Академия Клейто

Глава 5. Ты что сделала, ведьма?

Катя

Из-за угла вышел Ведьмак, тот самый Геральт из Ривии, только моложе лет на 10, такой же беловолосый, но с необычными красными прядями, хмуробровый, с ямочкой на подбородке и на кончике носа. А вот глаза совсем другие, не желтые, а насыщенного синего цвета, как тот самый океан, что нас окружает.

Тело его крепкое, поджарое, видно, что без капли жира, да и ростом он высок. Снизу сложно сказать точно, но воспринимается он настоящим воином.

Кожа его очень светлая, с легким вкраплением красноватых чешуек, которые рассыпались по его лбу, скулам и кистям рук. Большего не видно, так как одет он был в самый настоящий костюм: пиджак, рубашку и брюки. Только материал его одежды напоминал скорее чешую, нежели привычную нам ткань, так как отдавал легким мерцанием и блеском.

Он встал в дверном проеме, расставил ноги на ширине плеч и сложил руки на своей широкой груди, что визуально сделало его талию и попу еще уже. Свел кустистые брови над переносицей и буквально прострелил меня своими синими глазами, отчего я невольно сглотнула.

— И эта та самая русалка, которую ты спас в пещере Медузы Горгоны? — уточнил он у Сида, но при этом не сводя с меня своего цепкого взгляда.

— Все верно, магистр. Только она… это… ушибленная на голову, — тут осьминог заметил мой испепеляющий взгляд и исправился, — То есть память она потеряла. Не знает даже, как хвост скинуть.

— Даже так? Интересно… И спасти ее тебя послал сам Посейдон? — протянул Кайнерис, продолжая буравить меня взглядом, да еще и успевая скользить им по всему моему телу, вызывая непреодолимое желание прикрыться. Я на всякий случай опустила глаза, чтобы убедиться, что лифчик от купальника на месте. На месте! Но под таким пристальным взглядом лже-ведьмака я ощущала себя абсолютно голой.

— Ага, только он ничего не объяснил. Сказал, дело срочное и безотлагательное. Если будут пострадавшие — спасти, а если будут проблемы — вести к тебе, Кайнерис. — прояснил осьминог, при этом явно ощущая неловкость от присутствия этого мужчины, что заставляло его метаться взглядом и теребить щупальцами, а еще часто вздыхать и булькать.

— Как тебя зовут, морская дева? — спросил мужчина.

— Катя… Катерина. — ответила я, заразившись от осьминога волнением, и начала теребить свою чешую, немного ковыряя ее ногтем. Но чешуйка залезла слишком глубоко под ноготь, вынуждая меня вскрикнуть и одернуть руку, замечая, как выступает капелька крови. Вот тебе и гладкая, точно кожа, чешуя… Такой и убить можно.

Капля крови маленьким пузырьком поднялась в воздух, замерцала настолько ярко, что осветила шлюз красным светом. А в это время с кисти Кайнериса неожиданно оторвалась чешуйка, вынуждая его дернуть рукой и зашипеть. Чешуйка поплыла к моей капельке, чтобы слиться в причудливом танце, после которого они соединились воедино, вспыхнув алым цветом и рассыпавшись мириадой таких же ярких искорок.

Эти искорки собрались в длинную нить, один конец которой полетел ко мне, чтобы обвить мою левую кисть, а другой устремился к Кайнерису. Но тот быстрее меня вышел из оцепенения и выставил руки вперед, создавая некий щит, который куполом накрыл все его тело.

Нить тыркнулась в стенку купола, а затем, словно улыбнувшись (ее конец нагло выгнулся, демонстрируя улыбку), откусила кусок щита мужчины и лихо нырнула в образовавшуюся дыру, чтобы тоже обернуться вокруг его правой руки.

— Ты что сделала, ведьма? — прогремел разъяренный мужской голос, в то время как его глаза полыхнули синим светом. Он остервенело дергал рукой, пытаясь разорвать эту нить, которая буквально связала нас по рукам.

— Да что вы все обзываетесь-то??? Никакая я не ведьма! — не хуже него рыкнула я.

Вот ведь правда надоели, один дурой и умалишенной называет, другой — вообще ведьмой! Между прочим, я к ним попасть не стремилась, а теперь страдать приходится.

Я тоже попробовала дернуть эту странную нить. Но она крепко держала руку. Она не давила и даже не ощущалась, и подцепить ее пальцем никак не получалось, словно ее там и не было. Только вот стоило нам натянуть нить до предела, как это натяжение я ощущала. Меня словно притягивало к этому странному мужчине.

Кошмар! На меня еще и цепи надели!

— Снимите это сейчас же! — крикнула я, поднимая руку в воздух и тыкая кулаком в мужика. Вот могла бы, встала, еще и ногой бы топнула. Ух, как я зла!

— Что же вы сделали?! — обхватывая щупальцами голову, взвизгнул осьминог, выглядевший так, словно с него Эдвард Мунк писал картину “Крик”.

Кайнерис повернулся в его сторону, снова полыхнул своими глазами и протянул к нему правую руку. Бедный осьминожек взлетел в воздух и явно начал задыхаться. Он тряс конечностями, глазенки выпучились еще сильнее, и стали доноситься жуткие хрипы.

— Ты кого сюда притащил?! Какую игру ты затеял против меня?!

Я со всей своей яростью вскочила и отвесила ему тяжелый хук справа, отчего даже нить жалобно звякнула и затряслась с тихим протяжным гудением.

— Отпусти его, Геральт из Ривии! Если не хочешь познать всю степень моего гнева! — грозно произнесла я, сама удивившись своей смелости.

Мужчина вздрогнул, на его скуле расцветал красный след от моего кулака. Осьминог с синего цвета сменил на фиолетовый и с ужасом смотрел вниз на нас своими выпученными глазами.

— Отпусти! — еще раз рявкнула я, теперь уже хватая мужчину за руку.

И тут его словно шибануло током. Он отпустил Сида, который тут же сверзился на пол, а сам отпрянул от меня, выставил руки вперед и что-то зашептал.

Я изумленно посмотрела на него, абсолютно не понимая, что за дичь он творит. Вокруг него загудел воздух, красиво мерцая и собираясь точно цунами в огромную воронку. От испуга я подорвалась и подбежала к осьминогу, помогая ему встать, но тот был такой тяжелый, что от натуги у меня едва пупок не развязался, поэтому я бросила эту затею. Разберется как-нибудь сам, не маленький. И рванула вперед. Да так радостно, что только сейчас поняла, что у меня отвалился хвост и выросли ноги!

— Ножки, мои ножки! Прекрасные, длинные, стройные, и все две! И даже купальник на месте! — довольно воскликнула я, а потом взвизгнула, увидев этого чокнутого в эпицентре его воронки, и дала драпака, протиснувшись в коридор.

Только я почувствовала вкус свободы, как злосчастная нить натянулась и дернула мою руку так сильно, что я полетела назад, аккурат в ручки Кайнерису. Меня крепко обхватили, заставляя справедливо опасаться за сохранность своих ребер. И развернули лицом к его лицу, на котором вздыбилась вся чешуя, поднимаясь словно осколки битого стекла, губы кривились в устрашающей улыбке, демонстрируя длинные и острые клыки, а в глазах выстреливали настоящие протуберанцы синего цвета.

— Мамочки… — прошептала я, все сильнее округляя глаза.

— Добегалась, ведьма?! — зловеще приподнимая уголки губ, прогремел мужчина.

Его воронка начала закручиваться все сильнее, а столь сильный гул вынудил меня закрыть ладошками уши и зажмурить глаза.

— Катя, Катя! — истошно кричал осьминог, но его визг становился все тише, пока полностью не перекрылся усиливающимся гулом.

Давление все возрастало, буквально вдавливая в этого чокнутого мужчину, а может, это он меня так сильно сжимал, что я не смогла сдержать крика. Слезы брызнули из глаз, а в виски будто воткнули сотню иголок.

Но стоило этому напряжению достигнуть своего апогея, как раздался оглушающий хлопок, от которого все тело обдало сильнейшим порывом ветра, выбивая весь воздух из моих легких, после чего сознание решило, что с него достаточно, и также стремительно покинуло меня, отправляя в бесконечную темноту.