Академия Клейто

Глава 49. Я согласна!

Амфера

Нереида стояла перед волшебным круглым зеркалом из орихалка, позаимствованным у Ковентины. Эта дурочка даже и не поняла, что она держала в руках, когда накладывала на Кайнериса проклятие.

Это зеркало принадлежало той самой Медузе Горгоне, которая пострадала от Посейдона. А вы знали, что Медуза была одной из дочерей последних титанов? Она была смертной девушкой, а еще безумно красивой. Говорят, что ее глаза были словно летнее небо, а волосы — точно волны жидкого золота.

И вот ей увлекся Посейдон, царь морей и океанов. Он постоянно преследовал бедняжку, что от безысходности она решила укрыться в храме богини Афины. Там она рассчитывала найти покой и убежище от настырного и не терпящего поражений Посейдона.

Но не тут-то и было. Бог и там ее нашел, да еще и насильно овладел ею, тем самым осквернив алтарь Афины. Только вот почему-то за это ее покарала еще и Афина, наделив ее страшными крыльями, ядовитыми змеями вместо прекрасных волос и смертоносным взглядом, превращающим человека в камень.

И первые дни, когда еще нежное сердце Медузы не было очернено злобой и ненавистью, она лила слезы на свое любимое зеркало. Посмотреть в него она не смела, ведь сама рисковала превратиться в камень, но вот слезы сделали свое дело.

Так горечь и обида напитали это зеркало невиданной силой. Теперь зеркало могло проклясть любого, на кого укажет обиженное сердце. Оно могло заставить его страдать, сгорать каждый день в агонии неразделенной любви. Оно могло даже убить, если это будет искренним желанием обиженного.

Но Амфере сейчас это было не нужно. По волшебному зеркалу она связывалась с еще одним обиженным существом. Имени его она не знала, да и это было не нужно. Достаточно того, что этот незнакомец также сильно ненавидит всех Эбба.

— Теперь они решили опоить любовным зельем Катю, чтобы она влюбилась в моего мальчика! Нельзя этого допустить! — рычала нереида, вглядываясь в своего собеседника в глубоком черном капюшоне, в котором абсолютно не видно лица. Она до сих пор не знала, мужчина перед ней или женщина, так как даже голос был магически искажен, он был абсолютным пустым, безэмоциональным, никаким.

— Не допустим. Кто будет подливать зелье? — поинтересовался капюшон.

— Не знаю. Кто-то из ее одногруппников. Эта стерва не сказала, — зло прошипела Амфера.

— Но-но, полегче с высказываниями, Амфера. А выяснить можно. Я знаю, как. Есть у меня один помощник, он точно выяснит. Я с ним свяжусь. А ты пока не высовывайся. Будь тихой и спокойной, — монотонно произнес голос из зеркала, который иногда наводил сущий ужас на нереиду.

— Сил моих больше нет! Я устала жить в этом доме! Я устала каждый день видеть их лица и каждый день ложиться в постель с этим ублюдком. Ты мне обещал, что скоро все закончится! Но уже столько времени прошло! — взорвалась девушка.

Никому не понять, насколько ей было тяжело жить с тем, кто убил ее ребенка и ее любимого мужа. И только месть придавала ей сил. Она обязательно отомстит за них.

— Я не виноват, что неожиданно появилась эта русалка. Такого даже я не мог предвидеть! Не гневись. Я обещал, что ты покинешь с сыном Атлантиду? Значит, покинешь! Наберись терпения, не то сама же все испортишь, и тогда я не стану тебе помогать! — прогремел голос, от которого мороз прошелся по коже, а из зеркала повеяло прохладой.

— Хорошо, я поняла, — уже тихо ответила нереида.

— А теперь слушай меня внимательно. Когда Эласипп раздобудет кольцо, ты должна взять это зеркало и отдать ему, сказав, что оно потребуется для ритуала. Что оно обязательно должно лежать на алтаре.

— Но если он мне не поверит? Ведь это зеркало не является частью того артефакта. — усомнилась девушка. Эласипп ей никогда не доверял в полной мере, с чего бы ему в такое поверить сейчас.

— Значит, попроси его дочь. Ковентина сумеет убедить отца. Мне необходимо, чтобы зеркало было там в момент ритуала. Иначе ничего не выйдет!

— Я попробую. Только что, если мне не скажут, что кольцо удалось достать? Как быть тогда?

— Ну придумай что-нибудь, Амфера! Ты же хочешь сбежать? Так думай-думай! Включи мозги! — рявкнул голос, и существо исчезло из отражения в зеркале, не желая больше разговаривать.

Амфера устало потерла глаза и плюхнулась на свое кресло. Когда она во все это влезала и подумать не могла, во что вляпается. Но назад уже дороги нет, надо довести все до конца.

Катя

Вечер пролетел быстро и практически незаметно. Мы с Сидом были только вдвоем, успели поужинать и позаниматься. Кайнерис же вернулся поздно и был какой-то напряженный и слишком озадаченный.

— Чего это с ним? — мысленно спросила я фамильяра.

— Не знаю. Может, что еще случилось? — также мысленно предположил Сид, искоса поглядывая на тритона, сидящего на диване и что-то листающего на магди. Ему хорошо, у него такие выпученные глаза, что можно поглядывать по сторонам, не вращая головы, мне же приходилось конкретно косить глазами, чтобы попытаться увидеть, что же там смотрит Кайнерис.

— Не коси так, глаза испортишь. И хватит меня обсуждать! Слышали о правиле: “Больше двух говорят вслух?” — неожиданно мужчина поднял на нас свой хмурый взгляд и громко произнес, отчего я вздрогнула, глаза напряглись, что я и вправду испугалась, что так косыми и останутся. По крайней мере, мне в детстве так всегда мама говорила.

— А как ты понял, что мы тебя обсуждаем? — осторожно спросила я.

— Я отсюда слышу, как ваши извили трутся друг об друга. Да и твои охи, Катя, даже в соседней комнате можно услышать.

— Может, он тоже научился с нами ментально общаться? — я повернулась к Сиду и мысленно спросила, на что тот лишь пожал восемью плечами.

— Да не слышу я вас! Просто ваши физиономии настолько красноречивы, что нетрудно догадаться. — вздохнул мужчина и устало потер глаза.

— Хочешь вслух? Тогда объясни, что опять случилось? — произнесла я, вперившись в него глазами.

Кайнерис на мгновение замер, пристально разглядывая меня. И меня вдруг бросило в жар. Вроде ничего такого не было в этом взгляде, но отчего-то мое сердце забилось быстрее, а щеки опалило жаром. А Сид в это время переводил свои выпученные глаза то на меня, то на тритона.

— Кай? — тихо произнес осьминог.

— Я сегодня разговаривал с Каином, и он предложил идею, как узнать всю правду у Ковентины. — медленно начал мужчина, которого перебил нетерпеливый Сид:

— И как?

— Он предложил два варианта: первый — я притворяюсь, что проклятие Ковентины начало действовать, схожу с ней на свидание и сам узнаю ее планы; второй — Катя попробует использовать мою магию правды и задаст все интересующие нас вопросы. Но последний вариант может быть опасен, так как я не уверен, что это получится сделать и что Ковентина не заметит магического воздействия на нее.

— Я согласна! — ответила я быстрее, чем успела подумать. Хотя и думать было не о чем. Сама мысль, что Кай пойдет на свидание с этой акулой приводит меня в ужас.

Тритон еще сильнее уставился на меня, а после переспросил:

— На что именно ты согласна?

— Я узнаю у нее все, что надо.

— Ты осознаешь, насколько это опасно? Ковентина — взрослая русалка, обвешанная орихалком и семейными артефактами, способности которых даже для меня загадка. На нее может просто не подействовать твоя магия, либо после влияния она поймет, что ты сделала. Я не могу быть полностью уверен, что этот план сработает. А если я сам поговорю с ней, то ты хотя бы будешь в безопасности. — попытался отговорить меня Кайнерис, но я уже приняла решение. Тем более что у меня есть парочка личных вопросов к этой женщине.

— Да. Я сделаю то, что надо. Вы же с Сидом будете рядом? — я окинула обоих взглядом и дождалась кивка, — Значит, мне ничего не грозит. Нужно только научиться использовать эту твою магию правды.

— А ты что думаешь, Сид? — спросил у него Кайнерис, да еще и с таким взглядом, тонко намекающим, что лучше ему не принимать мою сторону.

Сид немного вздрогнул, прикрыл свои глаза и на одном дыхании протараторил:

— Мне кажется, что Катя справится. Она сильная и быстро учится. А мы с ней хорошо потренируемся и пойдем к Ковентине только тогда, когда она уверенно будет пользоваться магией правды.

— Хорошо. Тогда прямо сейчас и приступим к тренировкам. Я отпускаю свою силу, ты ее перехватываешь и направляешь на Сида. — Кайнерис всем корпусом повернулся ко мне и замер.

Я расположилась на диване поудобнее и сложила ноги в позе лотоса, а после сосредоточилась на тритоне. Его глаза уже знакомо засияли неоновым синим цветом, а я словно другим зрением отметила, как вокруг него заклубился воздух. Или это и была его магия? Она казалась такой живой, густой и притягательной. Мне очень захотелось ее потрогать, и я мысленно потянулась к ней. Ухватила за одну мерцающую нить и потянула на себя.

Ощущения были очень необычные. Они сильно отличались от того, когда я использовала силу ветра и излишки магии Банита. Ведь это была настоящая магия, древняя и сильная. А еще она откликалась в моей душе, словно это что-то было и частью меня собой. Может, это и есть та самая магия первых атлантов?

После того как я вдоволь ее распробовала, я, усилив своей собственной силой, отправила магию правды на Сида и уже сосредоточилась на нем. Какое-то время ничего не происходило, а после взгляд фамильяра остекленел, и он бессмысленно уставился на меня.

— Расскажи, Сид, о чем ты мечтаешь? — спросила я.

— Я мечтаю, чтобы Посейдон вернул мне тело эльфа. — ни секунды не задумываясь, ответил осьминог.

— И что ты сделаешь первым делом, когда получишь его?

— Пойду просить руки Дории. Я люблю ее.

Я отпустила силу, и нить Кайнериса быстро вернулась к нему. После чего взгляд Сида прояснился, и он растерянно похлопал глазами.

— Ну что? Получилось? — спросил он.

— А ты как думаешь? — поинтересовался у него Кай.

— Даже не знаю. Было такое ощущение, что я замер, но быстро очнулся.

— Значит, получилось, — расплылся в довольной улыбке тритон, я же не сдержалась и улыбнулась в ответ.

— А что ты спросила? — нервничая, произнес фамильяр.

— О чем ты мечтаешь? — ответила я и улыбнулась еще шире, отмечая, как Сид еще раз хлопнул глазами, а затем смахнул щупальцем со своего большого лба испарину. А я даже не знала, что осьминоги могут потеть. Видно, сильно перенервничал бедняга.

— Все в порядке, друг. Мы никому не скажем. — ответил Кайнерис и похлопал Сида рукой. — Итак, мы знаем, что это сделать возможно. Только остается научиться это делать абсолютно незаметно. Ковентина не должна почувствовать, что она замерла или что что-то изменилось.

Остатки вечера я тренировалась на Сиде, втайне мечтая задать вопрос Каю. Но его магию я боялась перенаправить на него же, не зная, как она себя при этом поведет. Все-таки опыта в данном деле у меня почти никакого. Да и, если уж быть полностью откровенной, я просто боялась получить ответ на свой вопрос.

Зато о Сиде мы узнали довольно много: впервые он поцеловался в 10 эльфийских лет с другой девочкой-эльфийкой; в академии магии учился плохо и часто хулиганил; всегда очень боялся разочаровать отца, поэтому слушался его беспрекословно; будучи эльфом, никого не любил и смог полюбить только в обличии осьминога, хотя все это время не имел ни с кем отношений, потому что встречаться с другими осьминожками он никак не может, ведь они не слишком разумны, а разумные девушки не воспринимают его как мужчину. Еще он рассказал, что Посейдон перестал с ним разговаривать, и его это беспокоит, как бы не случилось чего. Все-таки в последнее время бог стал слабеть. Только вот истинной причины его слабости никто не знает.

Также мне было интересно узнать про артефакт, который может поднять Атлантиду из воды, и Сид рассказал, что после того случая, когда Сид попытался украсть его, Посейдон разделил артефакт на 10 частей, которые отдал на хранение своим детям и их семьям. Таким образом, кусочек артефакта передавался из поколения в поколение внутри одной семьи. Сейчас, по прошествии стольких лет, сложно сказать, у кого именно каждый фрагмент этого артефакта, но один точно есть у Кайнериса. Кай же ответил, что это их фамильное брачное кольцо, которое надевает невеста в день своей свадьбы.

И я задумалась, а не оно ли так нужно Ковентине? Если бы ей удалось заполучить любовь Кайнериса, то он бы точно на ней женился и подарил бы ей кольцо.

Это, конечно, лишь догадка, но надо будет все же выяснить, в чьих семьях сейчас спрятаны остальные части этого артефакта. На этой мысли я и уснула, чтобы завтра встретить новый день в Академии Клейто.