Адмирал Империи – 56

Глава 5

Место действия: столичная звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора.

Точка пространства: столичная планета Сураж-4.

Правительственный квартал. Губернаторская резиденция.

Дата: 11 августа 2215 года.

В коридоре меня поджидал генерал-губернатор Борисевич. Он сидел на той же лавочке, где я оставил его четверть часа назад, но теперь на его лице играла довольная ухмылка человека, который только что отыграл удачную партию в карты или подшутил над кем-то особенно изощренным способом.

— А, Александр Иванович! — воскликнул он, вскакивая с места. — Как там наш светоч науки? Не перегорел от избытка рациональности?

— Если вы о профессоре Гинце, то он в полном порядке, — ответил я, потирая все еще ноющее запястье. — Правда, один из его механических питомцев решил познакомиться со мной поближе. Пришлось объяснять правила этикета с помощью плазменной сабли.

Борисевич присвистнул:

— Вот как? И что, прямо саблей?

— А что еще оставалось? — я пожал плечами. — Железяка вцепилась в мою руку и философствовать начала. Мол, не уверен я в ваших намерениях, контр-адмирал. Анализ требуется. Авторизация отсутствует. В общем, пришлось авторизовать его по-своему.

— Ха! — генерал-губернатор расхохотался. — Вот это я понимаю, дипломатия! По-космофлотски! Кстати, знаете, наш профессор-то злится на вас.

— Злится? — я удивился. — С чего бы это? Я же не его порубил на запчасти, а всего лишь робота. Да и то — только кисть отсек.

Борисевич хитро прищурился:

— А вот тут-то самое интересное начинается. Минут пять назад он мимо меня прошел — из императорских покоев в свою лабораторию возвращался. Я его, как обычно, подколол немного. Знаете, не могу удержаться — уж больно он серьезный ходит по моему дому и нос воротит. Как упомянутый вами андроид, честное слово!

— И что вы ему сказали? — поинтересовался я, предчувствуя очередную генеральскую шутку.

— Да так, ерунду, — Борисевич махнул рукой, но глаза его искрились весельем. — Спросил, не собирается ли он себе еще что-нибудь вживить. Может, чип юмора, а то совсем перестал шутки понимать. Или устройство для определения сарказма — а то воспринимает все буквально.

— Генрих Христофорович, — укоризненно покачал я головой.

— Да ладно вам! — Борисевич развел руками. — Я же по-дружески! Еще сказал, что раз он теперь наполовину машина, может, ему проще будет общий язык с его Алексами найти. Авось они его слушаться будут лучше, чем людей.

— И как он отреагировал?

— А вот тут самое забавное, — генерал понизил голос до заговорщического шепота. — Обычно он просто фыркает и дальше идет. Мол, примитивный юмор, недостойный внимания просвещенного разума. А тут как взъелся! Глаза сверкают, губы поджал, трость свою так сжимает, что костяшки побелели. «Генерал Борисевич, — говорит таким ледяным тоном, — ваши попытки острить неуместны и контрпродуктивны. Советую сосредоточиться на своих прямых обязанностях». И дальше пошел, аж каблуками стучит от злости.

Я задумался. Действительно странно. Обычно Гинце неважно до или после установки чипа реагировал на подколки в том числе и мои с олимпийским спокойствием. Максимум — снисходительно объяснял, почему юмор является неэффективной формой коммуникации. А тут — явная эмоциональная реакция.

— Возможно, у нашего Густава Адольфовича голова шла кругом от этой внештатной ситуации с роботом, — предположил я. — Поэтому он на вас и злился. Когда ему сообщили о выходе Алекса из повиновения, он примчался в лабораторию как ошпаренный. На нем лица не было — не понятно, больше испугался за меня или за свое механическое детище.

— Злился-то злился, но явно не по этому поводу, — возразил Борисевич, и в его голосе появились серьезные нотки. — Потому как, следуя в лабораторию по коридору до того, как мы с ним устроили перепалку, этот господин в очках был спокоен как удав. И не бежал, как вы говорите, Александр Иванович, а преспокойно шел вразвалочку, помахивая своей тростью. Я еще подумал — надо же, совсем как английский лорд. Не хватает только цилиндра и монокля.

Вот это уже было интересно. Я остановился посреди коридора, переваривая информацию. Если Гинце не спешил в лабораторию после сообщения об инциденте, значит… значит, он не считал ситуацию критической? Но тогда зачем разыгрывать передо мной спектакль с паникой и извинениями?

— Вы уверены, что он шел спокойно? — уточнил я. — Может, просто сдерживался, чтобы не показывать волнения?

— Александр Иванович, я вас умоляю, — Борисевич посмотрел на меня как на наивного ребенка. — Я может и толстый, и веселый, но не слепой. И людей читать умею — не первый десяток лет на службе и государя-императора. Наш профессор шел так, будто на прогулке в парке. Даже насвистывал что-то — вальс какой-то, кажется. «Голубой Дунай» или как там его…

Подозрения, которые я пытался отогнать, вернулись с удвоенной силой. Гинце снова что-то скрывал. Или играл в какую-то свою игру, правил которой я пока не понимал.

— Спасибо за информацию, Генрих Христофорович, — медленно произнес я. — Весьма… познавательно.

— Всегда пожалуйста, — губернатор подмигнул. — Я хоть и шутник, но глаза и уши имею. И кстати, Александр Иванович, вы это… поосторожнее с нашим профессором. Он теперь не тот милый чудак, которого вы знали. Что-то в нем изменилось, и не только чип тому виной.

— Что вы имеете в виду?

Борисевич огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, затем придвинулся ближе:

— Вчера ночью не мог заснуть — возраст, знаете ли, бессонница замучила. Решил прогуляться по резиденции. И видел, как Гинце выходил из библиотеки. В три часа ночи! С какими-то бумагами под мышкой. Я окликнул его, а он… — генерал сделал паузу для пущего эффекта, — а он сделал вид, что не слышит. Прошел мимо как привидение и скрылся в своем крыле.

— Может, работал допоздна? — предположил я без особой уверенности. — У него же куча проектов.

— Может, и работал, — согласился Борисевич. — Но зачем тогда игнорировать? Остановился бы, рассказал с горящими глазами о новом открытии или формуле. А тут — как воды в рот набрал. Нехорошо это все, Александр Иванович. Ох, нехорошо.

Я молча кивнул. Список странностей в поведении профессора рос с каждым часом. Но времени разбираться с этим не было — часы неумолимо отсчитывали минуты до появления вражеских флотов в том числе и на орбите Суража-4.

— Ладно, после разберемся, — решил я. — Сейчас у нас проблемы поважнее. Мне нужно в императорские покои. Возможно, наша княжна-регента хотя бы объяснит, что происходит. Проводите меня? Я тут пока в вашей усадьбе пока не очень ориентируюсь.

— С удовольствием! — Борисевич подскочил с лавочки с проворством, удивительным для человека его комплекции. — Пойдемте, Александр Иванович покажу вам самую короткую дорогу. А по пути расскажу анекдот про адмирала, робота и плазменную саблю. Только что придумал!

— Генрих Христофорович, — простонал я. — Может, не надо?

— Надо, надо мой дорогой! — губернатор уже увлекал меня за ним по коридору. — Смех продлевает жизнь! А в наше время каждая лишняя минута на счету. Так вот, значит, приходит один контр-адмирал к роботу и говорит: «Отпусти руку!» А робот ему: «Проведите авторизацию». Адмирал достает саблю и говорит: «Вот моя авторизация!» Ха-ха-ха!

— Это даже не смешно, — пробормотал я, но Борисевич уже был не остановить.

— А вот еще! Встречаются два робота. Один без руки. Второй спрашивает: «Что случилось?» Первый отвечает: «Поздоровался с адмиралом Васильковым». Второй: «И что?» Первый: «Теперь здороваюсь только голосом!»

Несмотря на всю абсурдность ситуации, я невольно усмехнулся. В конце концов, если мир рушится, почему бы не встретить конец с улыбкой?

Покои княжны Таисии располагались в восточном крыле резиденции, по соседству с императорскими апартаментами. Борисевич довел меня до приемной и остался ждать снаружи, устроившись в кресле с видом человека, готового просидеть там хоть до второго пришествия.

— Я тут подожду, — заявил он, доставая из кармана фляжку. — Мало ли что. Вдруг понадоблюсь. А вы давайте, Александр Иванович, дерзайте. И помните — женщины любят решительных мужчин!

— Спасибо за совет, — сухо ответил я и постучал в дверь.

— Войдите! — послышался знакомый голос.

Я толкнул дверь и оказался в элегантно обставленной гостиной. Таисия Константиновна стояла у окна спиной ко мне, глядя на строящийся дворец. В лучах заходящего солнца ее фигура в строгой форме капитан-командора казалась изваянной из золота и черного мрамора.

— Красиво, не правда ли? — произнесла она, не оборачиваясь. — Густав Адольфович утверждает, что это будет архитектурный шедевр. Символ новой эпохи.

— Символ растраты ресурсов в военное время, — поправил я, подходя ближе. — Где император, Тася?

Княжна наконец повернулась, и я увидел усталость в ее глазах. Последние дни дались ей явно нелегко.

— Сначала поговорил о чем-то со своим новым советником Гинце, — ответила она, изящным жестом указывая мне на кресло. — С разговора в собственные покои не вернулся. Камердинер сказал, что он проследовал в библиотеку и приказал не беспокоить ближайшие несколько часов. Вечно он там пропадает в последнее время. Это еще с твоего корабля началось. Помнишь?

Я сел, чувствуя, как напряжение последних часов давит на плечи. Таисия устроилась в кресле напротив, и на мгновение мне показалось, что мы вернулись в прошлое — до Кронштадта, да и вообще до войны, до всего этого безумия. Просто двое друзей, болтающих за чашкой чая.

— Что происходит, Тася? — спросил я прямо. — Почему твой брат так и не назначил главнокомандующего? Это же безумие!

— Ты думаешь, я знаю? — в голосе княжны прорвалось отчаяние. — Александр, я сама в шоке! Была уверена, что он назначит, причем обязательно тебя. Ты спас нас, ты доказал свою преданность, у тебя есть план… По крайней мере, я надеюсь, что есть. Лучше скажи, что ты намерен делать?

В ее глазах читалась надежда. Таисия смотрела на меня как тонущий на спасательный круг — с верой, что Александр Васильков, как всегда, вытащит их из передряги. Найдет решение, придумает хитрый план, совершит очередное чудо.

Я тяжело вздохнул. План у меня действительно был. Даже не план — скорее безумная идея, которая могла сработать… или привести к катастрофе. Но для ее реализации требовалось единое командование, четкая координация и готовность к нестандартным решениям. Всего того, чего у нас сейчас не было.

— План есть, — медленно произнес я. — Но, что от него толку. После того, как император не назначил главнокомандующего, у меня руки связаны.

— Совсем связаны? — уточнила Таисия Константиновна, подаваясь вперед. — Раньше, помнится, тебя это не останавливало.

— Прекрати… В общем, никто, кроме экипажей твоей «Афины» и крейсера «2525» Пападакиса, подчиняться мне не будет. Это факт. У каждой из четырех дивизий есть свой командующий, и только его приказы капитаны кораблей станут выполнять. А повлиять на самих дивизионных адмиралов… — я покачал головой. — Мои возможности тут крайне ограничены.

— Но вице-адмирал Хромцова же тебя поддерживала! — возразила княжна.

— Действительно, Агриппина Ивановна еще может меня послушать, — согласился я. — По старой дружбе, как ты верно заметила. Но только если мой план совпадет с ее видением ситуации.

— А что наши новые союзники балтийцы?

— Вице-адмирал Гревс и тем более вице-адмирал Пегов? — я невесело усмехнулся. — Они меня вообще в первый раз видят. С какой стати им слушать какого-то выскочку, к тому же без дивизии? Только лишь потому, как что на моих плечах золотые погоны? Так это для таких же адмиралов больше красная тряпка, когда дело касается командования и планирования операции… Тем более что на селекторе они ясно поняли — я больше склоняюсь к позиции Хромцовой. А они по-прежнему намерены защищать исключительно столичную планету.

— Остается госпожа Зимина, — заметила Таисия, и в ее голосе появились странные нотки.

— Настасья Николаевна? — я задумался. — Вот с ней действительно непонятно. Вроде бы поддержала меня на совете, но…

— О, не волнуйтесь, эта поддержит любое ваше начинание, господин контр-адмирал, — перебила меня княжна, и я с удивлением уловил в ее тоне явную нервозность.

Вот это было неожиданно. Я внимательно посмотрел на Таисию. Щеки чуть порозовели, глаза блестят, губы поджаты — классические признаки женской ревности. Интересно. И забавно было за этим сейчас наблюдать.

— Кстати, — добавил я как бы между прочим, решив немного подразнить мою подружку-княжну, — контр-адмирал Зимина попросила обращаться к ней просто Настя. Без всяких формальностей. Мы же теперь, как-никак, боевые товарищи.

Эффект превзошел ожидания. Таисия выпрямилась в кресле как струна, глаза сузились, а на скулах заиграли желваки.

— Настя? — повторила она медленно и ледяным тоном. — Как… мило. И давно вы перешли на такие… дружеские отношения?

— Да буквально пару часов назад, — я старательно изображал непонимание. — Очень приятная женщина, кстати. Умная, решительная, красивая. И форма ей удивительно идет.

— Александр Иванович! — Таисия вскочила с кресла. — Это… это неуместно! У нас война, враги на подходе, а вы… вы…

— Что я? — невинно спросил я, наслаждаясь представлением. Видеть всегда собранную и рациональную Таисию Константиновну в таком состоянии было отдельным удовольствием.

— Вы флиртуете с этой… с этой темноволосой красоткой! — выпалила Таисия, снова в очередной раз переходя в общении со мной на официальное «вы», будто нас кто-то сейчас слышал.

— Так вы считаете ее красоткой? — я приподнял бровь, перенимая ее манеру обращения. — Что ж, не могу не согласиться. Настя действительно очень привлекательна. И что самое интересное — кажется, неравнодушна ко мне. Вы бы видели, как она на меня смотрела…

— Довольно! — Таисия топнула ногой. — Господин контр-адмирал, прекратите немедленно! Это… это непрофессионально!

Я откинулся в кресле, сложив руки на груди. Дразнить Таисию было опасным, но увлекательным занятием. Как игра с огнем — можно обжечься, но адреналин того стоит.

— Почему непрофессионально? — продолжал я гнуть свою линию. — Настя — отличный офицер. Самый молодой контр-адмирал в истории космофлота. Вернее самый молодой, насколько мне не изменяет память, в данный момент сидит перед вами. Но вот командиром дивизии контр-адмирал Зимина действительно является самым молодым в ВКС… Кстати, было бы логично наладить с ней более тесные… рабочие отношения. Для пользы нашего общего дела, разумеется.

Таисия смотрела на меня с выражением человека, который не может решить — то ли рассмеяться, то ли придушить собеседника. В ее глазах боролись возмущение, ревность и… что-то еще. Что-то, что она тщательно пыталась скрыть.

— Ты невозможен, — наконец выдохнула она, снова опускаясь в кресло. — Совершенно невозможен. Триста вражеских кораблей на подходе, а ты думаешь о… о…

— О красивых женщинах? — подсказал я. — А что в этом плохого? Война войной, а личная жизнь по расписанию. Кстати, это генерал Борисевич так говорит. Мудрый человек.

Таисия покачала головой, но я заметил, как дрогнули уголки ее губ. Княжна боролась с улыбкой и проигрывала.

— Знаете что, господин Васильков? — вдруг сказала она, и в ее голосе появилась решимость. — Я не позволю этой… этой контр-адмиралу Зиминой… Настасье… В общем, не позволю!

— Не позволите что? — я изобразил удивление.

— Не прикидывайся дурачком, Александр, — Таисия наклонилась вперед, и я уловил аромат ее духов. Что-то легкое, цветочное, совершенно не вяжущееся с военной формой. — Я слишком хорошо тебя знаю. Ты прекрасно понимаешь, что она в тебя влюблена. И что еще хуже — не собираешься этому сопротивляться. Скорее наоборот, сам намерен перейти в атаку при первой возможности. Ведь так?

Проницательность капитан-командора Романовой, как всегда, была на высоте. Я действительно заметил интерес Насти и, честно говоря, был не против. В конце концов, жизнь коротка, а на войне — особенно.

— И что вы предлагаете? — спросил я с искренним любопытством. — Запретите мне общаться с ней? Прикажете держаться подальше?

— Если потребуется — да! — выпалила Таисия, но тут же осеклась. — То есть… нет. То есть… О, да иди ты!

Она вскочила и отошла к окну, явно пытаясь взять себя в руки. Я молча наблюдал за ней, размышляя. Ревность Таисии была неожиданной, но… приятной? Мы знали друг друга много лет, прошли через десятки передряг, но всегда между нами была некая дистанция. Дружба — да. Взаимное уважение — безусловно. Но что-то большее?

— Тася, — мягко позвал я. — Посмотри на меня.

Она медленно повернулась. В глазах блестели непролитые слезы — то ли от злости, то ли от чего-то другого.

— Что между нами происходит? — спросил я прямо. — Мы же друзья. Старые боевые товарищи. Почему тебя так задевает возможность моих отношений?

Таисия молчала долго. Настолько долго, что я уже решил — не ответит. Но потом она глубоко вздохнула и произнесла:

— Потому что я… Потому что мы… Ох, Александр, ты же не слепой. Неужели не понятно?

— Вижу, — тихо ответил я. — Но одно дело видеть, другое — понимать. Тася, у нас война. К тому же через несколько часов здесь будет ад. Стоит ли сейчас…

— А когда стоит? — перебила она с горечью. — Когда Птолемей Граус будет бомбардировать планету? Или когда мы будем подписывать капитуляцию, если ничего не придумает? Александр, я устала смотреть, как другие женщины…

Она осеклась, явно сказав больше, чем собиралась. Я поднялся и подошел к ней. Таисия смотрела в окно, упрямо избегая моего взгляда.

— Тасёк, — я осторожно положил руку ей на плечо. — Ты же понимаешь, что ты для меня значишь? Я знаю тебя еще вот такой, — я ладонью указал рост княжны, когда первый раз ее увидел…

— Отлично, вот только я с того момента немного подросла, — хмыкнула она, немного покраснев от интимности момента и произнесенных слов. — Да, ты всегда умел разделять личное и службу. Это одновременно твое достоинство и проклятие. Но имейте в виду, Александр Иванович Васильков — я не сдамся без боя. Ни Граусу, ни этой вашей Насте.

Несмотря на серьезность момента, я не удержался от улыбки:

— Вы собираетесь воевать на два фронта, госпожа капитан-командор?

— Если потребуется — на десять! — Таисия наконец справилась со смущением, и в ее глазах горел знакомый огонь. — Я Романова, забыли? Мы не привыкли отступать.

Мы стояли так близко, что я чувствовал ее дыхание. Еще мгновение — и случилось бы что-то непоправимое. Что-то, что изменило бы все между нами навсегда.

Но момент прошел. Таисия отступила на шаг, взяв себя в руки. Я одернул себя. Снова княжна, снова офицеры. Маска вернулась на место, хотя и не так плотно, как раньше.

— Итак, — деловито произнесла она, возвращаясь к креслу. — Вы говорили, что попытаетесь договориться с Хромцовой и… Зиминой. Что именно вы планируете?

Я тоже вернулся на свое место, благодарный за возможность перевести разговор в более безопасное русло. Личные чувства — это прекрасно, но три сотни вражеских кораблей не будут ждать, пока мы разберемся в своих отношениях.

— План простой, — начал я. — Попытаюсь уговорить вице-адмирала Хромцову и, возможно, Зимину действовать сообща. Не как отдельные дивизии, а как единый кулак. Кораблей у Пегова и Гревса здесь у Суража-4 хватит для противодействия одной из эскадр противника — особенно с учетом наличия систем планетарной обороны.

— Ты уверен, что враг не ударит по столице всеми силами сразу? — спросила Таисия, и я отметил, как быстро она переключилась на деловой лад. Профессионально.

— Практически уверен. Смотри — флот первого министра разделился на три части и вошел в систему в трех разных точках, максимально удаленных друг от друга. Это классическая схема для одновременного удара по нескольким целям. Если бы они планировали атаковать только столицу, вошли бы единой группой для максимальной концентрации сил.

— Логично, — кивнула Таисия Константиновна. — Но тогда возникает другой вопрос. Даже если ты уговоришь этих взбалмошных адмиральш следовать за тобой, как угадать, где перехватить одну из эскадр противника? Куда они направятся?

Я откинулся в кресле, позволив себе загадочную улыбку. Это была ключевая часть моего плана, та самая безумная идея, которая могла все изменить.

— Действительно, стратегических точек, которые интересны врагу, в системе предостаточно, — согласился я. — Столица, запасы интария, верфи, Константинов Вал, промышленные комплексы… Казалось бы, как можно догадаться?

— И как? — Таисия подалась вперед, заинтригованная.

— А не нужно гадать, — я улыбнулся шире. — Есть одна точка в системе, мимо которой ни контр-адмирал Суровцев, ни тем более адмирал Шереметев, а именно они, помимо первого министра Грауса, находятся во главе двух из трех эскадр противника, пройти не смогут. Приманка, перед которой они не устоят. Гарантирую.

— Что за точка? — нетерпеливо спросила Тася. — Не тяни! Да говори же!

Я поднялся, подошел к окну и посмотрел на догорающий закат.

— Мимо которой, ни контр-адмирал Суровцев, ни тем более адмирал Шереметев пройти не смогут… — повторил я эхом своим же слова, смакуя момент.

Таисия встала рядом и толкнула меня кулачком в спину, явно сгорая от любопытства. Но я молчал, растягивая интригу. В конце концов, если мир рушится, почему бы не добавить немного драматизма?