Аксиома Эскобара: всегда занимай высоту

Глава 25

— Ты всё-таки будешь участвовать в выборах? — Роберто удивленно посмотрел на младшего брата. — Ты же вроде не хотел?

Пабло, Роберто и Густаво впервые месяца так за три смогли собраться без отдельного повода и просто пообщаться. Сейчас они сидели вместе в одной из беседок поместья Эскобара и обедали. Повар расстарался: стейки из вызревшего мяса пахли настолько одуряюще, что требовалось немалое волевое усилие, чтобы не наброситься на тарелку как дикий зверь.

— Ты не так понял, — забросив в рот кусочек, Пабло откинулся на мягкую спинку стула. — Лично я — нет, не буду. В этот раз. А наши люди как раз наоборот, поучаствуют, и ещё как. И уж будь уверен: мест в Конгрессе наполучаем целую гору.

Старший Эскобар скептически помотал головой.

— Посчитают так, как нужно — сам же знаешь. У нас целая куча «выскочек», — Роберто показал подхваченный им в США жест «кавычки». — Которых никто никуда пускать не будет.

— О, hermano, а вот тут ты ошибаешься, — оскалился Пабло. — Дело в том, что недоброжелатели себе конкретно так испортили карму. И скоро за них возьмутся гнусные коммунисты из эм-девятнадцать…

Роберто поднял бровь.

Густаво, наваливавший себе в тарелку здоровенную горку греческого салата, сдобренного маслом из рукколы, засмеялся.

— Шикарная идея, кстати, Пабло. Я бы в жизни не додумался.

Эскобар кивнул.

Фальшивая М-19, созданная на основе идеи, возникшей, казалось, целую жизнь назад — при взятии в плен Эмилио Гарсии, относительно мелкого командира из «Movimiento 19 de Abril» — «Движения 19-го апреля», наконец была сформирована. Из Гарсии вытащили все, что только можно: явки, пароли, идеологию, структуру…После чего фактически под его именем был устроен раскол.

Понадобилось немало времени, но теперь у Пабло под рукой имелась небольшая — на пару сотен человек — группировка, готовая «воевать за революцию». И первые ласточки уже полетели.

Для начала, конечно, он натравил этих ребят на конкурентов. Ибо наркотики — это плохо. Очень-очень. Прям совсем. Если, конечно, не от Лос Паблос. От них — что надо.

Не сказать, что «девятнадцатые» были сильно эффективнее собственных боевых групп Пабло или правительства (да чего там говорить: они, понятным образом, оказывались и близко не рядом). Но зато давали Эскобару возможность «решать вопросы», не рискуя при этом теми, на кого он убил уже очень много сил и средств.

А так: ну поймают революционера, может будут пытать даже — он всё равно расскажет только то, что знает. Что он — из М-19…Точнее, из «Верной М-19» — отколотый кусок Движения Эскобар придумал называть именно так. В конце концов, чем он хуже ирландцев со своими «временными» и прочими подвидами ИРА…

Кроме конкурентов, Пабло использовал «верных» против тех, кто ему мешался. Собственно, нечто подобное он делал и в той жизни, разве только более нагло и, можно даже сказать, нарочито: покупал услуги боевиков, натравливая на нужные ему цели. А иногда и вовсе спонсировал крупнейшие акции, вроде захвата Дворца Правосудия в Боготе в 85-ом…

Так что в ближайшее время он планировал активничать изо всех сил, под фальшивым флагом убирая политических конкурентов его людей. «Эскадроны смерти» наоборот…

При этом Пабло прекрасно осознавал, что подобное скорее всего вызовет серьёзную вспышку насилия, потому как политики и военные не будут сидеть сложа руки, смотря как повстанцы резвятся на улицах страны. Будут репрессии, убийства и карательные акции.

Но сам Эскобар при этом отлично понимал, что всех этих трагедий в любом случае не избежать. В конце концов, с обоих сторон более чем хватало радикалов, и в прошлый раз потребовалось подорвать военную силу М-19 (в том числе, спровоцировав на акцию с Дворцом Правосудия), чтобы урегулирование действительно смогло случиться и вступить в силу. Так что с его точки зрения принципиально особо ничего не менялось. Так, конкретные фамилии и в целом управляемость процесса.

Два десятка человек, десяток акций — в том числе и против его собственности. В конце концов, надо отводить от себя подозрения: одна атака уже случилась, добавить вторую и никто в жизни не поверит, что Пабло как-то связан с партизанами. И, тем более, что он ими управляет.

Густаво, практически единолично возглавивший черную часть бизнеса Медельинского картеля, был одним из немногих, кто знал, откуда взялись «верные». Кстати, надо бы, наверное, сказать, что картеля, как такового, и не существовало — в сравнении с той жизнью. Эскобар объединил силы только с Очоа, остальных своих тогдашних соратников либо проигнорировав, либо устранив.

Ему не нужен был Гача «Мексиканец» со своей страстью к неконтролируемому насилию, ему не нужен был Карлос Ледер со своими самолетами…У него были надежнейшие маршруты доставки наркотиков в Штаты (да и не только Штаты, так-то), зачем было использовать ещё что-то?

Того же Ледера Пабло придерживал пока в резерве. Но не для объединения сил, нет. Для того, чтобы вовремя его сдать властям, выигрывая себе ещё время. Пока что этого не требовалось: Карлос бухал на своем острове на Багамах, устраивал там дикие вечеринки и оргии, с анашой, кокаином и тоннами дорого алкоголя…ну и, конечно, продолжал возить в Штаты порошок.

— Так, что мы всё же будем делать с законом об экстрадиции? — Роберто вернул Пабло из глубин его мыслей обратно к столу. — Это слишком опасная хрень, ты же понимаешь…

Тот самый закон, который фактически и спровоцировал в той жизни поспешную попытку пролезть во власть. Закон о выдаче колумбийских граждан американскому правительству, если они замешаны в поставках наркотиков на территорию США. Закон, честно говоря, прямо противоречащий конституции и здравому смыслу: чтобы независимая страна выдавала своих граждан в другую страну на суд?

Вот только когда какая-то там конституция останавливала американцев? Их своя-то, в лучшем случае, притормаживает, что им колумбийская? Или Панамская, или Гаитянская, или какая угодно другая. Есть интересы Америки — и все и всё идут лесом.

Проблема была в том, что протестовать публично и активно, как в тот раз, казалось опасным. Сейчас Пабло большой друг американских политиков и целой кучки бизнесменов. Вон, Якокка от проекта мини-вэна, который сделали в конструкторском бюро Пабло, разве только не писался от счастья. Прототип привёл его в состояние дикого возбуждения — просто потому, что он понимал, насколько такая машина будет востребована. Очередной плюсик в карму Пабло, стянувшего идею Dodge Caravan у самого же Якокки из будущего. Ну и сделавшего дизайн гораздо более интересным.

Якокка, Трамп, Каргилл…только самые крупные фамилии из тех, для кого Пабло Эмилио Эскобар Гавириа становился важнейшим деловым партнером. И не хотелось бы этот капитал растерять.

Но и не протестовать Эскобар тоже не мог: закон не был популярен в Колумбии — это если мягко сказать. Не зря у тех же М-19 этот закон заявлялся как одна из вещей, с которыми их организация борется. Да и в целом, обычным жителям не очень «заходила» идея, что их сограждан и их страну не считают за способных справиться с преступностью самостоятельно. Да и мало ли, что не способны — это всё равно свои сограждане и отдавать их янки… очень много кто считал это преступлением.

Говоря шахматным языком «цугцванг» — позиция, при которой любой ход ухудшает положение.

Вот только Пабло не был шахматистом и решил действовать с другой стороны. Чем протестовать тут, внутри страны, он пойдет к источнику проблемы — в США. Тем более что в голове уже формировался план, что именно нужно делать.

Всё просто: играть на противоречиях американской внутренней политики. За закон об экстрадиции топят, в первую очередь, республиканцы. Значит, надо идти к демократам, и работать через них. Учитывая, что он активно помогал Картеру, выглядело это достаточно логичным шагом.

На что давить? Ну как же — на контракты, на демократию и на то, что вместо того, чтобы помочь колумбийскому правительству, американцы своими руками взращивают в Колумбии партизан-революционеров. Кому-то нужно, чтобы крупная страна в подбрюшье США вдруг покрасилась в красный цвет? Кубы не хватает? А Никарагуа? Это же «красный прилив» из ночных кошмаров: чем больше коммунистических правительств будет в регионе, тем более они будут устойчивы. И зачем оно американцам надо?

Ну и добавить простой логики: зачем делать лишнюю работу, если и так всё вполне получается. Поставки колумбийского порошка упали, явные успехи же…А тот факт, что падение произошло за счет доли конкурентов Пабло и перенаправления части потоков в Европу, Канаду и Японию, и что носит оно сугубо временный характер, господам сенаторам и конгрессменам знать совершенно не нужно.

— Чего, hermano, задумал чего? — Густово улыбнулся себе в усы, наливая в высокий бокал вина. — По лицу вижу, что задумал, не отпирайся. Я с детства это выражение знаю.

— Ну, есть один вариант, — Эскобар отпираться не стал. — Надо проработать только.

Коротко посвятив брата и кузена в суть, он принялся за салат.

— Это всё прекрасно и хорошо, но там Уилсон есть. Ты же знаешь, он яркий сторонник закона об экстрадиции, и он у демократов личность известная и яркая, — Роберто тоже очень неплохо разбирался в политических раскладах американцев. Насколько, конечно, это было возможно. В конце концов, доступ к аналитической службе, созданной братом, у него имелся.

— О, к Чарли Уилсону у меня много разных вопросов, — прожевав листья шпината проговорил Пабло. — Проблем он, конечно, создаёт просто кучу.

— Ну так давайте его грохнем, — Густаво не понимал, почему закрыть вопрос нельзя простейшим способом.

— Hermano, это не гопник из подворотни. И даже не продажный судья какой-нибудь. Он, мать его, конгрессмен США!

— Ну и что, — пожал плечами Гавириа, — мы вон бабу эту грохнули из Белого Дома, и поляка, который советником у Картера подвизался. И нормально всё…

— Никого убивать мы не будем, — к сожалению Пабло, Уилсон уже начал бурную деятельность по организации финансирования моджахедов в Афганистане. И если его убить, то без воплей про «гнусное КГБ» не обойдётся. А там и санкции очередные придумают. А его русская — да и сербская тоже — части этого явно не особенно хотели. Да и к убийству всех подряд привыкать, наверное, не следовало.

Ведь был, на самом деле, способ сильно получше — в данном конкретном случае уж точно. Министерство юстиции уже обвинило Уилсона в употреблении кокаина, и Рудольф Джулиани — будущий мэр Нью-Йорка, а пока только прокурор минюста — ещё только начинал следствие. В той реальности он ничего доказать не смог, доказательств не хватило — а те же показания горничной относились к территориям за пределами США, а значит, за пределами юрисдикции минюста… Ну ничего, в этот раз Пабло убедится, что все необходимое люди Джулиани найдут: следы порошка на одежде и чемодане, на что укажут свидетели. И тогда у Джулиани появится основание взять у конгрессмена на анализ волосы и ногти. И пока-пока, Чарли Уилсон. Даже если ты вдруг не употреблял вещества сознательно, то хватит и тех малых доз, что регулярно добавляют в воду. Любой анализ покажет регулярное же употребление кокаина. И всё: пока-пока, нужные и важные инициативы. Ни один вменяемый политик в Штатах даже рядом с ними не встанет.

Пабло расплылся в улыбке, представив заголовки. «Критик наркотиков принимает наркотики» — и всё в таком духе. Какая же это будет вкуснотища-то…

Потом задумался. Всё-таки как же сильно изменилось общество меньше чем за полвека даже безо всяких там гражданских войн и революций. Если сейчас обвинение в приёме наркотиков — это пятно, это скандал, это конец карьеры…то через какие-то тридцать-сорок лет ту же траву будут курить разве только не в прямом эфире, да и нюхать порошок — тоже. И ладно бы одна страна — нет, вся западная цивилизация, за редкими исключениями…

А потом ему пришла ещё одна мысль, которой он немедленно поделился с братьями:

— Ребята, я тут кое-то заметил…мы снова говорим о делах. А ведь решили обойтись без них хотя бы на этот вечер.

Вместо ответа Густаво склонил голову и развел руками, словно признавая вину. Роберто просто вздохнул.

— Лучше расскажите, что жены про подарки из Парижа думают, а?

— Не скажу за жену, за себя скажу, — Гавириа шутливо погрозил Эскобару пальцем. — Но подставил ты нас знатно. Моя теперь пилит, что тоже в Париж хочет…А я, может, не хочу!

И Густаво захохотал. Секундой спустя к нему присоединился Пабло и, еще чуть погодя, Роберто.

Именно по такой атмосфере Пабло, ставший уже «очень большим человеком», дико скучал.

Клаус Барби — известный в Боливии под псевдонимом Клаус Альтман — вольготно расположился в кресле на террасе собственного дома в Ла-Пасе. Переворот прошел практически безупречно. Даже и трупов почти не наделали, и теперь Луис Гарсиа Меса стал фактическим диктатором Боливии. И конечно же ему пригодится опыт умелого борца с сопротивлением и прочими оппозициями.

«Лионский мясник» был уже совсем немолод — до 67 лет оставалось каких-то пара месяцев. Казалось бы, заниматься организацией массовых казней и пыток уже как-то и не с руки…Вот только один маааааленький нюансик: ему это нравилось. Нравилось ещё со времён Нидерландов, где он в Гааге «трудился» членом отдела по еврейским вопросам.

И какая же всё-таки удача, что на старости лет можно снова потешить кровожадную душонку. Не зря он соглашался сотрудничать с американцами в далеком 47-ом. И пусть Боливия не отличалось невероятной развитостью, но зато и внимания к себе Барби почти не получал.

Другое дело, что не так давно его находили уже журналистишки из «охотников за нацистами», так что переворот случился как нельзя кстати. А то мало ли, выдадут его французам или Израилю. И ещё неизвестно, где хуже: в той же Франции его много раз приговаривали к смертной казни. Много судов, много вердиктов… А дожить жизнь хотелось в неге и роскоши. И хотя бы относительном спокойствии.

Барби ухмыльнулся. Вряд ли борцы с местными коммуняками будут возражать, если старик захочет поразвлечься. Мало того, они ведь ещё и поделиться опытом, небось, попросят… А он не откажет.

Клаус уже предвкушал, что именно он будет делать с «красношкурыми», когда шею что-то укололо, причем довольно больно.

— Шшайзе, — нацист попытался было прихлопнуть насекомое, за укус которого он и принял укол, однако ладонь нащупала лишь иглу.

— Какого… — он попытался встать, однако сознание вдруг поплыло, а доски террасы резко прыгнули навстречу.

А буквально через несколько минут беднягу уже грузили в машину скорой помощи врачи. Сосед, Эмиль Демайо, как раз выезжал из ворот своего дома, когда увидел эту картину. Не то, чтобы он прям так часто общался с пожилым мужчиной из дома напротив, но случалось. И он не мог не спросить, что случилось.

— Инсульт, видимо, — дюжий медик, на широкой груди которого белый халат удерживался в застёгнутом состоянии не иначе как чудом, пожал плечами. — Ещё и упал, бедолага, голову разбил.

— Ох, какая беда, спаси нас Святая Мария, — покачал сеньор Демайо головой. — А сеньор Альтман хоть сможет восстановиться? Шансы есть?

Так-то Барби действительно был довольно везучим — в той реальности его судили аж в 1987-ом. Зачем было опять судить, когда на этом чудовище, лично совершавшим просто невообразимые преступления, висело три смертных приговора? Хотелось бы, наверное, знать.

Так или иначе, тогда он получил пожизненное. И, отсидев четыре года, умер от старости. Четыре года срока — не очень большое наказание за как минимум семь тысяч убийств…

— Кто ж знает, — врач полез в машину. — Глядишь, повезёт, и, несмотря на возраст, выкарабкается.

Простой оперативник из эскобаровской службы специальных операций понятия не имел, зачем руководству потребовался этот старик, и зачем его живьём надо было доставлять в колумбийские джунгли.

Но весь его опыт не говорил, а кричал: нет, не выкарабкается.