Адмирал Империи – 56

Глава 8

Место действия: столичная звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора.

Точка пространства: столичная планета Сураж-4.

Столичный медиа-центр «Голос Суража».

Дата: 12 августа 2215 года.

Медиа-центр «Голос Суража» в половине первого ночи напоминал растревоженный муравейник. Обычно в это время здесь царила сонная тишина — дежурный редактор, пара техников, охранник у входа. Но сегодня все было иначе. Светились окна всех этажей стеклянной башни, в холле сновали запыхавшиеся сотрудники, вызванные среди ночи экстренными сообщениями.

— Что за чертовщина? — ворчал седой звукорежиссер Павел Михайлович, на ходу застегивая мятую рубашку. — Второй час ночи! У меня внук температурит, жена одна…

— А у меня свадьба завтра! То есть уже сегодня! — стонала молодая ассистентка продюсера, безуспешно пытаясь привести в порядок растрепанную после сна прическу. — Если я опоздаю на собственную свадьбу…

— Прекратить панику дамы и господа! — послышался откуда-то сверху знакомый всем писклявый голос. — Это не пожарная тревога, а звездный час нашего канала!

Все головы повернулись ко входу. По ней величественно спускался сам Геральд Синицкий — главная звезда канала, ведущий программы «Фронтовые сводки» и, по совместительству, самый скандальный военный блогер звездной системы «Сураж» и всего ближайшего к ней сектора пространства.

Даже в посреди ночи господин Синицкий выглядел безупречно. Костюм цвета морской волны сидел идеально, золотые пуговицы сверкали в свете люстр. Тщательно уложенные волосы с проседью придавали ему вид респектабельного джентльмена. Только глаза — хищные, горящие нездоровым возбуждением — выдавали истинное состояние журналиста.

— Геральд Владиславович! — к нему бросился главный продюсер, тощий нервный мужчина по фамилии Крапивин. — Что происходит? Зачем собирать всех среди ночи?

Синицкий остановился на последней ступеньке, наслаждаясь всеобщим вниманием. Он обожал такие моменты — когда все взгляды устремлены на него, когда от его слов зависит настроение десятков людей. Медленно поправил очки в дорогой оправе — фирменный жест, который операторы снимали сотни раз.

— Дорогие мои! — произнес он, разводя руками в театральном жесте. — Сегодня мы войдем в историю! У меня есть материал, который взорвет информационное пространство Империи!

— Опять кто-то кого-то не так назвал? — буркнул звукорежиссер. — Или генерал-губернатор перепутал звания и фамилии?

Синицкий снисходительно улыбнулся:

— О нет, Павел Михайлович. Это гораздо серьезнее. Это… — он сделал драматическую паузу, — касается обороны всей нашей системы!

По холлу прокатился гул голосов. Сотрудники переглядывались, не зная, верить или нет. Синицкий был известен своей склонностью к преувеличениям. Из мухи он мог раздуть слона, из случайной оговорки — политический скандал. Но именно это и делало его передачи такими популярными.

— В студию! — скомандовал ведущий. — Крапивин, подними архивные материалы по Константинову Валу. Маша, — он ткнул пальцем в ассистентку, — свяжись с нашими военными экспертами. Пусть будут готовы дать комментарии. Павлуша, настрой аппаратуру на максимальное качество. Сегодня нас будет смотреть вся система!

— Но… — начала было ассистентка.

— Никаких «но»! — отрезал Синицкий. — Твоя свадьба подождет дорогуша. А вот история, которую мы вершим — нет!

Он развернулся и зашагал к лифтовой капсуле, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма и растерянных сотрудников. Уже в лифте, когда двери закрылись, Синицкий позволил себе хищную улыбку. Он вспомнил, как два часа назад сидел в своем особняке, попивая коньяк и просматривая скучные сводки с фронтов гражданской войны. И вдруг — сигнал входящего сообщения на защищенном канале.

«Эксклюзив для лучшего военного журналиста системы» — гласил заголовок. Анонимный отправитель, зашифрованный адрес. Синицкий чуть не подавился коньяком, когда открыл вложение. Видеозапись, судя по качеству — с замаскированной камеры наблюдения. Кабинет, два человека за столом. И не просто люди — генерал-губернатор Борисевич — его старый, недобрый знакомый и сама княжна-регент Таисия Константиновна Романова! Ого!

Синицкий до сих пор помнил, как дрожали его руки, когда он увеличивал громкость. Толстяк и словоблуд Борисевич что-то оживленно рассказывал, размахивая руками. Княжна слушала, кивала, задавала вопросы. И то, о чем они говорили…

— Невероятно, — прошептал тогда Синицкий, вцепившись в подлокотники кресла. — Это же… это же сенсация месяца!

Оказывается, эти двое обсуждали не абы что, а план разделения фортов Константинова Вала! Превращение статичной обороны в мобильные боевые группы! Детали, технические подробности, тактические преимущества — все было как на ладони!

Но еще больше, чем жажда сенсации, Синицкого грела жажда мести. Он прекрасно помнил, как три месяца назад Борисевич пытался закрыть его программу. «Недостоверная информация», «паникерство», «нарушение военной цензуры» — сыпались обвинения. Только связи в высших кругах спасли тогда Синицкого от полного краха карьеры.

— Ах ты, толстая свинья, — прошипел журналист, глядя на экран, где Борисевич самодовольно рассказывал о военных секретах. — Недостоверная информация, говоришь? Ну, держись! Теперь господин Борисевич, вы не будете спорить с тем, что информация недостоверна…

Лифт остановился на десятом, последнем этаже центра, где располагалась главная студия. Синицкий вышел, расправив плечи. В коридоре уже суетились техники, проверяя оборудование. Из гримерной выглянула визажистка с испуганным лицом:

— Геральд Владиславович, вам грим?

— Конечно! — он плюхнулся в кресло, взмахнув руками. — И побольше. Я должен выглядеть безупречно, милочка, когда буду рассказывать о провале в системе безопасности нашего доблестного губернатора!

Визажистка принялась за работу, а Синицкий закрыл глаза, обдумывая план выступления. Конечно, он понимал риски. Рядом с генералом Борисевичем в момент разговора была княжна — сестра императора, кстати, по совместительству регент. Скомпрометировать ее означало навлечь на себя гнев самых высоких инстанций.

«Но народ имеет право знать!» — тут же успокоил сам себя журналист. Эта фраза всегда работала. Под ее прикрытием можно было творить что угодно — разрушать карьеры, рушить судьбы, сеять панику. Главное — рейтинги.

— Готово! — объявила визажистка.

Синицкий критически осмотрел себя в зеркале. Идеально. Ни следа ночной попойки, ни намека на бессонницу. Респектабельный господин, которому доверяют полмиллиона зрителей системы «Сураж».

— В студию! — скомандовал он, посмотрев на таймер.

Студия «Фронтовых сводок» встретила его привычным полумраком. Только небольшой пятачок в центре заливал яркий свет софитов. Синицкий уселся за стол, поправил микрофон, разложил перед собой бумаги — для солидности, читать он все равно не будет.

— Камеры готовы? — спросил он у режиссера.

— Так точно!

— Суфлер?

— Текста нет, Геральд Владиславович. Вы же сказали — импровизация.

— Правильно! — Синицкий потер руки. — Лучшие откровения рождаются экспромтом. Поехали!

Заиграла знакомая музыкальная заставка. Красная лампочка на камере загорелась. Синицкий выдержал паузу, глядя прямо в объектив, затем начал:

— Доброй ночи, уважаемые телезрители! Или раннего утра — для тех, кто, как и я, не спит в этот судьбоносный час. Меня зовут Геральд Синицкий, и у меня для вас экстренный выпуск «Фронтовых сводок»!

Он сделал еще одну паузу, наслаждаясь моментом. Где-то там, в темноте за камерами, затаили дыхание операторы и техники. А через несколько минут затаит дыхание вся система.

— Друзья мои, то, что я расскажу вам сегодня, изменит ваше представление о нашей обороне. Изменит кардинально! Но начну издалека. Все вы знаете о Константиновом Вале — нашем щите, нашей гордости, нашей непреодолимой преграде на пути врагов.

Синицкий встал, подошел к парящей в воздухе позади него голограмме. На ней появилась схема системы «Сураж» с обозначенным поясом фортов, находящихся в данный момент у перехода на «Лиду».

— Тысяча двести пятьдесят автоматических крепостей, — продолжал он, обводя рукой изображение. — Созданные лучшими умами Российской Империи, вооруженные новейшими орудиями, связанные единой системой управления. Казалось бы — что можно улучшить в этом совершенстве?

Он вернулся к столу, но не сел — стоял, опираясь руками о столешницу, наклонившись к камере:

— Оказывается — можно! И сегодня ночью я готов раскрыть вам детали революционного плана модернизации нашей обороны! Плана, который уже, возможно, приводится в исполнение!

В режиссерской раздался сдавленный возглас. Крапивин вцепился в пульт:

— Он что, совсем спятил? Военные секреты в прямом эфире?

— Тихо! — шикнул на него помощник. — Шеф знает, что делает!

А Синицкий уже вошел в раж. Глаза горели, жесты стали размашистыми, голос звенел от возбуждения:

— Представьте себе, дорогие зрители — форты Константинова Вала больше не будут привязаны к одному месту! Используя систему магнитных связей и маневровые двигатели, их можно будет разделять на группы и перемещать по всей системе!

Он снова подлетел к тактической карте и начал яростно двигать ее, перемещая парящие в воздухе предметы:

— Вот форты у стационарного перехода. Враг атакует — и вот они уже на орбите Суража-4. Форты уже переместились! Вот группа фортов создает заслон. Противник пытается обойти — а форты уже там! Мобильность, маневренность, непредсказуемость — вот новые принципы нашей обороны!

Синицкий оставил карту в покое и снова уперся руками в стол:

— Я знаю, о чем вы думаете. Откуда такие сведения? Кто мой источник? Друзья мои, журналист не раскрывает источники. Но поверьте — информация достоверна на сто процентов! Более того — я располагаю деталями технической реализации!

Следующие десять минут он вещал о преимуществах мобильной обороны, о тактических возможностях, о том, как это изменит расклад сил в системе. Временами его заносило в технические дебри, но он тут же возвращался к эмоциональной подаче:

— Только подумайте! Враг больше не сможет рассчитать безопасные коридоры! Любая точка системы может в считанные часы превратиться в неприступную крепость! Это гениально!

Но кульминация была впереди. Синицкий выдержал драматическую паузу, налил воды из стакана, сделал глоток. Камера терпеливо ждала.

— И знаете, что самое поразительное? — начал он тише, заставляя зрителей прислушиваться. — Этот план уже запущен в действие. Прямо сейчас, пока мы с вами говорим, технические команды уже прибыли на корабли, чтобы прибыть к вратам на «Лиду» и приготовить форты к разделению. Я не могу назвать точные сроки — это было бы преступлением. Но уверяю вас — очень скоро наша система получит принципиально новый уровень защиты!

Он сел обратно в кресло, сложил руки, изобразив усталость после эмоционального монолога:

— Дорогие друзья. Я понимаю — эта информация шокирует. Возможно, кто-то скажет, что я не должен был ее разглашать. Но я считаю — народ имеет право знать, как его защищают! Народ имеет право гордиться гением наших стратегов!

Финальный аккорд:

— Это был Геральд Синицкий с экстренным выпуском «Фронтовых сводок». Оставайтесь с нами — скоро мы вернемся с комментариями военных экспертов. А пока — обдумайте услышанное. И помните — «Голос Суража» всегда расскажет вам правду! Даже если кому-то это не нравится.

Красная лампочка погасла. Синицкий откинулся в кресле, вытирая пот со лба. В студию ворвался Крапивин:

— Геральд, ты понимаешь, что натворил? Это же военная тайна! Нас закроют! А то и посадят!

— Успокойся, — лениво отмахнулся ведущий. — Во-первых, я журналист, а не военный. Военная цензура на меня не распространяется. Во-вторых, я не раскрыл ничего, что могло бы помочь врагу — ни сроков, ни технических деталей, ни участвующих подразделений.

— Но откуда информация? — стонал продюсер.

— Анонимный источник, — пожал плечами Синицкий. — Возможно, кто-то из патриотов решил, что народ должен знать о новых методах защиты. Кто я такой, чтобы этому возражать?

Он встал, потягиваясь. Адреналин схлынул, оставив приятную усталость. Месть свершилась. Сейчас генерал Борисевич наверняка уже разбуженный своими адъютантами, смотрит запись эфира, багровея от ярости…

Словно в подтверждение его мыслей, на столе режиссера зазвонил допотопный, сделанный под старину телефон. Тот снял трубку, послушал, заметно при этом побледнев:

— Геральд Владиславович… это генерал-губернатор. Он… он очень зол.

Синицкий взял трубку с самодовольной улыбкой:

— Генрих Христофорович! Какая неожиданность! Не спится?

— Господин Синицкий! — рев в трубке был такой, что журналист отодвинул ее от уха. — Ты понимаешь, что натворил, паршивец⁈ Это государственная измена! Разглашение военной тайны! Я тебя под трибунал отдам!

— Дорогой мой генерал, — промурлыкал Синицкий, наслаждаясь каждым словом. — Какая военная тайна? Я всего лишь поделился со зрителями информацией из анонимного источника. Кстати, вам не кажется странным, что такие важные сведения попадают к журналистам? Может, стоит проверить систему безопасности в вашей огромной резидеции?

— Не умничай, сопляк! — рявкнул Борисевич. — Я знаю, откуда у тебя информация! И клянусь…

— Что вы знаете? — перебил его Синицкий. — И главное — можете ли доказать? А если нет, то это клевета на честного журналиста. Очень некрасиво, Генрих Христофорович. Особенно после вашей прошлой попытки закрыть мою программу за «недостоверную информацию». Кстати, как насчет достоверности сегодняшней?

В трубке раздалось тяжелое дыхание. Потом Борисевич процедил:

— Ты пожалеешь об этом, Синицкий. Клянусь, пожалеешь.

— Угрожаете? — весело спросил журналист. — Прямо как три месяца назад. Тогда не вышло, и сейчас не выйдет. Всего хорошего, генерал-губернатор. Бывший генерал-губернатор… И спокойной вам ночи!

Он положил трубку, повернулся к ошарашенным сотрудникам:

— Вот видите? Никакого опровержения! Значит, информация верная!

— Но… но если губернатор пойдет дальше? — начал было Крапивин.

— Пусть злится, — отмахнулся Синицкий. — Ему полезно. А мы сделали свое дело — донесли правду до народа. Кстати, какая реакция?

Помощник режиссера уткнулся в планшет:

— Невероятно! За пятнадцать минут — двести тысяч просмотров! Репосты, комментарии… Соцсети взрываются!

— Отлично! — Синицкий потер руки. — Давайте экспертов в эфир. Пусть разжевывают для особо непонятливых. А я пойду отдохну. Славно поработали, господа!

Он вышел из студии, оставив за спиной хаос обсуждений. В лифте достал личный коммуникатор — десятки сообщений. Коллеги-журналисты требовали подробностей, военные эксперты предлагали комментарии, простые зрители благодарили за смелость.

— Дурачье, — пробормотал Синицкий. — Смелость тут ни при чем. Это называется профессионализм.

Он вышел из здания медиа-центра. Рассвет окрашивал небо в розовые тона. Где-то там, в космосе, приближались вражеские флоты. А здесь, на планете, уже полсистемы обсуждало революционные планы обороны.

Личный флайер ждал на стоянке. Синицкий устроился в мягком кресле, откинул голову. Водитель вопросительно глянул в зеркало:

— Домой, Геральд Владиславович?

— Домой, Миша. И включи новости. Хочу послушать, как конкуренты пересказывают мой эксклюзив.

Флайер плавно поднялся в воздух. В динамиках уже звучал взволнованный голос ведущего конкурирующего канала:

— … повторяем экстренную новость! По сообщению нашего коллеги Геральда Синицкого, командование императорского флота планирует революционную модернизацию системы обороны…

Синицкий закрыл глаза, улыбаясь. Сделано. Информационная бомба взорвана. Теперь о планах с фортами знает последний колонист… И всему этому переполоху виной он Геральд Синицкий!

…— Я решила, что информация из уст Борисевича будет воспринята со скепсисом. Генерал слишком очевидная фигура. А вот его личный враг господин Синицкий — совсем другое дело, — эту историю сейчас в красках пересказывала мне Таисия, улыбаясь и явно собою гордясь.

— Как ты вообще узнала об их вражде? — спросил я, откидываясь в кресле командирской каюты.

— Александр, я же не в вакууме здесь нахожусь, — в голосе Таси послышался упрек, мол, вы тут на орбите делом заняты, а я мол прохлаждаюсь в ожидании строительства дворца императора. — Три месяца назад был громкий скандал. Борисевич пытался закрыть программу Синицкого, обвинил в распространении паники. Синицкий тогда отбился, но злобу затаил. Весь город знал, что при встрече они готовы вцепиться друг другу в глотки и не раз цапались.

— И ты решила этим воспользоваться, — констатировал я.

— Именно! Помнишь, Ваня рассказывал о том жучке в своих покоях? Так вот, он специально его не убрал, чтобы дезинформировать шпионов. Я же именно туда привела нашего генерала Борисевича под предлогом совета опытного военного. Мы мило побеседовали о планах разделения фортов. Все, как ты просил — достаточно деталей, чтобы выглядело правдоподобно, но без реальных технических подробностей.

— А запись?

— А запись каким-то загадочным образом попала к Синицкому, — Тася рассмеялась. — Анонимно, разумеется. «Эксклюзив для лучшего военного журналиста системы». Он же тщеславный павлин, клюнул мгновенно.

Я покачал головой, восхищаясь изобретательностью своей подруги:

— И он выдал все в эфир, даже не задумавшись о последствиях?

— А о чем тут думать? — пожала плечами Тася. — Он отомстил Борисевичу, получил сенсацию, поднял рейтинги и статус в собственных глазах. Для него это победа по всем фронтам. То, что он при этом сыграл нужную нам роль… об этом господин Синицкий скоро узнает. Если вообще узнает и это его заинтересует.

— Гениально, — признал я. — Теперь противник нам непременно поверит. Если этот Синицкий ненавидит Борисевича, как ты утверждаешь. Значит, информация не подброшена специально. А то, что он ее раздобыл и обнародовал из мести — абсолютно в его стиле.

— Вот именно! — согласилась Таисия Константиновна. — Сейчас наши недруги наверняка уже анализируют запись, проверяют источники. И приходят к выводу — план реален. Императорский космофлот действительно собирается использовать мобильные группы фортов.

— Что заставит по крайней мери одни из их эскадр форсировать движение к Константинову Валу, — закончил я. — И попытаться захватить переход до того, как мы осуществим разделение.

— Где они попадут прямо в твою ловушку, — в голосе княжны звучало удовлетворение. — Кстати, как продвигается подготовка?

— Технические команды прибыли. Мои адмиральши… более-менее договорились не убивать друг друга. По крайней мере, до окончания операции.

— О, уже «твои»!

— Не начинай…

— Хромцова и Зимина в одной каюте? — покачало головой Тася. — И ты еще жив?

— Чудом, — усмехнулся я. — Но вроде бы дамы нашли общий язык. Точнее, договорились отложить взаимные претензии до победы.

— Или до поражения, — мрачно добавила княжна.

— Тася!

— Прости. Но ты же понимаешь риски. Если план провалится…

— Не провалится, — твердо сказал я. — Теперь, когда ты так блестяще организовала утечку, враг сделает именно то, что нам нужно. Осталось только грамотно встретить гостей.

— Будь осторожен, — в голосе Таси появились теплые нотки. — Мы все на тебя надеемся. Ваня и я… все.

— Знаю, — тихо ответил я. — Не подведу.

Связь прервалась. Я остался один с пустым экраном, размышляя о хитросплетениях только что проделанной княжной спецоперации. Таисия оказалась достойной дочерью своего отца — тонкий расчет, безупречное исполнение, использование человеческих слабостей. Этот Синицкий даже не понял, что стал пешкой в чужой игре. Где-то там три вражеские армады меняли курс, направляясь к Константинову Валу. А адмиралы противника либо хвалили, либо проклинали болтливого журналиста, добавившего им внезапно новой головной боли. И одновременно — благодарили судьбу за такую удачу.

Однако они еще не знали, что удача — дама игривая и зачастую переменчивая. Я взглянул на таймер. Четыре часа тридцать восемь минут до достижения вражескими эскадрами условной точки пространства, после пересечения которой мы уже точно поймем, куда именно они направляются и где их ожидать…