Аксиома Эскобара: всегда занимай высоту

Глава 11

Всего пятнадцать минут спустя вокруг отеля уже было просто дикое количество машин скорой помощи, полиции и пожарных. Хватало также и неприметных автомобилей от самых разных спецслужб — и не только, кстати, английских. И вся эта толпа создавала самое натуральное броуновское движение. Приезжали самые разные шишки — приезжали, и не уезжали — давая гневные интервью вездесущей прессе, уже заполонившей буквально все окрестности. Среди пишущей-фотографирующей-снимающей братии уже разнесся слух о том, что приедет кто-то из городского совета или Лорд-Мэр. И, быть может, даже кто-то из правительства. Это добавляло возбуждения прессе, спешащей подготовить репортажи и накопать чего-нибудь, чего не было у коллег-конкурентов. До Эскобара никто из них ещё не добрался, но текущими темпами до этого момента оставалось недолго.

Пабло, естественно, дожидаться этого не стал, поднявшись в номер, к жене и ребёнку. Вход на этаж прикрыли его люди — и скоро должно было прибыть ещё несколько человек, до момента, пока эль Патрон не решит, что он будет делать.

Тот, правда, пока и сам не знал, какой именно у него будет план, что неудивительно, учитывая, что ему только-только удалось успокоить Марию. Та, конечно, не билась в истерике, будучи довольно сильной женщиной — хотя и была ещё девчонкой, по большому-то счету — но переживаний ей очевидным образом хватало. Сейчас она, после дозы успокоительного уснула во второй спальне их номера в обнимку с сыном, и Эскобар вышел в гостиную, поразмышлять.

Он вообще не ожидал такой наглости от своих врагов, хотя, по-хорошему, следовало бы. В конце концов, когда множество наркокартелей желает твоей смерти, то странно как-то не думать, что они не попытаются нанести удар при первой возможности. Да, Европа, а не Колумбия — вот только это как раз и понятно, потому как в родной стране у него охраны в разы больше, чем у президента и всего правительства вместе взятого. А здесь, за пределами Южной Америки, он непозволительно расслабился и, тем самым, подставился.

Сейчас, стоя у окна — правда, сбоку, за шторой на случай, если где-то затаился ещё и снайпер — Эскобар качал головой, ругая себя за ошибку.

Надо было идти переодеваться, потому как нынешняя одежда оказалась безнадежно испорчена кровью раненного парня, которому сам Пабло чуть ранее оказал первую помощь, но казалось правильным просто стоять и смотреть на серый Лондон, заливаемый потоками дождя.

Снова хотелось курить, но Пабло привычно уже для себя желание подавил, в качестве антидепрессанта налив себе в бокал односолодового шотландского виски. Это помогало примириться с неприятной действительностью. Ведь если подумать — то какое это по счету покушение? Третье за год? Или, точнее, за чуть больше, чем полгода? Такими темпами он до реализации своих планов просто не доживёт: попадётся исполнитель поудачливее — и всё, «здравствуй, Святой Пётр». Хотя нет, Пётр же у ворот рая, а Пабло сильно сомневался, что рай будет для него доступен… Но вопрос по количеству опасных ситуаций не снимался. Не каждый сможет повторить рекорды Фиделя Кастро, пережившего сотни организованных ЦРУ покушений…

По нынешней атаке требовались подробности, чтобы понимать, кому конкретно предстоит понести за это ответственность, но у Пабло пока не было в Лондоне достаточно связей, чтобы залезть в расследование и их разузнать. Нет, понятное дело, что большие деньги помогут и здесь, но времени это займёт точно сильно больше, чем в той же Колумбии, потому как его проникновение в местные силовые структуры только началось и, вполне очевидно, займет время, причем немаленькое. Так что сейчас придется действовать в лоб, взятками. И, если подумать, то не факт, что поможет — просто потому что подобные резонансные теракты наверняка попадают под надзор МИ-5 или кого-то вроде них, и в полиции могут просто-напросто не захотеть рисковать.

— ¡Es un coñazo! — беззвучно выругался Эскобар. Рука, державшая бокал, дернулась, расплескав несколько капель. Несколько попало на стекло, и сейчас медленно стекали вниз, копируя движение своих товарок снаружи. Коричневатый оттенок дорогущего алкоголя словно намекал, что дождь из дерьма либо уже начался, либо начнется в ближайшем времени.

Видимо, оставаться в Лондоне больше нельзя. Похоже, отпуск придется серьёзно сократить или даже вовсе прекратить. В конце концов, с ним семья, и высоковероятно, что охотящихся на него убийц этот факт не остановит. И парочку автоматчиков вполне может заменить машина с взрывчаткой. В той жизни и Мария, и Хуан, и дочь Пабло остались живы и здоровы, даже после смерти самого Эскобара, и даже с учетом его личной войны против половины мира. Но это было тогда и гарантировать, что теперь всё будет не хуже, мог только лишь Создатель. Лишние риски, которых в Колумбии не будет — хотя бы даже и потому, что семью он засунет в поместье, где охраны достаточно, чтобы остановить практически всё, что угодно. И пусть Мария помучается от скуки — от этого ещё никто не умирал.

Так что надо сворачиваться и возвращаться домой. Вот только что делать с целой кучей планов: встреча с ребятами, учащимися за его деньги в местных колледжах вроде Оксфорда и Университета Дарби, покупка парочки местных компаний и, самое главное, его проект по ЮАР… Впрочем, эти проблемы вполне решаются деньгами, которые он всё равно потратить нормально не может, так что совмещать приятное с полезным он будет как-то в другой раз. Наверное.

Фыркнув, Эскобар разделся, бросив заляпанную одежду прямо у окна, и поплёлся в ванную. Хотелось смыть с себя запах пороха и крови и хоть немного прочистить мозги. С последним вполне мог помочь контрастный душ, хотя, если честно, Пабло гораздо больше мечтал об очень горячей ванне с соленой водой и эфирными маслами. Мечты, мечты — слишком много образовалось дел и для расслабления времени не оставалось совершенно…

Снимая по пути часы, Пабло неудачно положил их на столик рядом с телевизором. «Джента», небрежно расположенные на краю, почти сразу же упали на пушистый ковер, покрывавший большую часть пола в гостиной. Под босыми ногами изделие неизвестных мастеров чувствовалось прекрасно, заодно толстый ворс смягчил и заглушил падение. Поэтому, только дойдя до двери в санузел, Эскобар краем глаза заметил валяющийся на полу — или, точнее, ковре, — хронометр.

— Ну что за день, — вздохнув и «воздев очи горе», наркобарон поборолся с собой долю секунды, но всё же отправился обратно. Подняв часы, он теперь уже аккуратненько пристроил «Джента» на тумбочку. На ковре осталась небольшая вмятина, чем-то напоминающая летающую тарелку, как их любили рисовать в журналах для любителей паранормальщины.

Под тумбочкой что-то блеснуло и Пабло наклонился, чтобы посмотреть, не улетела ли туда серёжка супруги или что-то наподобие.

Именно в этот момент раздался взрыв.

Почему к фургону боевиков никто за прошедшее время так и не подошёл — большой вопрос. Огромный, пожалуй, и потом им активно задавались как в британском политикуме, так и в британской прессе и в британском обществе в целом. Одним из ответов был такой: возможно потому, что множество представителей самых разных силовых структур решали, кто за расследование будет отвечать.

И, надо сказать, что, в отличие от голливудских фильмов и сериалов, «силовики» не так, чтобы прям выдирали друг у друга образовавшееся дело. Потому что, с одной стороны, в случае успеха на нём можно было неплохо подняться и, вероятно, сделать отличную карьеру. С другой точки зрения, имелись все шансы опростоволоситься и потерять карьеру вообще.

В общем, присутствовали как плюсы, так и минусы, и разное начальство по-разному их оценивало, давая противоречивые сигналы подчиненным «на месте».

Шло время, к отелю прибывало всё больше и больше людей. В какой-то момент появился и Лорд-Мэр, а представители Скотленд-Ярда, наконец, договорились с коллегами, что именно они будут нести ответственность за расследование. И именно в этот момент, когда полицейские подошли к фургону, наблюдатель ИРА, Дермотт Келли, всё еще лежащий на крыше торгового центра в квартале от отеля, решил, что время пришло.

Келли был из ячейки Мэллоуна одним из самых — если не самым — хладнокровных бойцов. Собственно, за это и его и назначили наблюдателем. Невысокий мужичок пришел во Временную ИРА после того, как протестанты сожгли его дом дотла в рамках одной из серий беспорядков начала семидесятых. От того пожара умерли его родители — не напрямую, и не сразу, а от последствий. Для пожилых людей, всю жизнь тяжело работавших и питавшихся не лучшим образом, огромный стресс, дополненный большим количеством дыма, которого они наглотались «по самое не хочу», вызвал достаточное количество неприятных эффектов для здоровья, чтобы сначала ушел его отец, а затем, буквально через несколько месяцев, и мать.

Келли, до того относившийся к делу Временной ИРА не особенно горячо, находясь скорее в стане сторонников политического решения, изменил мнение, и Мэллоун получил в своё распоряжение очень эффективного бойца. Дермотт Келли не терял голову примерно никогда, и пару раз это серьёзно помогало лидеру ячейки, который, как полагается, был горячим ирландским парнем.

Внешность Келли оказалась дополнительном бонусом. Невысокий брюнет с длинным лицом гораздо сильнее походил на англичанина, чем на ирландца, чем, собственно, Мэллоун не стеснялся пользоваться. Впрочем, сейчас, на крыше торгового центра, внешность Дермотта увидеть было практически нереально. Хотя он, тем не менее, не рисковал, и посматривал на столпотворение перед Лэнгхэмом аккуратно, особенно не высовываясь. Несколько раз он уже был готов нажимать на кнопку, инициируя взрыватель, спрятанный в одном из мешков в фургоне, но постоянно одергивал себя, дожидаясь рыбы «покрупней».

Понятное дело, что, если бы полиция полезла в фургон сразу, Келли нажал бы на кнопку немедленно. И очень удивлялся, что те, по неизвестной ему причине, этого не делали. Впрочем, любой другой боец из ячейки Мэллоуна, как и сам Мэллоун уже давно бы взорвали бомбу, и лишь Келли был «из другого теста». Ещё одна причина выбора именно его наблюдателем.

Наконец, боевик дождался нужного момента — из подъехавшего роллс-ройса вылез мужик в дорогом плаще. То, что свой зонт он держит не сам, а водитель, намекало, что это какая-то шишка. Плюс несколько человек форме решительно направились, наконец, к фургону, так что ирландец решил, что ждать больше нечего.

Четверть тонны взрывчатки рванули оглушительно (у Келли даже в полутора сотнях метров от взрыва зазвенело в ушах) и более чем результативно. Люди, стоявшие от фургона в радиусе десяти — пятнадцати метров, умерли мгновенно.

Те, кто стоял подальше, получили травмы и контузии. Лорду-Мэру, отошедшему к углу здания и стоявшему чуть ли не дальше всех, не повезло: оторванный взрывом капот прилетел ему в грудь, превратив грудную клетку в месиво и убив на месте.

Отдельно надо сказать про отель. Построенный в 1865 году, он с честью выдержал испытание. Да, со стеклами в окнах он, естественно, попрощался. С некоторой частью стены — тоже. Но в целом устоял.

Другое дело, что не всем постояльцам так повезло. Одного из гостей, курившего несколькими этажами выше и сильно правее точки, где стоял фургон, взрывная волна скинула с балкона. Причем упал бедняга совершенно неудачно — на голову. Моментальная смерть…

Раненых тоже более чем хватало: как от осколков стекла, так и от ещё целой кучи причин, в виде, например, упавшей на кого-то люстры.

И отдельно надо сказать о Пабло — ему не повезло и повезло одновременно. Если бы он не уронил часы, он, скорее всего, был бы в ванной и не пострадал. С другой стороны, поднимая часы и увидев отблеск из-под тумбочки, Пабло опустился к самому полу. Это спасло ему жизнь — осколки прошли в основном выше. А останься он стоять — нахватал бы стекла в грудь и, пожалуй, живот. Не очень полезная для здоровья процедура.

Впрочем, совсем бесследно это тоже не прошло: даже не считая звона в ушах, ему в плечо прилетел крупный кусок стекла, воткнувшись «в мясо» на пару сантиметров.

— Безопасная Европа, — выругался Пабло. — Тоже мне…

Первым делом, Эскобар бросился в спальню, к жене и сыну. Мало ли, какие последствия могут быть.

Они, естественно, не спали. Правда, и не пострадали тоже — спальня была прикрыта от взорвавшегося фургона эркером гостиной, принявшим на себя основной удар.

Мария действовала ровно как её учил Пабло, стащив сына с кровати на пол и не поднимаясь. На влетевшего в комнату мужа она посмотрела дикими глазами, беззвучно при этом матерясь.

«Кровь», — чуть запоздало понял Эскобар. Естественно, что воткнувшееся в плечо стекло вызывало боль, но Пабло умел терпеть. Однако, глядя на появляющийся в глазах супруги ужас, мельком подумал, что возможно стоило бы не так быстро забегать.

— Ничего страшного, просто царапина…

— Пабло Эмилио Эскобар Гавириа, — прошипела Мария, — я что, по-твоему, слепая дура?

— Дорогая, ну ты чего…

— Ничего! Тебе нужен врач, немедленно!

— Я, если честно, предпочел бы отсюда уехать, — пожал плечами Пабло и тут же стиснул зубы, когда левую руку прострелило болью. — Что-то у них сервис не на самом высоком уровне.

Неуклюжая попытка пошутить неожиданно удалась — Мария хихикнула, а потом вдруг рассмеялась. Стоит, правда, сказать, что истеричного в этом смехе хватало…

В этот самый момент в дверь номера замолотили.

— Босс! Эль Патрон! Босс! — приглушенный толстой дверью звук всё же давал понять, что один из охранников не на шутку переживает.

Дохромав до двери в номер, Пабло запустил внутрь Хосе, державшего в руке «Манурин», отобранный, видимо, у кого-то из местных коллег.

— Эль Патрон, надо покинуть это место. Предлагаю в ваше местное поместье, там вас сложнее будет достать. Но сначала, босс, надо вытащить из вас эту штуковину.

— Хорошо бы, — буркнул Пабло. — Пошли в ванную.

И, повернувшись к жене, добавил:

— Собирайся, забудь про чемоданы. Только самое-самое необходимое. Остальное купим там.

Обескураженная Мария только лишь кивнула. Она ещё не привыкла, что у её возлюбленного достаточно денег, чтобы спокойно заменить весь их гардероб в любом объеме, в любой более-менее цивилизованной точке планеты.

Выйдя вслед за Хосе, Пабло уселся в ванной на высокий табурет и прикрыл глаза, пока один из братьев делал ему инъекцию новокаина, вытаскивал осколок, промывал рану и накладывал повязку.

— Эль Патрон? Всё в порядке?

— Да. — Пабло почувствовал, как где-то глубоко внутри, жажда крови начала спадать. — И дай мне таблетку.

Хосе немедленно протянул ему не одну, а сразу три таблетки обезболивающего.

— Сойдет, — кивнул Пабло и, подхватив стакан и наполнив его водой, запил эту маленькую горсточку таблеток. — И еще. Пусть Герерро скажет, чтобы готовили самолет. Не люблю ждать.

— И куда мы летим, босс?

— В Швейцарию.

«В конце концов, — подумал Пабло, — там, наверняка, конкурентов ещё нет…»

— А поместье?

— Склоняюсь к тому, чтобы немедленно покинуть территорию этой страны, — Эскобар покачал головой. — А то цирк какой-то — два масштабнейших теракта за полдня, а всем, судя по виду, всё равно.

— Поместье точно защищено лучше, — вы — не пожалеете.

Смотря, как Хосе метался по номеру, Пабло посматривал на плечо. Принятое обезболивающее вкупе с уколом новокаина начали, наконец, действовать, и жизнь стала казаться заметно лучше.

«Чтож, — подумал Пабло. — Кто-то за всю эту херню ответит».