Аксиома Эскобара: всегда занимай высоту

Глава 9

Роберто Суарес Гомес. Кокаиновый король, властелин Боливии. Человек, который, когда ему надоело нестабильное боливийское правительство, просто-напросто его сверг. Человек, у которого имелась личная армия из полутора тысяч бойцов — и это были не ребята уровня «гопота из переулка», а тренированные боевики.

Человек, чей авиафлот в той реальности был больше, чем всё, что было у всех картелей Колумбии и Мексики вместе взятых. Крупнейший производитель кокаина в мире, гораздо менее известный, чем остальные — просто потому, что предпочитал оптовые продажи и не любил заниматься построением дилерских сетей. А ещё не связывался с транспортировкой порошка в Соединенные Штаты, поскольку не желал привлекать внимание американских силовых структур.

Естественно, что и в этой реальности он оставался основным поставщиком Эскобара. Более того, развернувшийся «на все деньги» Пабло забронировал поставки на пару лет вперёд, став для Гомеса по большому счету единственным покупателем. Занимайся Гомес традиционным бизнесом, такая сделка стала бы ошибкой — слишком большая зависимость от одного клиента. Ну а здесь боливиец только лишь порадовался уменьшению проблем, которые вечно приходилось решать с конкурирующими группировками собственных покупателей.

В Лондон Гомес прибыл не просто так. Сейчас у него шла активная компания рекрутинга европейских наемников, как раз для «кокаинового переворота» — именно так в той реальности назвали боливийские события июля восьмидесятого.

Вообще, сама организация переворота была делом целой группы интересантов: от некоторых генералов боливийской армии к аргентинским спецслужбам — а Аргентина жила под властью очередной хунты, которая лезла, куда только могла — и, конечно, к самому Гомесу.

В Боливии одной из движущих сил заговора являлся Клаус Барби — самый натуральный нацист, сбежавший с помощью американцев (ну а кого ещё) в Южную Америку после войны и помогавший местным властям в разборках с оппозицией и партизанами. Барби был настоящим подонком, виновным в массовых убийствах во времена Второй Мировой. Причем «Лионский мясник» получил своё прозвище не просто так: он любил лично пытать и убивать членов французского Сопротивления, евреев и просто людей, которым не повезло подвернуться ему под руку в неподходящий момент.

Барби был абсолютно заслуженно приговорен во Франции к смерти, а потому в Европу не совался, как и в страны, у которых с французами были договоры об экстрадиции. Поэтому некоторые вопросы решать он попросту не мог, а потому именно Гомесу приходилось время от времени лично посещать Старый Свет — вот как в этот раз. Не по телефону же обсуждать подобные вещи. В этом же отеле остановился и Стефано Делле Кьяйе, один из самых ярких представителей европейских ультраправых (де-факто — неофашистов), который прилетел в Лондон, чтобы представить Суареса некоторым из своих контактов.

Несмотря на неожиданность встречи, тот факт, что Пабло оказался в Лэнгхэме, показался боливийцу хорошим знаком. В частности, он давно подумывал залезть в схемы Эскобара по отбеливанию доходов. В качестве «платы» отлично подойдут возможности, которые появятся у Гомеса почти сразу после переворота. Ведь если у тебя за спиной государство, то подобные вещи делать гораздо проще…

Чего Гомес не знал, так это того, что режим генерала Меза, который в результате переворота должен был прийти в Боливии к власти, в той реальности оказался настолько отвратительным, что против него ополчился не только далекий от затерянной в Южной Америке страны Советский Союз, но и Соединенные Штаты. Причем у последних единодушны были как демократы, во главе с Картером, так и, позднее, республиканцы, во главе с Рейганом. Межпартийный консенсус, да. И, как результат, долго этот самый режим не протянул.

И вот Пабло последнее прекрасно помнил — хотя бы потому, что всё это тогда оказывало неслабое влияние на его бизнес. Но что именно делать с этим своим знанием он пока не решил, хотя бы потому, что понятия не имел, как вывернуть себе ситуацию на пользу…

— Честно говоря, не ожидал вас здесь встретить, сеньор Гомес, — пожав руку партнеру, Эскобар предложил присоединиться к нему за столиком.

— Да, действительно. Но приятные неожиданности придают нашей жизни интерес, — улыбнулся боливиец, присаживаясь. — Думаю, вы со мной согласитесь.

— Безусловно, — Пабло тоже растянул губы в улыбке. — Знаете, сеньор Гомес…

— Для вас просто Роберто, — боливиец прервал собеседника. — Мы же достаточно долго знаем друг друга.

— Не поспоришь, — кивнул Пабло. — Ну а вы тогда зовите меня Пабло. И сразу посоветую вам местный глинтвейн, они здесь его удивительно недурно готовят.

— Не ожидаешь такого от англичан, — Гомес махнул рукой, подзывая официанта.

— Вот уж да. С другой стороны, в таком месте могут и напрячься.

Дождавшись, когда перед ним поставят исходящую паром кружку, боливиец продолжил:

— Знаете, Пабло, мне бы хотелось обсудить с вами наши общие дела и возможность…скажем так, поучаствовать не только в наших торговых мероприятиях…

— Что, прямо сейчас? — Эскобар удивился уже даже и не наигранно.

— Ну нет, Пабло, что вы такое говорите. Просто в каком-то обозримом будущем.

— Это, пожалуй, можно. Другое дело, что я сейчас устроил себе своеобразный отпуск с семьёй, и хотел поменьше времени тратить на дела.

— Семья — это очень важно, — Гомес кивнул. — Давайте, вы как вернетесь, мы свяжемся и уже поговорим о встрече…более предметно.

— Договорились, — Пабло протянул боливийцу руку, которую тот с видимым удовольствием пожал. — А пока, что думаете о местной футбольной лиге? Я, честно говоря, большой любитель — как местного футбола, так и вообще. Даже планирую себе прикупить клуб в родном Медельине…

— Надо же, я, если честно, тоже интересуюсь. Правда, покупать клуб пока не думал. А местные — весьма интересны. Всё же, не просто так отцы-основатели.

Мужчины углубились в обсуждение игры.

Вообще, Пабло Эскобар был фанатом европейского футбола. В той жизни стал владельцем одного из колумбийских клубов — Атлетико Насьональ — и активно тащил его к чемпионству, как в колумбийском чемпионате, так и в кубке Либертадорес.

Причем вытащил. Вот только методы…прямо скажем, в чемпионском сезоне были большие — или, точнее, БОЛЬШИЕ — вопросы к судейству. И многие поговаривали, что знаменитый принцип «серебро или свинец» Эскобар не стеснялся применять и за пределами наркобизнеса.

Собственно, и на этот раз Пабло планировал купить себе клуб и вообще активно развивать колумбийский спорт, без, правда, подкупов и угроз. В тот раз он со своим Атлетико сделал ставку на «самовыращенную» молодежь. Произошло это по понятным причинам: звёзды попросту отказывались ехать в Колумбию и играть в клубе известного наркобарона, какие бы зарплаты им не предлагались. Вот, другого выхода, как заниматься развитием собственных талантов, и не осталось. Впрочем, ставка сработала, пусть, конечно, на это ушло несколько лет.

Но теперь-то подходы можно будет совместить, поскольку репутация у Пабло была на высоте. Пусть пока он оставался известным больше локально, чем на международном уровне, но постепенно это исправлялось. И любой спортсмен (или его агент), что начнут интересоваться футболом в далекой стране, узнают, что владелец «Насьональ» — это известный своей благотворительной деятельностью бизнесмен, сколотивший состояние на недвижимости. Ничего сверхнеобычного, кроме разве только достаточно юного возраста самого Пабло.

И никаких проблем, учитывая предлагаемые контракты, не будет. Так что молодежь плюс состоявшиеся и доигрывающие звёзды плюс звёзды тренерского цеха — такое должно сработать пораньше. Особенно с учетом сверхсовременной базы и самого крутого стадиона, который он только сможет построить.

А всё потому, что Эскобару был нужен не просто побеждающий клуб — ему был нужен мировой брэнд. Что-то, где он сможет «продавать» миллион-другой-третий футболок «сверху». В конце концов, миллиарды сами себя не отмоют.

На это было просто необходимо идти, потому как простой подсчет показывал, что картель уже приносил денег в разы больше, чем весь колумбийский экспорт. Последний в 1979-ом составлял примерно три с половиной миллиарда долларов в США. Ровно за этот же 79-ый доходы лос Паблос перемахнули за шесть, с соответствующей прибылью. И росли эти доходы с настолько дикой скоростью, что её попросту невозможно замаскировать схемами отмывки «внутри Колумбии». Как минимум, из-за сопоставимости размеров…

Собственно, в прошлый раз он столкнулся ровно с этой же проблемой, просто чуть позже. Да что там он — у мексиканских картелей (тех же Синалоа, к примеру) и двадцать лет спустя её решить не получалось, и это при том, что их проникновение в экономику собственной страны было на порядок сильнее, чем у колумбийцев. Но как-то тяжело спрятать вливание десятков миллиардов долларов, что и приводило к тому, что время от времени удачливый рейд полиции мог накрыть контейнер-другой-третий, забитый наличными долларами.

Поэтому работать надо было «во все стороны». Спорт был одной из таких. Так что в Европе Пабло планировал в том числе пообщаться на тему создания Академий футбола в Медельине, Кали и Боготе с помощью здешних специалистов: в плане присутствовали англичане, немцы и испанцы. Потому что мало было создать один суперклуб: требовалось в целом повысить уровень лиги.

Общаться же в Европе на темы, не связанные с «белой» стороной собственного бизнеса, Пабло не хотел. Хотя бы потому, что контроль его здесь над местной обстановкой ни шел ни в какое сравнение с контролем в США или, тем более, в Колумбии. Там у него были гарантированно безопасные для любых разговоров места, а здесь особой уверенности Эскобар не испытывал. Понятное дело, что реальный риски не казались большими — кому он пока что нужен — но кто знает…

О том, что за ним наблюдает отдельная группа, сформированная в ЦРУ, он и понятия не имел.

Стивен Гордовски пил кофе через дорогу от Лэнгхэма, с интересом наблюдая, как Пабло Эскобар Гавириа общается Роберто Суаресом Гомесом.

В Лондоне цэрэушник оказался как раз из-за последнего. В рамках работы по колумбийскому «антинаркотическому» проекту, он наткнулся на ниточки, тянущиеся в Боливию. Начал разматывать и пришёл к формирующемуся заговору.

Начальство к информации об очередном готовящемся перевороте в Южной Америке отнеслось с ленцой и зевотой, разве только уточнив, что к власти придут не коммунисты или сочувствующие. А правые, ультраправые…не особенно интересно. Хунтой больше, хунтой меньше — какая, по большому счету, разница?

Однако, совсем оставить данное мероприятие без надзора американская разведка не захотела, так что Гордовски перебросили на новое направление. Далеко, конечно, от идеального решения — но почему бы и нет. Опытный оперативник, хорошо знакомый с местной спецификой…а то мало ли, вдруг там в кустах злобные коммунисты сидят, только и ждут момента.

Определить, что именно Гомес является кошельком заговорщиков, не составило труда. Человек очень и очень богатый, с огромным воздушным флотом. Точно источники состояния было не определить — в конце концов, Гордовски не работал с боливийской налоговой службой — но уверенность в том, что наркотики свою роль играли, у него имелась железная. И в этой связи встреча известного борца с картелями Колумбии и явно замешанного в наркотраффике Гомеса становилась ещё интереснее.

Расположился американец очень удачно, и без проблем видел обоих беседующих. Так что можно было даже применять свой навык чтения по губам, хотя это являлось не самой простой задачей, учитывая, что собеседники тарабанили на испанском во вполне латиноамериканском же стиле, с тысячью слов в минуту.

Но Гордовски не зря ценили в Управлении, так что пусть кое-как, но он справлялся. И, к удивлению своему, осознавал, что собеседники обсуждают…футбол! И, что интересно, даже планируют сходить на матч лондонского Арсенала, принимающего у себя клуб из Ливерпуля.

Мелькнула мысль: не является ли это каким-то видом завуалированного общения, где под «сходить на матч» понимается что-то совсем другое? Вот только как это выяснить?

Пробиться на стадион? Ну да, билеты за пару дней так легко достать…Гордовски не очень разбирался в соккере, но понимал, что мероприятие это будет не самым простым. Не говоря уже о том, что он понятия не имел, где именно будут места у Эскобара и Гомеса, что разом обесценивало все усилия.

Значит, отель? Тоже не очень просто: место элитное и дорожащее репутацией.

— Мдэ, — задумчиво пробормотал Гордовски, — как-то не к месту всё это. Впрочем, всегда можно попробовать просто последить.

Особенный интерес вызывал Эскобар. Своего мнение, что за фасадом благожелательного и удачливого бизнесмена скрывается что-то нехорошее, цэрэушник не изменил. Другое дело, что пока как-то доказать свою точку зрения своему начальству он не мог — хотя бы потому, что на текущий момент поток «гудвила» от массы успешных арестов (в Колумбии, Мексике, и Соединенных Штатах) давал этому самому начальству просто железную уверенность в своём будущем даже при неминуемой победе республиканцев.

Картер, понятное дело, последние месяцы серьёзно приподнялся в опросах — тут тебе и подписание СНВ с Советами, и некоторые экономические успехи, пусть слабые, и успешный, на первый взгляд, удар по наркомафии…И вот в таких условиях попробовать покопать грязи на Эскобара, дружащего с кучкой довольно влиятельных в Америке людей, было чревато. Даже «в черную» никто не хотел санкционировать операцию.

Но интерес только-только вернувшего свою карьеру на восходящий путь Гордовски этот факт не отменял. Пусть и притормаживал от активных действий. Но когда рыбка сама плывёт в сети… Очень сложно устоять.

«В конце концов, — подумал американец, — всегда можно заявить, что просто следил за Гомесом. И это даже будет правдой».

Подъехавшую к входу в отель машину Гордовски сходу опознал, как машину боливийца и немедленно отправился к выходу, натягивая поверх свитера толстой вязки сероватую болоньевую куртку. Серые же джинсы, кепка и высокие ботинки дополняли образ простого работяги — так что несмотря на то, что он прошел буквально в десяти метрах от прощающихся Эскобара и Гомеса, они даже и не подумали обратить на него внимание.

Усевшись в припаркованный неподалеку Мини — коричневая малолитражка буквально растворялась в дожде на фоне кирпичной стены, американец вздохнул.

В такой маленькой машине ему было непривычно, но для маскировки в Лондоне конца семидесятых — начала восьмидесятых она подходила буквально на все сто процентов, особенно в совокупности с выбранным им образом. Предстояло посмотреть, куда поедет Гомес, а сразу после отдать несколько приказаний своей группе поддержки насчет Эскобара.

Вообще, ЦРУ не то, чтобы прям так свободно действовало в столице ближайшего союзника по НАТО, и оперативную группу в пять голов местные наверняка приметили бы, не прибудь они по отдельности и скрываясь.

Сам Гордовски прибыл в Англию вообще нелегально: просто потому, что управление без шуток подозревало за готовящимся в Боливии переворотом англичан. Конечно, на первый взгляд действовала аргентинская хунта, но кто лучше британцев умеет сооружать провокации и подставлять своих врагов? Особенно учитывая тот факт, что генералы южноамериканской страны уже не раз довольно резко высказывались насчет Мальвинских островов. Или, как их называли англичане, Фолклендов.

Вряд ли, конечно, хунта сойдет с ума и сцепится с ядерной державой. Но МИ-6 вполне могли бы действовать и на опережение, подставляя аргентинцев под мировое осуждение.

Цэрэушник растянул губы в ухмылке: Гомес как раз покинул отель и уселся в машину.

В конце концов, он выяснит кто тут и что конкретно задумал. Ну и заодно пополнит свою копилку сведений об Эскобаре. Хотя, конечно, вряд ли он наткнется на что-то по-настоящему интересное.

Отъезжая от отеля вслед за Гомесом, Гордовски не обратил совершенно никакого внимания на неприметный фордовский фургон, паркующийся у соседнего здания.