князь сорвал эти странные шнуры, и приподнялся, аппараты вдруг начали мигать и послышались странные звуки. Спустя несколько мгновений такая же белая, как стены и потолок, дверь распахнулась и вошла высокая, стройная, в синих штанах и такой же синей рубахе, девица.

Лицо у неё было озабоченное, но увидев, Никиту, она ахнула и выскочила обратно за дверь.

Никита решил не дергаться, становилось всё интереснее и интереснее. А ещё он обратил внимание, что руки вроде бы его, а вроде и нет. Он встал, на нём была какая-то странная рубаха до колен, под ней на нём ничего не было.

Дверь снова распахнулась:

— Никита Алексеевич, — сказал вошедший высокий мужчина в такого же цвета, как и у девицы до этого штанах и рубахе, — присядьте, я вас посмотрю.

Никита спросил:

— Где я?

Голос у него был хриплым, таким, как будто бы он давно им не пользовался.

— Вы здесь у нас в палате интенсивной терапии, в институте Травматологии и Хирургии, я ваш лечащий врач, Свиридов Евгений Иванович, — спокойно ответил … доктор

Никита сел, потёр руками лицо, осознавая, что ничего из того, что ему сказал этот странный доктор, он не понял, поэтому произнёс:

— Я кажется, не помню, что со мной произошло.

— Что вы помните последнее? — спросил доктор, — вы помните взрыв?

Никита помнил, но это было не последнее, последнее что он помнил, это было белое, будто восковое лицо его княжны, и боль.

— Взрывы, огонь, гарь, дальше как будто меня перемололи… — произнёс Никита.

Доктор кивнул:

— В общем-то да, Никита Алексеевич, ваш автомобиль взорвали, но вы каким-то чудом выжили. Вас выбросило из автомобиля, и вот уже месяц вы находитесь здесь, в коме.

Доктор подошёл ближе:

— Вы позволите Никита Алексеевич я вас осмотрю, и потом сделаем МРТ.

Никита ни черта не понял, но решил ещё немного присмотреться, и пока соглашаться с тем, что предлагает доктор.

Татьяна Романова

После разговора с сестрой, когда Анастасия поделилась с ней сокровенным, Тане так больше ни разу и не удалось поговорить со Стасей об этом. Первые два раза Стася ловко ушла от ответа, а на третий резко сказала:

— Таня, я не хочу пока об этом разговаривать, вот найдётся князь Урусов, тогда и поговорим.

Вот и сегодня Таня сидела задумавшись. Узнала, что вернулись родители Никиты с острова Ше, съездила к ним, князь Алексей Никитич рассказал ей, что Никита потерял память.

Обратила Татьяна внимание и на то, как постарели и князь, и его супруга.

Вдруг засветился переговорник, Таня подумала, что сестра, но это оказался … Константин.

— Добрый вечер, Константин Клементьевич, — сухо поздоровалась княжна

— Татьяна Николаевна, мне кажется или вы меня избегаете? — голос Константина обволакивал, и Татьяна подумала, что, наверное, таким голосом, если бы сирены были мужского рода, а моряки женского то они бы завлекали в свои смертельные объятия несчастных женщин.

— Нет, что вы, Константин Клементьевич, я просто занята, — ответила Татьяна, которой вдруг очень-очень захотелось оказаться рядом с ним, увидеть, как непослушная прядка падает на лоб и может быть отвести её рукой.

— Вы молчите? — спросил Константин, — вам не понравилась моя идея?

Татьяна поняла, что она что-то прослушала.

— Простите, Константин Клементьевич, вы что-то сказали?

— Я спросил, не хотели бы составить мне компанию на выставку тюльпанов?

— Это вас моя сестра попросила? — в голосе Татьяны появились саркастичные нотки.

А в голосе Константина было искреннее удивление и даже где-то обида, когда он ответил:

— Конечно, нет, Татьяна Николаевна, я вполне способен на самостоятельные решения.

Сначала Татьяна хотела привычно отказаться, сославшись на дела, но потом вдруг вспомнила, что говорила Стасе… и согласилась.