Академия Клейто

Глава 34. Как ты стал осьминогом?

Катя

После разговора с Кайнерисом мне стало чуточку легче. Не скажу, что страх и растерянность ушли, все-таки я действительно опасаюсь гнева Ковентины, а что он непременно будет, нисколько не сомневаюсь.

Но я всем сердцем доверяю Каю и Сиду, может, это наша связь помогает мне лучше чувствовать их намерения, а может, это их благородство, с которым они все это время, что мне удалось провести на Атлантиде, стараются помочь мне, несмотря на собственные дела и желания.

Поэтому, когда я направилась в библиотеку, чтобы наконец-таки получить нужные книги, настроение мое было значительно лучше. Да и бурчание Сида не давало мне скучать. Он хоть и был полностью согласен с Кайнерисом, что надо меня всюду сопровождать, но усиленно делал вид, что ему это не нравится и что у него есть дела поважнее. Только вот нашу связь не обманешь, я чувствовала, что он это делает для порядка, а сам же искренне рад стать частью чего-то настолько важного, как раскрытие заговора против Кайнериса.

— Ты мне вот скажи, зачем настолько приспичило идти в библиотеку сейчас? Забрали бы книги завтра. — плывя рядом со мной, булькал осьминог.

— Потому что завтра мне уже пригодятся учебники, а до начала занятия я просто не успею сбегать и получить их. — в очередной раз объясняла я, не скрывая своего хихиканья, глядя на его надутую голову.

Странно признаваться даже самой себе, насколько раньше меня пугал этот осьминог и вызывал некое отвращение к его длинным щупальцам и многочисленным присоскам, а теперь же он мне кажется самым лучшим. Я увидела, что у него доброе сердце или сердца, как он любит это напоминать, он искренний, открытый и прямой. С ним легко, потому что знаешь, что он никогда не опустится до плохого поступка, что он не будет лебезить и пресмыкаться, а в лицо выскажет все свое недовольство. А я всегда ценила это в людях.

Никогда не понимала тех, кто в лицо тебе слащаво улыбается, а за спиной тихо ненавидит. Я за честность. Если человек мне не нравится, то я не побоюсь высказать ему это в лицо и никогда не стану делать вид, что это не так. В то же самое время, если мне кто-то нравится, то я всей душой буду к нему тянуться и буду искренне стараться сделать его жизнь чуточку лучше.

— Ты уже посмотрела расписание на завтра? — поинтересовался осьминог, подплывая к Главному Корпусу.

Сегодня на мой магди пришло расписание занятий на ближайшую неделю, а также интерактивный план-схема всей Академии Клейто. Я безумно обрадовалась, когда поняла, что он созвучен с нашим навигатором. Мне достаточно указать желаемый предмет, кабинет, имя преподавателя, факультет или тип услуги, как на карте сразу же отобразится маршрут, по которому я с легкостью доберусь до нужного места. Так что завтра не придется сломя голову искать кабинет И-16 или Б-2.

— Посмотрела. Сразу после подъема утренняя тренировка на полигоне, потом завтрак, а после него уже уроки: история, базовое зельеварение, бытовая магия, боевая подготовка.

— История — это хорошо, я хоть тебе уже много рассказал, но еще недостаточно. С зельеварением я не помощник, всегда тяжело давался этот предмет, а вот с бытовой магией и боевой подготовкой легко. Так что не волнуйся, мы со всем справимся. Признаться, никогда не думал, что вернусь в студенческую аудиторию и снова начну учиться.

— Сид, а расскажи, пожалуйста, как ты стал осьминогом? — делая просящую мордочку попросила я.

Я прекрасно знала, что он не любит об этом говорить, но надеялась, что все-таки расскажет мне. Чтобы попытаться распутать тот клубок интриг и заговоров, который явно плелся, мне необходимо было лучше знать тех, с кем я связана.

Сид некоторое время помолчал, видимо, принимая решение, рассказывать или нет, пока мы не спеша плыли мимо коралловых рифов, к которым я уже начала привыкать, воспринимая их как что-то обыденное и естественное.

— Ты помнишь, что я тебе рассказывал о морских эльфах? — неожиданно спросил Сид.

— Да. Морские эльфы довольно высокомерные и самоуверенные создания, которые зачастую считают себя лучше других. Единственное, что они безмерно ценят, — это свой дом, поэтому будут охранять его до последнего удара сердца. И то это не такая любовь, к которой привыкла я, а расчетливая и продуманная до мелочей. Ведь морские эльфы стремятся сделать свой дом лучше других, и им важно, чтобы это дело продолжили и их потомки, накопляя и преумножая. Только мне по-прежнему не очень это понятно, ведь и на Земле такое сплошь и рядом.

— Вот, исходя из того, что я о тебе знаю, в твоей семье принято помогать тому, кто рядом, просто потому, что вы хотите сделать ему приятно. Потому что вы сами, делая это “приятно”, радуетесь. А у нас как таковой любви нет. Никто не делает что-то для кого-то. Все делается для рода. Ты как личность никого не интересуешь, интересует только благосостояние рода. Если ты приносишь пользу, тебя ценят, если нет, от тебя отрекутся. У нас сплошь и рядом произносятся громкие слова “долг”, “благородство”, “справедливость”. Только этот долг — во имя семьи, благородство — отдать все семье, справедливость — на благо семьи. Все остальное не имеет ровным счетом ничего. Морских эльфов не будет беспокоить, как все это отразится на других, главное, какой результат принесет роду.

— Да, как-то звучит не очень хорошо. Никогда бы не подумала, что можно исказить понимание долга и справедливости. — искренне изумилась я. — Ведь всегда считала, что если человек благороден, то он такой во всех делах, а не в чем-то одном.

— У нас другая природа, отличная от людей. Я застал еще те времена, когда Атлантида была сушей. Я видел много обычных людей, я общался с ними. Людьми чаще всего движут эмоции, они могут быть плохими и хорошими, но именно это делает вас живыми. Морские жители холодные, рассудительные и в большинстве своем прямые. Они будут напролом добиваться своих целей, следовать своему трезвому голосу разума. Иногда может показаться, что они также импульсивны и чувствительны, как люди, но это лишь иллюзия. Они никогда не будут что-то делать просто так, поддаваясь случайному порыву. Это просто не дано обладателям холодных сердец.

Ты наверняка наблюдала за рыбами, одни кажутся живыми и активными, другие — холодными и безразличными, третьи — опасными и агрессивными. Это простые инстинкты, Катя, которые заложены самой природой. Одним предначертано есть других, другим спасать свою жизнь от первых, а третьим просто существовать.

Так вот, тогда я был совсем молодым эльфом, был намного моложе Кайнериса. Но по местным меркам я был достаточно горяч и импульсивен, но все это было ради вбитого в голову благосостояния рода. И в тот самый день, когда Посейдон спрятал Атлантиду под водой, мой отец потребовал, чтобы я украл один артефакт, который бы сделал наш род великим и позволил бы управлять другими.

Хоть я был такой же, как и все эльфы, высокомерный, расчетливый, но, видимо, не все мое сердце было настолько холодным, потому что я понимал, что этого делать нельзя. Что это навлечет на нас беду, а не величие. Такая власть никого не сделает счастливым.

Я пытался убедить отца, что не нужен нам этот артефакт, на что тот просто отрекся от меня, единственного сына. Он тогда сказал, что если я все-таки не принесу его ему, то я могу навсегда забыть, что у меня есть семья.

И я пошел за ним.

— А что это за артефакт? Зачем он понадобился твоему отцу? — перебила я осьминога, так как это явно было важным.

— Этот артефакт может поднять Атлантиду на сушу. — тихо ответил Сид, так как мы уже зашли в синюю часть Главного корпуса, где располагалась библиотека.

— О-о, тогда понятно. Такая сила должна быть в надежных руках.

— Именно! Но тогда мне было важно вернуть расположение семьи, потому что я не мог себе представить, как жить дальше без них, я всю жизнь полностью от них зависел. Артефакт охранял сам Посейдон, конечно, не без помощи своих сыновей, поэтому я прекрасно понимал, что шансов у меня нет. Но все равно вступил с ними в бой. Я бился до последнего, и когда во мне осталось жизни на пару вздохов, Посейдон остановил атлантов и спросил, зачем мне так нужен этот артефакт, и я предельно честно ответил: “Чтобы вернуть свою семью”, а после я умер. Посейдон вернул мою душу, сделав шаммие, и подарил личину осьминога.

После того как я стал осьминогом, меня не пустили даже на порог дома…