Адмирал Империи – 56

Глава 10

Место действия: столичная звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора.

Точка пространства: 690 миллионов километров от Суража-4.

Борт линкора «Петропавловск»

Дата: 12 августа 2215 года.

— Господа, прошу за мной, — Шереметьев жестом пригласил своих адмиралов следовать в смежный отсек. — И постарайтесь не передраться по дороге.

Последняя фраза относилась к Усташи, который уже успел «случайно» наступить на ногу Суровцеву, когда они выходили с мостика. Молодой контр-адмирал вспыхнул было, но сдержался — все-таки в присутствии командующего флотом приходилось соблюдать приличия.

Малый зал для совещаний встретил их прохладой кондиционированного воздуха и запахом полироли — кто-то из денщиков явно постарался навести лоск перед важной встречей. В центре помещения стоял массивный дубовый стол, который выглядел так, словно его стащили из какого-нибудь земного музея.

— Красота! — Усташи плюхнулся в ближайшее кресло с таким энтузиазмом, что кожаная обивка жалобно скрипнула. — Настоящее дерево, настоящая кожа… Эх, не то что у нас на «Силистрии». У меня в кают-компании один пластик да синтетика. Зато практично — пролил кофе, протер тряпкой, и как новенькое!

— Это потому, что вы, вице-адмирал, не умеете ценить прекрасное, — Шереметьев выбрал кресло напротив от османа и уселся с преувеличенной прямотой спины. — На моем флагмане каждая деталь интерьера продумана до мелочей. Эстетика — это тоже часть боевого духа.

— Ага, особенно когда эту эстетику размазывает по переборкам после первого же попадания, — хмыкнул Усташи. — Красиво, спору нет. Но в бою мне милее старый добрый линкор с метровой броней, чем все ваши дизайнерские изыски.

— У меня на «Петропавловске» броня в полтора метра, — парировал, усмехнувшись, адмирал и активировал голографический проектор. — Но, мы здесь не для обсуждения интерьеров.

Система «Сураж» расцвела над столом во всей красе. Планеты медленно вращались по своим орбитам, астероидные поля мерцали тысячами точек, а известные позиции императорских сил отмечались красными маркерами.

— Господа, в свете изменившейся ситуации с этими чертовыми фортами нам надо решить, чьи эскадра куда направится, — Глеб Александрович ткнул пальцем в изображение столичной планеты, и оно послушно увеличилось. — Триста тринадцать кораблей против примерно ста десяти-ста пятнадцати у противника. Казалось бы, победа предрешена.

Он сделал паузу, разглядывая мерцающие огоньки вражеских кораблей. Каждый огонек — это сотни, а то и тысячи жизней. Люди, которые будут драться не на жизнь, а на смерть. И многие из них не увидят завтрашний день.

— Но император Иван и его адмиралы показали себя непредсказуемым противником. Они действуют нестандартно. Черт возьми, кто вообще додумался использовать форты как мобильные платформы? Это же надо было так вывернуть мозги!

— Глеб Александрович, при таком численном превосходстве любые хитрости противника обречены на провал! — отмахнулся вице-адмирал Усташи. — Нужно просто взять и врезать им всей армадой! Бах — и нету проблемы! Триста кораблей, это не шутки!

— Если бы все было так просто, — граф Шереметьев встал и начал ходить вокруг стола — старая привычка, помогавшая думать. — Валид, ты же понимаешь, что изначальный план был хитрее. Мы с вами не собирались тупо ломиться на столицу как баран на новые ворота.

— А что мы собирались? — невинно спросил Усташи, хотя прекрасно знал ответ.

— Мы собирались их обмануть. Обвести вокруг пальца, как зеленых курсантов на тактических учениях. Появление в разных точках системы, ложные маневры — одна эскадра якобы прет на столицу, две другие изображают атаку на второстепенные цели. Классика жанра — заставь противника разделить силы и засуетиться, а потом бей по частям.

— Умно, — кивнул Суровцев. — Но почему вы были уверены, что они клюнут?

Шереметьев остановился у иллюминатора, глядя на свою армаду. Даже отсюда было видно, как суетятся вокруг кораблей ремонтные боты, как перелетают от борта к борту челноки снабжения.

— При изначальном планировании я исходил из простой логики. Балтийский космофлот весь, от первого до последнего корыта, останется у Суража-4. Это их главная база — ремонт, снабжение, боеприпасы. Потеряешь базу — можешь записываться в покойники, потому что воевать будет нечем.

— Железная логика, — согласился Усташи. — Я бы на их месте тоже от базы ни на шаг. Лучше помереть героем на орбите, чем сдохнуть от голода где-нибудь в астероидах.

— Именно! А значит, расчет на разделение сил противника касался только дивизии Агриппины Хромцовой. Эта железная леди никогда не подчинялась балтийцам — слишком гордая, слишком независимая и к тому же ненавидит их, как и я. Скорее космос замерзнет, чем она начнет выполнять приказы какого-нибудь адмирал Пегова или Гревса.

— Откуда такая уверенность? — Суровцев нахмурился. — Война же. Личные амбиции должны отойти на второй план.

Усташи расхохотался так, что чуть не поперхнулся водой:

— Контр-адмирал, вы это серьезно? Личные амбиции на второй план? Да мы тут все только из-за личных амбиций и воюем! Кому император восьмилетний мешал? Да никому! Просто каждый петух хочет на его троне посидеть!

— Вице-адмирал, попрошу без оскорблений! — вспыхнул Суровцев.

— Какие оскорбления? Я просто констатирую факт. Или вы думаете, первый министр Граус из альтруизма воюет? Или наш уважаемый командующий?

— Валид, — предупреждающе произнес Шереметьев, строго посмотрев на своего дивизионного адмирала.

— Ладно-ладно, молчу, — осман поднял руки в примирительном жесте. — Просто не люблю, когда пытаются изобразить из дерьма конфетку. Мы все здесь не святые.

— Вернемся к делу, — Шереметьев решил не развивать опасную тему. — Так вот, все говорило о том, что Агриппина Хромцова будет действовать самостоятельно. И последняя информация от нашего человека из ближнего круга императора это подтверждала. В их лагере полный бардак — споры, склоки, никто никого не слушает. Главнокомандующего император так и не назначил.

— А может, и правильно сделал, — заметил Усташи. — Представляю, как бы Хромцова с балтийцами передрались за это кресло. Там бы такая заваруха началась!

— Кстати, а кто тот человек, что передает нам информацию? — заинтересовался Валериан Николаевич.

— Главная цель нашего разделения на три эскадры, — продолжил Шереметьев, полностью игнорируя вопрос Суровцева, как будто его не прозвучало, — заставить их распылить силы. Да, у них всего треть от наших сил. Но не забывайте — корабли модернизированные, экипажи опытные, а командиры… Черт, как бы я их ни ненавидел, но воевать они умеют.

— Особенно эта ваша Хромцова, — поддакнул Валид Усташи. — Я с ней пару раз встречался, еще когда султану служил. Страшная баба! В смысле, как противник страшная. Хитрая, как лиса, и злая, как… как очень злая лиса.

— Красноречиво, — язвительно заметил Суровцев.

— Зато понятно! А вы попробуйте воевать против женщины, которая умнее половины мужиков-адмиралов. Это же кошмар! Никогда не знаешь, что она выкинет. То минное поле из ниоткуда появится, то удар с «тыла», то вообще твои же союзники против тебя повернутся.

— В сочетании с системой планетарной обороны, — добавил Глеб Александрович Шереметьев, — императорский флот мог создать нам серьезные проблемы. Но если бы Хромцова ушла защищать какой-нибудь второстепенный объект…

— То задача упрощалась, — закончил Суровцев. — Блестящий план, господин адмирал. Жаль, что эти проклятые форты все испортили.

Шереметьев тяжело вздохнул — так вздыхают люди, у которых в последний момент из-под носа утащили верную победу:

— Согласен, все было прекрасно до момента, когда вдруг не всплыла информация об их новом, возможном применении. Я до сих пор не могу поверить — использовать стационарную оборону как мобильные платформы! Кто вообще мог до такого додуматься?

— Да любой, у кого мозги не по уставу работают, — пожал плечами Усташи. — Вы, русские, слишком любите традиции. Форты стоят на месте уже сто лет? Значит, и дальше должны стоять! А то, что у них двигатели есть — это так, для корректировки орбит.

— Легко рассуждать задним числом, — огрызнулся Суровцев.

— А я и не рассуждаю, я констатирую.

— Валид, давай без перехода на национальности, — прервал его Шереметьев. — Факт остается фактом — теперь мы не можем атаковать столицу всеми силами. Одна из эскадр должна рваться к переходу на «Лиду», чтобы захватить Вал. Это критически важно.

— Тогда наша победа на орбите Суража-4 становится менее очевидной, — Усташи задумчиво почесал шрам. — Две эскадры против их флота и планетарной обороны — это уже не так весело. Потери будут ого-го!

— Не все так плохо, — Шереметьев активировал на голограмме тактические расчеты. — Мы все-таки добились главного — дивизия Хромцовой, а это четверть сил противника, не будет участвовать в обороне столицы. Фактически, мы получили то, чего хотели, просто немного не так, как планировали.

— Почему вы так уверены, что к Валу пойдет именно пятая ударная? — спросил Суровцев. — Может, пошлют кого-то из балтийцев?

— Балтийцев? — Шереметьев рассмеялся. — Да вы представьте эту картину! Приходит Хромцова к императору и говорит: «Ваше Величество, отправьте меня охранять форты». А Пегов с Гревсом хором: «Нет, нас отправьте!» Да они друг друга передушат еще на старте!

— К тому же, — добавил Усташи, — старуха Хромцова ни за что не упустит шанс действовать самостоятельно. Подальше от ненавидящих её балтийцев, подальше от их склок.

— Именно, — кивнул Шереметьев. — Она первой вызовется на это задание. А император… или Васильков, кто там у них рулит, не знаю… с радостью согласятся.

Он повернулся к Усташи:

— Это я к тому, вице-адмирал, что победу над Балтийским флотом мы одержим. Даже с двукратным, а не трехкратным превосходством. Так что можешь не переживать.

— Да я и не переживаю! — Усташи откинулся в кресле с довольной ухмылкой. — Наоборот, рад! Тем более что моя эскадра будет в этот момент далеко от мясорубки. Ведь именно мои ребята будут штурмовать Константинов Вал, так?

— Именно твои, — подтвердил Глеб Александрович. — Задача не из легких, но…

— Постойте! — Суровцев вскочил так резко, что кресло покатилось назад. — Я думал, это миссия для меня и моих гвардейских крейсеров!

Повисла тишина.

А в голове молодого контр-адмирала в этот момент проносился целый ураган мыслей. Он уже все распланировал! Захват фортов, триумфальное возвращение, личный доклад первому министру. «Ваше превосходительство, позвольте преподнести вам ключи от Константинова Вала!» Граус бы расплылся в улыбке, похлопал по плечу… Может, даже вице-адмиральские погоны достал бы из ящика стола под впечатлением, как это уже было после сражения за Новую Москву-3.

А теперь что? Его явно отодвигают в сторону, и Валериану с его «золотыми» крейсерами достается роль статиста в чужом спектакле!

— Господин адмирал, — Суровцев попытался говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Позвольте заметить, что мои корабли идеально подходят для этой операции. Скорость, маневренность, новейшие системы наведения…

— И броня как у консервной банки, — вставил Усташи. — Красивые игрушки, спору нет. Но форты — это вам не учебные мишени. А еще там будет Хромцова…

— Я с ней легко справлюсь! — вскочил с кресла Валериан Николаевич.

— Ага, как справились, когда устроили погоню за двумя кораблями императора, — язвительно заметил осман. — Напомнить, чем закончилось?

— Это было…

— Стечение обстоятельств, знаю, — Усташи явно наслаждался моментом. — У вас, молодой человек, вечно какие-то обстоятельства. То Хромцова помешала, то балтийцы откуда-то выскочили. А что будет у Вала? Метеоритный дождь помешает?

— Хватит! — рявкнул Шереметьев. — Оба! Валериан Николаевич, мое решение окончательно. Ваши крейсера нужны мне в главном сражении.

— Но, господин адмирал…

— Контр-адмирал Суровцев! — голос Шереметьева стал ледяным. — Напоминаю, что вы и ваши корабли подчиняются мне как главнокомандующему операцией. Или вы ставите под сомнение мои приказы?

— Никак нет! Но…

— Никаких «но»! Вопрос решен. Еще одно слово — и я отстраню вас от командования вообще. Найдется кому покомандовать вашими крейсерами. Тот же капитан первого ранга Мельников с удовольствием примет эскадру.

Суровцев побледнел. Отстранение от командования — это конец карьеры. Позор, который не смоешь никакими подвигами. Пришлось прикусить язык, хотя внутри все кипело от обиды и злости.

— Слушаюсь, господин адмирал, — выдавил он сквозь зубы.

— Вот и прекрасно, — Шереметьев кивнул. — Садитесь.

Валериан опустился обратно в кресло, уставившись в стол. В груди горела обида — нет, не просто обида. Ненависть. К Шереметьеву, который его унизил. К Усташи с его ехидными комментариями. Ко всему этому тихоокеанскому клану, который держится друг за друга и не дает чужакам пробиться наверх.

А Усташи тем временем размышлял о своем. Умный осман прекрасно понимал расклад сил. «Золотые» крейсера Суровцева пойдут на убой — либо как первая волна атаки, либо как приманка для орудий противника. Шереметьев пожертвует ими без колебаний, чтобы сохранить свои линкоры. Старая как мир тактика — чужими руками жар загребать.

Сам Валид в любом случае оставался в выигрыше. Победят у столицы — слава достанется Шереметьеву. Проиграют — опять же спросят с командующего. А вот захват Константинова Вала — это персональная миссия. Успех будет только его, Усташи. На провал уверенный в себе осман даже не рассчитывал, смотря на это, как на нечто фантастическое.

— Глеб Александрович, — вице-адмирал Усташи решил перевести разговор в конструктивное русло, пока Суровцев окончательно не взорвался изнутри от гнева и не лопнул. — У меня есть вопрос по существу. Вы уверены, что к Валу пойдет только ведьма Хромцова? Может, император подстрахуется, отправит еще кого-то?

— Тогда Балтийский космофлот будет критически ослаблен у столичной планеты, — Шереметьев покачал головой. — Отправить две дивизии из четырех — это самоубийство в предверии генерального сражения. Даже ребенок это поймет.

— Ну, а если все-таки? — в голосе присоединившегося к беседе контр-адмирала Суровцева появилась надежда. Может, еще не все потеряно? — Вы не знаете Василькова. Он способен на любую авантюру. И форты точно не отдаст без боя!

— При чем тут Васильков? — удивился Шереметьев.

— Как при чем? Это же очевидно! Идея с мобильными фортами — явно его рук дело. Слишком нестандартно для обычных космофлотских. Значит, он сейчас при императоре главный стратег. А может, и вообще негласный главком.

— С чего ты взял? — прищурился Глеб Александрович.

— Зная этого… — Суровцев чуть не сказал «подонка», но вовремя сдержался, — карьериста и его умение втираться в доверие, другого варианта не вижу. Он же, как клещ — вцепится и не отпустит, пока своего не добьется.

Валериан наклонился вперед, понизив голос:

— Господин адмирал, подумайте. Если Васильков уговорит императора отправить к Константинову Валу две дивизии, у вице-адмирала Усташи могут быть серьезные проблемы. Не лучше ли подстраховаться? Послать туда мои крейсера — мы быстрее, маневреннее. Успеем перехватить форты до подхода основных сил противника.

Усташи вскочил, опрокинув стакан. Вода растеклась по столу, но никто не обратил внимания.

— Ах ты, щенок недоделанный! — заревел осман. — Это что, намек на то, что я не справлюсь? Да я флоты громил, когда ты еще молоко материнское сосал! Девяносто кораблей против тридцати — это даже не бой, это избиение младенцев!

— Я просто высказываю разумные опасения! — огрызнулся Суровцев. — Если там у противника будет к примеру шестьдесят кораблей…

— Если их там будет хоть двести, я все равно их размажу и раскидаю по пространству! — Усташи ударил кулаком по столу. — Потому что я — Валид Усташи, а не какой-то сопляк, который двух беглецов поймать не может!

— Слушайте, вы!.. — Суровцев тоже вскочил.

— ХВАТИТ! — воскликнул Шереметьев с такой силой, что оба заткнулись. — Сели оба! Быстро!

Адмиралы нехотя опустились в кресла, продолжая сверлить друг друга взглядами.

— Я смотрю, вы совсем охренели, — Шереметьев перешел на простой флотский язык. — Перед боем устроили базарную склоку! Как продавцы на рынке, честное слово!

— Господин адмирал… — начал было Суровцев.

— Молчать! — Шереметьев встал, возвышаясь над сидящими. — Решение принято и обсуждению не подлежит. Вице-адмирал Усташи идет к Валу. Контр-адмирал Суровцев — к столице. И если я еще раз услышу хоть писк недовольства, клянусь, отправлю вас обоих в тыл считать консервные банки! Ясно?

— Так точно, — буркнул Усташи.

— Слушаюсь, — процедил Суровцев.

— Теперь по делу. Валид, ты прав — шестьдесят кораблей маловероятны. Но даже тридцать под командованием Агриппины Ивановны Хромцовой — это серьезный противник. Не расслабляйся.

— Да я и не собирался, — осман пожал плечами. — Старуха еще та штучка.

— Вот именно. Так что действуй осторожно, но решительно. Форты — приоритетная цель. Если получится захватить управление и развернуть их против столицы — вообще красота будет. Успеешь?

— Сделаю все возможное, — кивнул Усташи. — А этот золотой мальчик пусть пока балтийцев развлекает.

Суровцев промолчал, но взгляд его говорил красноречивее любых слов. В нем читалось обещание — когда-нибудь этот проклятый осман пожалеет о своих словах.

— Кстати, о балтийцах, — Шереметьев вернулся к карте. — Валериан Николаевич, у тебя будет особое задание. Сделаешь крюк при подходе к столице. Изобразишь маневр в сторону Суража-5 — это их резервная база с ремонтными доками.

— Ложная атака? Как и планировали?

— Именно. Покажешь, что идешь туда, заставишь их гадать — то ли защищать столицу, то ли спасать базу. В идеале они пошлют туда еще одну дивизию. Тогда у главных сил будет еще легче.

— Понял, выполню, — кивнул Валериан Николаевич.

— Добро, — Шереметьев потер руки. — План простой и красивый. Усташи берет под контроль форты, мы с господином Суровцевым идем на столицу. Победа за нами.

— Если все пойдет по плану, — заметил Валериан. — А то знаете, как оно бывает. Планируешь одно, а получается совсем другое. Поэтому всегда нужен запасной вариант.

— У нас есть запасной вариант, — заверил Шереметьев. — Называется «превосходящие силы». Даже если что-то пойдет не так, триста кораблей — это аргумент, против которого сложно спорить.

— Вот это правильно! — одобрил Усташи. — Сила есть — ума не надо!

— Это ваш девиз? — не удержался Суровцев.

— Нет, это реальность войны, мальчик, — осман посерьезнел. — Можешь быть семи пядей во лбу, но если против тебя втрое больше стволов — все твои пяди не помогут. Физику и статистику, как говориться, в космосе не обманешь.

— Ладно, философы, — адмирал Шереметьев отключил голограмму и встал из-за стола. — Летите по кораблям, готовьтесь к выступлению. Через полчаса начинаем движение.

— Есть! — Усташи поднялся, потягиваясь. — Пойду своих головорезов проверю. А то они без меня совсем распоясались.

С этими словами осман отдал честь командующему и направился к выходу.

— Удачи тебе, Валид, — напутственно проводил своего дивизионного адмирала граф Шереметьев.

— Удача меня любит, Глеб Александрович, — усмехнулся осман, показав белые зубы. — Хотя, знаете, иногда таки сюрпризы преподносит… Ладно, увидимся у центральной планеты, куда я через сутки приволоку на буксирах все ваши форты!

Он вышел, оставив Шереметьева и Суровцева наедине. Молодой контр-адмирал сидел, уставившись в стол.

— Валериан Николаевич, — мягко сказал Шереметьев. — Не расстраивайтесь. У вас будет шанс отличиться.

— Разумеется, господин адмирал, — сухо ответил Суровцев. — В качестве пушечного мяса.

Шереметьев хмыкнул. Мальчишка не дурак — прекрасно понимает свою роль в предстоящем сражении.

— Война требует жертв, — философски заметил он. — Но эти жертвы не будут напрасными.

— Особенно если жертвуют не своими кораблями, — тихо произнес Суровцев.

— Что вы сказали?

— Ничего, господин адмирал. Разрешите идти?

— Идите. И помните — от слаженности наших действий зависит успех всей операции. Личные амбиции оставьте на потом.

— Слушаюсь.

Суровцев поднялся, четко отдал честь и вышел. Шереметьев остался один в опустевшем зале для совещаний. Некоторое время он сидел, глядя на погасший проектор, затем тяжело поднялся и направился обратно на мостик.

В командирском кресле было удобно — эргономичная конструкция, учитывающая все особенности человеческого тела. Можно было сидеть часами без усталости. Что Шереметьеву, собственно, и предстояло.

Он откинулся на спинку, прикрыв глаза. В голове крутились сомнения. План хорош, но… Этот проклятый Васильков. Суровцев прав — слишком уж нестандартно мыслит бывший подчиненный. И эти форты — явно его идея.

«А что, если он действительно уговорит балтийцев? — думал Шереметьев. — Например, ту же Настасью Зимину следовать за Хромцовой. Молодая, амбициозная… и, говорят, неравнодушна к красивым мужчинам. А Васильков всегда умел очаровывать дам».

Воспоминания нахлынули некстати. Молодой лейтенант Васильков на приеме в честь Дня Космофлота. Танцует с женой командира соседней дивизии, что-то шепчет ей на ухо, она смеется… А муж стоит в стороне с каменным лицом, зная, что мальчишка просто мастер дуэли на саблях… Уже тогда было понятно — парень умеет находить подход к женщинам.

«Нет, — отмахнулся от сомнений адмирал Шереметьев. — Даже если Зимина и клюнет на его чары, остальные балтийцы не дадут. Они помнят, кто убил Юзефовича и захотят встретить меня во всеоружии. Не отпустят еще одну дивизию, оставив столицу беззащитной».

— Господин адмирал, — подошел старпом. — Все корабли докладывают о готовности к маневру.

— Хорошо. Передайте по флоту — начинаем через тридцать минут.

— Есть!

Шереметьев активировал общефлотский канал связи:

— Всем адмиралам. Говорит командующий. Начинаем перестроение согласно плану операции. Первая эскадра вице-адмирала Усташи — курс на точку гамма, далее к переходу «Сураж-Лида». Вторая эскадра контр-адмирала Суровцева — движение через точку дельта с демонстрацией у Суража-5. Третья эскадра остается под моим командованием — прямой курс на Сураж-4. Удачи всем. Конец связи.

Мостик наполнился деловой суетой. Штурманы прокладывали курсы, связисты координировали перестроение. Огромная военная машина приходила в движение.

Через иллюминаторы было видно, как корабли начинают перестраиваться. Сначала медленно, словно нехотя, затем все быстрее. Линкоры, крейсера, эсминцы, вспомогательные суда — все выстраивались в три отдельные группировки.

«Жребий брошен», — подумал Шереметьев, наблюдая за маневрами своего флота. — «Или победа, или позор. Третьего не дано».

— Пять минут до начала маневра, — доложил штурман.

— Хорошо. Всем приготовиться.

Шереметьев в последний раз окинул взглядом свою армаду. Триста боевых кораблей. Мощь, способная сокрушить любого врага.

— Время, — тихо сказал штурман.

— Начинаем маневр, — приказал Шереметьев. — Да поможет нам Бог.

Три эскадры начали отходить друг от друга, выстраиваясь в походные колонны, и каждая постепенно уходила в своем направлении…