Аксиома Эскобара: всегда занимай высоту

Глава 19

Париж…Город, который даже полвека спустя манил к себе людей. Хотя на тот момент он был настолько далёк от пика своей славы, насколько это вообще возможно. Ограбления, наркотики, мусор и общая неустроенность: от уделанных вусмерть станций метрополитена и до грязных парков с клошарами. Запах анаши на Елисейских полях, граффити на Триумфальной арке, горящие с завидной регулярностью машины, митинги «желтых жилетов»…

Но сейчас, в самом начале восьмидесятых, Париж всё ещё был ого-го. Он всё ещё был Меккой моды и городом, ассоциировавшимся с вкусной едой, отличной архитектурой и симпатичными француженками.

Стоя на обзорной площадке Эйфелевой башни, Пабло задумчиво смотрел на маленькие фигурки людей далеко внизу. Кто они? Чего хотят? О чем мечтают? Могут ли предполагать, во что превратится ла-белле-Франс через жалкие сорок лет?

«Впрочем, — усмехнулся Эскобар, — ничего мне особо не помешает ускорить наступление прекрасного нового мира».

В Европу Пабло заходил через Италию и Испанию. Первая, конечно, была под властью мафии, и с «коллегами» поневоле надо требовалось плотно работать. Впрочем, Эскобара это нисколько не смущало, хотя необходимость оставлять «на местах» львиную долю прибыли раздражала. Именно итальянцы отправляли товар далее, в Австрию, Швейцарию и, в том числе, Францию.

В Испании он действовал сам — Лос Паблос создавали «филиал» и постепенно захватывали рынок, пользуясь бездонными поставками из Боливии, Колумбии, Эквадора и Перу. Все три его основных «продукта» «на ура» расходились в стране сиесты. Кокаин, экстази, мефедрон… Последний стремительно завоевывал позиции, превращая тонкую струйку выручки в ручей, становившийся всё более заметным на фоне доходов от порошка. Легальность заметно, конечно, этому помогала. Ну и французская граница здесь тоже радовала беспроблемностью перевозок товара.

Франция. Один из богатейших рынков Европы, который он, естественно, не собирался отдавать на волю южно-азиатского героина и прочих марихуан. Страна, откуда можно легко выходить в Бенилюкс и Западную Германию. Страна, готовая торговать практически всем: от автомобилей и одежды и до боевых самолетов и ядерных реакторов.

И, надо же так сложиться, весь этот ассортимент был ему нужен. Хотя, конечно, в первую очередь ему были нужны люди. Кадры. Те, кто будет строить ему его белый бизнес, делая пирамиду его будущей власти всё более и более устойчивой.

Британцы уже соглашались массово. Больше сотни фармацевтов, раздумывавших насчет предложения малоизвестного колумбийца, после событий в Ирландии и Лондоне отбрасывали сомнения и подписывали контракты. И не только фармацевты, но и ребята из «Роллс-Ройса» и нескольких других серьёзных британских компаний. Как раз в новых домах в Медельине и будут жить, наслаждаясь отличной погодой, небывалым уровнем сервиса и низкими ценами. Ну и высокими зарплатами, куда уж без этого.

После англичан пришла очередь французов, за которыми последуют немцы и, пожалуй, шведы.

Какие-нибудь жалкие полгода, край — год, и строящиеся производства будут укомплектованы на все сто процентов. Особенно, если ирландцы так и продолжат бузить.

Последние, вдохновленные невероятным успехом — самые высокие разовые потери английской армии со времен Второй Мировой — продолжали атаки. Вполне естественно, Маргарет «Железная» Тэтчер терпеть подобного не собиралась, как и идти на какие-то там переговоры или выполнять требования про референдум под контролем международных наблюдателей. Она ответила вполне ожидаемо, репрессиями. В Северную Ирландию перебросили две пехотные дивизии, блок-посты воздвигались на каждом шагу, вертолеты и самолеты висели в воздухе разве только не круглосуточно, в тюрьму и на допросы людей тащили при малейшем подозрении.

Вот только ИРА перенесли действия на территорию самой Англии. Убийства английских солдат и офицеров прямо на улицах английских же городов, поджоги складов, обстрелы казарм… И ладно бы казарм — даже резиденцию самой Тэтчер на «Даунинг-стрит, 10» обстреляли из самодельного тяжелого миномета («Barrack buster», десятая модель). Огонь вели из переделанного фургона, сделав десяток выстрелов самодельными снарядами, весом под двадцать пять килограммов каждый. Лишь чудом никто не погиб, хотя ранений хватало. Да и Тэтчер временно пришлось сменить место жительства, потому что здание получило целую кучу повреждений.

Нечто подобное в той реальности десятилетием позже ИРА пытались провернуть с премьером Мейджором…Примерно с теми же околонулевыми реальными, но громкими пропагандистскими результатами.

Тем не менее, Скотленд-ярд, МИ-5 и МИ-6 разрывались: после того, как вертолет Королевских ВВС сбили из крупнокалиберного пулемета прямо под Лондоном, всё вдруг стало выглядеть так, будто бы ситуация начала выходить из-под контроля. И Англия — это не Северная Ирландия, покрыть её блок-постами не хватит никаких сил. И что делать? Врубить в стране комендантский час? Устраивать превентивные репрессии против ирландцев, проживающих в Манчестере, Лондоне, Ливерпуле и других английских городах? Такого подарка ИРА Тэтчер делать не собиралась, особенно на фоне ушедшего в затяжное пике фунта.

Вот только и без репрессий её решение ввести войска и устроить «зачистку» в Белфасте и Ольстере приносило проблемы, создавая жертвы среди гражданского населения: просто потому, что не могло не создавать. И пропагандисты повстанцев, набравшихся новых для себя идей, не стеснялись использовать каждый, даже самый мелкий повод, чтобы раздувать пожар ненависти, параллельно в европейских и американских газетах выкупая целые полосы и рассказывая о жестокости англичан. Британцы протестовали и требовали от американцев и европейцев прекратить, запретить и воспрепятствовать, вот только в каждом конкретном случае к содержимому было не придраться, и поэтому те же немцы и французы с огромным удовольствием и нескрываемым злорадством посылали островитян куда подальше.

Именно в этот момент к Пабло, задумывавшемуся про открывающиеся в Британии перспективы, подошла жена.

— Спасибо тебе, любимый, — Мария подошла к Пабло. Тот, чмокнув её в лоб, обнял сзади, положив голову ей на плечо.

Постояли, смотря на постепенно багровеющее закатом небо. Мария, чуть повернувшись и поцеловав мужа в щеку, негромко сказала:

— Хорошо, что не стали прерывать путешествие.

Чем больше проходило времени со взрыва в лондонском отеле, тем сильнее Мария походила на себя прежнюю. Спокойная жизнь в поместье привела её в порядок, потом Швейцария, где они отдыхали почти три недели, катаясь на лыжах и путешествуя по альпийским деревушкам с настоящими пасторальными видами. Там ей стало сильно-сильно лучше, ну а Франция была уже «вишенкой на торте». В качестве вишенки послужило ожерелье, которое ей подарил здесь Пабло: белое золото, крупный красный бриллиант в форме сердца, окруженный черными собратьями. Стоила эта штука адские деньги — в районе полумиллиона долларов — но Эскобар не был тем, кто экономил на себе или своей семье…

Собственно, количество одежды, купленное Марией как для себя, так и для других женщин семейства Гавириа, уже, как шутил Пабло, угрожало грузоподъемности самолета Эскобара. Ну а сразу несколько поваров получили щедрое предложение: в конце концов, в Медельине, Боготе или Картахене легко можно было найти любителей французской кухни. И пять-шесть крутых заведений в стране лишними не будут.

Вечером, после ужина в ресторане, имевшем аж 4 звезды Мишлен (кормили там и правда неплохо, хотя Пабло решительно считал, что в родном Медельине в ресторане «у дедушки Эмилио» еда не хуже), расслабившийся Эскобар, пребывавший в прекрасном настроении, захотел прогуляться.

Мария, однако, устала и отправилась спать, а Хуан так и вовсе видел уже десятый сон, так что, поцеловав жену, Пабло отправился изучать ночной Париж в одиночку.

Ну как, в одиночку: с охраной. Хесус и несколько человек остались в отеле, охранять покой семейства, а с собой Эскобар взял Хосе. Маловато? Возможно. Но кто его будет ждать на улице февральским вечером…

Сена встретила противным ветром, однако настроения Пабло это не испортило. Хотя бы потому, что набережная Орсе ещё не была изгваздана мусором, граффити и кучей непонятных людей. До проблем французской столицы с мигрантами оставалось ещё немало времени, и пока что Париж оставался белым европейским городом. Так сказать, городом Жана Поля Бельмондо, а не городом Сами Насери…

Бежевые плотные брюки и пашминовый снуд, высокие рыжие ботинки и такого же цвета полупальто из викуньи сидели на Эскобаре идеально, создавая образ эдакого джентльмена. Трости, разве что, не хватало. Черные кудри, не прикрытые шапкой, добавляли образу эдакой лихости.

Подозрительное такси, резко сбрасывающее скорость, Хосе заметил одновременно с боссом. Инстинкты сработали мгновенно: в два шага догнав эль Патрона, он прижал его к массивной бетонной тумбе, убирая с линии огня. Параллельно громила вытаскивал из кармана 93-ю Беретту, жалея, что не взял с собой MAC-10.

Передать вторую (а он, конечно, носил с собой три ствола: Кольт Детектив Спешиал на лодыжке как резервный, и вторую Беретту для передачи боссу в случае необходимости) колумбиец не успел. Просто потому, что Эскобар увидел, кто именно выскочил из машины.

И это были совсем не убийцы, нет. Это была Лина Варгас.

«Поймать» Эскобара в Швейцарии Лине не удалось — слишком уж тот мотался по маленькой горной стране, а её возможностей явно не хватало. Однако, выяснить, когда он будет в Париже она смогла, этим Роберто с ней поделился.

Небольшая журналистская магия — и она узнала, в какой именно гостинице он остановился, после чего немедленно сорвалась именно туда. Да, вечером, можно даже сказать «почти ночью», но Лина и так считала, что потеряла очень много времени. То, что она смогла поймать 304-й Пежо именно изумрудного цвета, она сочла отличным знаком, учитывая, что изумруд — главный камень Колумбии…

Прогуливающегося по набережной Пабло она узнала сразу, как увидела. Казалось, мозг ещё сопоставлял информацию от глаз с сохраненным где-то внутри него образом любовника, а рот уже сообщал таксисту: «Остановите немедленно!». Водитель, немолодой усатый парижанин в кепке, спорить не стал, разве только бросив укоризненный взгляд в зеркало заднего вида. Затормозил он довольно резко, и был явно удивлен реакцией двух мужчин, разве только не прыгнувших за тумбу.

А потом его глаза широко открылись — повоевавший в Индокитае и Алжире, он вдруг как-то резко осознал, что они опасались атаки…

Впрочем, купюра в пятьдесят франков его от раздумий как-то резко отвлекла.

— Gardez la monnaie, — симпатичная пассажирка, оставившая ему сдачу (немалые 15 франков, между прочим), выпорхнула из тесноватого салона и бросилась к той самой тумбе.

— Ох, — пробормотал таксист, расплываясь в улыбке, — молодость, любовь, прекрасные девушки…

— Убери ствол, — прошипел Пабло в сторону телохранителя, выпрямившись и шагая навстречу Лине.

Та влетела ему в объятия ничуть не стеснясь торчащего позади Хосе. Хотя, казалось бы, договаривались ведь «держать лицо» и тщательно скрывать отношения.

Впрочем, сейчас Пабло (как и Лина) об этом не думал. Вдыхая запах её волос, он вдруг подумал, как соскучился. Часть души, доставшаяся от серба, пела от восторга, да и он сам, эмоциональный и влюбчивый колумбиец на секунду забыл обо всех проблемах, планах и задачах, растворясь в поцелуе.

Хосе, громила с небольшим личным кладбищем, чуть покраснел и отошел на несколько шагов, продолжая, однако, контролировать окружение.

Уже уезжающий таксист завистливо вздохнул. Его лучшие годы остались далеко позади, да и на своем пике он с такими красавицами не общался.

— Я так переживала…

— Я так скучал… — одновременно выпалили молодые люди и рассмеялись.

— Пойдем, прогуляемся, — сказал Пабло. — Ночной Париж может быть не менее красив, чем Париж дневной.

Лина немного нервно кивнула. Ее светлый плащ отлично гармонировал с пальто Пабло, так что когда они под руку пошли по набережной, казалось, что это какие-то кинозвезды вышли на вечерний моцион. Хосе невольно расплылся в улыбке, но быстро собрался и, поправив Беретту в глубоком кармане, двинулся следом.

— Ты каким ветром здесь оказалась? — Эскобар и так-то был доволен последними днями, а сейчас уровень удовлетворения скакнул к неприлично высоким отметкам, где он не был уже довольно давно.

— Приехала к тебе…мне надо тебе что-то сказать.

— Надеюсь, не то, что ты меня бросаешь, — пошутил Пабло.

— Нет, — засмеялась Лина, — на такое у меня духу точно не хватит. Я здесь после Канады…

— Эээ…а в чем дело-то?

И Лина коротко рассказала о случайно услышанном разговоре, а также о том, что ей удалось накопать на происходящее.

— Русские всерьёз думают, что я как-то связан с их послом…бывшим послом в Канаде? Это же смешно, — Пабло был удивлён. А ещё, частью души — на сей раз русской — чувствовал странное мрачное удовлетворение, гасящее последнее время вновь зарождающуюся жажду крови.

Всплывшие откуда-то из глубин сознания воспоминания напомнили ему, что Александр Яковлев, ставший случайной жертвой атаки ИРА на Лондонский отель, в будущем должен был стать «прорабом перестройки», её идеологом и в каком-то плане архитектором.

— Интересно, куда теперь всё это повернет… — пробормотал Пабло.

Он, правда, всё равно не верил в то, что хоть как-то удастся помочь Союзу выжить. На его взгляд к восьмидесятым там капитально всё прогнило. Нет, имейся в руководстве СССР хотя бы какое-то значимое количество компетентных и грамотных людей со стальной волей, то, наверное, как-то отпетляли бы ещё…Вот только где их таких взять? Горбачев на верхушке казался вполне себе показателем.

Да и перестройка…о надвигающемся на Союз кризисе отдельные люди писали еще в середине 70-х, но там спасали нефтяные доходы. А через десять лет уже пришла пора «делать хоть что-то». Вот только что?

Помотав головой, Пабло отвлекся от глобальных мыслей. В конце концов, рядом с ним — обворожительная девушка, вокруг — пусть прохладный, но такой приятный вечер. Портить себе настроение не хотелось.

Остановившись, он ещё раз жарко, жадно поцеловал любовницу, чувствуя, как где-то внутри разгорается пожар. Посмотрев Лине в глаза, он понял, что это — взаимно.

«Боже, я от неё просто теряю голову, — рациональность не слишком успешно пыталась пробиться в сознание Эскобара. — Я таким импульсивным не был, наверное, никогда».

Это было, конечно, неправдой — как раз чего-чего, а импульсивности Пабло хватало. Но Варгас выводила его на какой-то новый, доселе ему неведомый уровень. Эскобар и сам не понимал, насколько он всё-таки уже привык к молодой журналистке, пока не увидел её после двухмесячной разлуки.

Отель «Плаза Атэнэ» был в двух шагах, и именно туда Пабло потащил Варгас. Прогулки по ночному Парижу, конечно, прекрасное времяпрепровождение. Но у колумбийца имелись гораздо более интересные идеи.

Александр «Пиджак» Вилмер, наблюдающий за парочкой в бинокль, придерживался ровно такого же мнения.

Le Figaro

15 февраля 1980 года

Кровавая волна в Северной Ирландии: как раскопанное прошлое взорвало настоящее

ЛОНДОН. За последние недели Великобритания столкнулась с беспрецедентной эскалацией насилия со стороны Ирландской республиканской армии (ИРА). Серия скоординированных атак, потрясших как Ольстер, так и саму метрополию, поставила под вопрос стабильность региона и вновь разожгла старые раны конфликта, который многие в Европе считали затухающим.

#### Цепь трагедий: от Лондона до Белфаста

В конце января волна террора началась с атаки в центре Лондона. В отеле «Лэнгхэм» боевиками был застрелен депутат Европарламента Йэн Пейсли, известный своими жёсткими протестантскими, про-британскими, «лоялистскими» взглядами. В этой же атаке взрыв фургона унёс жизни множества полицейских, нескольких служащих и постояльцев, а также лорд-мэра Лондона, сэра Питера Гэдсдэна. Это стало уже вторым за последний год случаем, когда жертвой ИРА стал столь высокопоставленный британский чиновник.

Но это было лишь началом. Уже в феврале насилие перекинулось на Северную Ирландию. Одновременные нападения на военные патрули в Белфасте и Ольстере, где боевики использовали новую тактику, унесли жизни как десятков солдат Королевской армии, так и 15 членов ИРА. Кульминацией этой атаки стал чудовищный теракт на базе «Palace Barracks»: тяжелый грузовик, начинённый взрывчаткой и напалмом, уничтожил несколько зданий. Погибло более двухсот человек, а число раненных достигло полутысячи.

Но и это не стало концом: за последние две недели, ракеты из самодельной установки «Barrack Buster» обрушились на резиденцию Маргарет Тэтчер, чудом никого не убив, а подстреленный вертолёт Королевских ВВС рухнул на окраине английской столицы.

#### «Массовое захоронение»: искра, которая подожгла порох

По словам представителей ИРА, волна атак стала ответом на обнаружение тайного кладбища в сельской местности под Дерри. Там, по их заявлениям, были найдены останки десятков людей, включая детей, со следами пыток. «Это доказательство преступлений британского режима против ирландского народа, — заявил анонимный источник в ИРА. — Это доказательство оккупационной сущности режима».

Хотя Лондон отвергает обвинения, называя находку «провокацией», он отказывается предоставлять независимым экспертам доступ к материалам следствия и к следствию как таковому, называя это «внутренним делом». Историки напоминают, что подобные обвинения звучали и раньше, но нынешний масштаб эскалации беспрецедентен.

#### Требования и реальность

ИРА выдвинула ультиматум: проведение референдума о независимости Северной Ирландии под международным наблюдением. «Только свободное волеизъявление положит конец оккупации», — гласит заявление организации. В этом же заявлении ИРА угрожает продолжать атаки, если требования выполнены не будут.

Вполне ожидаемо, премьер-министр Соединенного Королевства Маргарет Тэтчер уже назвала это «неприемлемым», заявив, что «терроризм не будет диктовать условия демократии». В ответ на атаки введены чрезвычайные меры: английские силы в Северной Ирландии усилены двумя пехотными дивизиями, введен комендантский час в Ольстере, проводятся массовые досмотры на дорогах и не менее массовые аресты подозреваемых.

#### Международная реакция: призывы к сдержанности

Париж, традиционно выступавший за диалог в Северной Ирландии, выразил «глубокую озабоченность». Министр иностранных дел Франции Жан Франсуа-Понсе заявил: «Насилие лишь углубляет пропасть. Мы призываем все стороны вернуться за стол переговоров». С похожими заявлениями выступили и другие политики, включая президента США Дж. Картера и министра иностранных дел СССР А. Громыко.

В Дублине, однако, звучат иные ноты. Часть политиков открыто сочувствует требованиям референдума и требует доступа международных экспертов к материалам дела о массовом захоронении. Выглядит очевидным, что это грозит новым витком напряжения Ирландской республики в отношениях с Лондоном.

#### Что дальше?

Эксперты предупреждают: конфликт, который Великобритания надеялась замять, вышел на новый уровень. «ИРА демонстрирует невиданную ранее организованность и жестокость, — говорит профессор политологии Сорбонны Анри Дюваль. — Если Лондон не предложит политического решения, кровопролитие станет нормой и нынешний уровень эскалации окажется лишь началом».

Пока же улицы Белфаста напоминают зону боевых действий, а Лондон, ещё не оправившийся от шока, впервые за десятилетия вспоминает, что война может быть не где-то далеко, а на пороге дома.