Адмирал Империи – 56

Глава 7

Место действия: столичная звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора.

Точка пространства: орбита столичной планеты Сураж-4.

Борт линкора «Афина».

Дата: 11 августа 2215 года.

Офицерский вельбот мягко вошел в ангарную палубу «Афины», и я с облегчением покинул тесную кабину. Как ни странно, именно здесь, на борту флагманского корабля Таси, я чувствовал себя как на «Одиноком». Запах машинного масла вперемешку с озоном от работающих силовых установок, гул систем жизнеобеспечения, металлический привкус переработанного воздуха — все это было привычным и успокаивающим после дворцовых интриг и тайных посланий на песке.

— Господин контр-адмирал! — ко мне подбежал вахтенный офицер. — Добро пожаловать на борт! Кавторанг Жила ждет вас на мостике, а капитан второго ранга Пападакис…

— Дай угадаю, — перебил я паренька. — Айк с кем-то ругается?

— Так точно, господин адмирал!

Я усмехнулся. Некоторые вещи никогда не меняются. Айк Пападакис мог найти повод для скандала даже в пустом космосе.

— Передай обоим — жду в своей каюте через десять минут.

— Есть!

Я направился к лифту, по пути отвечая на приветствия членов экипажа. Моя каюта встретила меня привычным полумраком. Я включил освещение, налил себе стакан воды из графина — горло пересохло от напряжения последних часов — и опустился в кресло за рабочим столом. Времени оставалось все меньше.

Гораздо раньше, чем через десять минут дверь подала сигнал и после моего одобрения открылась и на пороге показались мои помощники. Кавторанг Жила вошел своей обычной пружинистой походкой вразвалочку, а ним влетел капитан второго ранга Пападакис, жестикулирующий так энергично, что казалось, он пытается взлететь.

— … и я ему говорю: «Слушай, умник, если ты еще раз назовешь мою схему энергораспределения „нестандартной“, я тебе покажу нестандартное применение плазменного резака!» А он мне отвечает: «Капитан Пападакис, угрозы физической расправой противоречат уставу!» Устав ему подавай! Да я этот устав…

— Айк, — я поднял руку. — Потом расскажешь. Сейчас у нас дела поважнее.

— Важнее моего спора с этим тупоголовым сыном ржавой гайки Бобом? — Пападакис осекся под моим взглядом. Его смуглое лицо — наследие греческих предков — приняло обиженное выражение. — Ладно, слушаю.

— Садитесь оба, — я указал на кресла. — То, что я сейчас скажу, не должно покинуть эту каюту. Ясно?

Жила кивнул молча. Айк закатил глаза, отчего стал похож на обиженного подростка, несмотря на свои тридцать пять лет:

— Александр Иванович, выкладывай, не тяни!

— Император назначил меня инспектором космофлота, — начал я. — И вы оба с этой минуты — мои помощники. Официально мы будем проводить инспекцию технических служб. Неофициально…

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Как объяснить безумный план, не раскрывая всех карт?

— Неофициально мы готовим операцию, от которой зависит судьба системы. Мне нужны технические специалисты. Много специалистов. Инженеры систем управления, операторы автономных платформ, просто грамотные техники и монтажники.

— Сколько? — деловито уточнил Жила, доставая планшет.

— Минимум двадцать пять полных бригад. Плюс все доступные инженеры по энергетическим установкам.

Айк присвистнул, и его густые брови взлетели к линии волос:

— Ты хочешь ободрать весь флот как липку? Командиры кораблей взвоют!

— Пусть воют, — отрезал я. — У нас есть императорский мандат. Аристарх Петрович, ты займешься кораблями дивизий. Обзвони флагманы, поговори со старшими инженерами. Объясни, что это временно, но критически важно.

— Понял, — кивнул Жила. — А какую причину указывать в требованиях?

— Особые поручения императора. Инспекция выявила необходимость срочной переподготовки технического персонала. Что-то в этом духе.

— То есть врать, — констатировал Айк, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— То есть не раскрывать всей правды, — поправил я. — Аякс, ты займешься гражданским сектором. Орбитальные верфи, ремонтные доки, даже планетарные предприятия. Нам нужны лучшие.

— А что мы вообще затеваем? — Пападакис наклонился вперед, и в его карих глазах заплясали искорки любопытства. — Не то чтобы я сомневался, но хотелось бы знать, во что ввязываюсь. В прошлый раз, когда ты говорил про «особое поручение», мы чуть коней не двинули.

— Это было давно, — отмахнулся я. — И ведь не двинули…

— Только потому, что я был рядом! — возмутился Айк.

— Не отвлекайся, — я строго посмотрел на своего друга. — В общем, если план сработает, мы получим преимущество, которого враг не ожидает. Если нет… впрочем, о плохом давайте не будем.

— Обнадеживает, — пробормотал Айк, почесывая подбородок. — Ладно, верю тебе на слово, господин контр-адмирал. Когда начинать?

— Прямо сейчас. И еще твой «2525» станет вторым центром управления. Подготовь крейсер к приему дополнительного оборудования и персонала.

— Дополнительного оборудования? — Пападакис нахмурился. — Какого именно? У меня и так каюты забиты под завязку!

— Узнаешь, когда придет время. Вопросы?

Жила покачал головой. Айк выглядел так, будто у него тысяча вопросов, но он сдержался:

— Вопросов нет. Но теперь ты мне должен еще и бутылку того самого коньяка с Новой Армении. Двадцатилетнего!

— Договорились, — я встал, давая понять, что совещание окончено. — Действуйте. И помните — времени мало. Нужно управиться за пару часов максимум.

Мои помощники покинули каюту, и через несколько минут эфир взорвался переговорами. Я включил коммуникатор и с улыбкой слушал, как разворачивается организованный хаос.

— … требование инспекции флота! — гремел голос Жилы с металлическими нотками человека, привыкшего, чтобы его приказы выполнялись. — Мне плевать на ваши возражения, командор Мухин! Приказ подписан лично главным инспектором!

— Аристарх Петрович, да вы хоть понимаете, что творите? — отвечал хриплый голос командора. — У меня половина систем на профилактике! Без техников корабль превратится в груду металлолома! Это саботаж!

— Это временная мера, — терпеливо объяснял Жила. — Ваши специалисты вернутся через сутки-двое. Живые и здоровые.

— А если не вернутся? — рычал Мухин. — Вы мне тогда новых нарисуете?

На другой частоте бушевал Айк:

— Послушай, ты, недоделанный сын калькулятора и паяльной лампы! Мне нужны твои лучшие инженеры, и они мне нужны сейчас! Что значит «они заняты»? Плевать я хотел на твою занятость!

— Капитан Пападакис, — раздался усталый голос начальника одной из верфей, — вы не можете просто прийти и забрать половину моего персонала! У нас контракты, обязательства, профсоюз в конце концов!

— Профсоюз? — взвизгнул Айк. — Да я твой профсоюз вместе с тобой в чёрную дыру запущу! Это приказ инспекции, кретин! Военное положение, забыл?

— Но у нас график! Сроки! Контракт с флотом на ремонт ваших же кораблей!

— Слушай сюда, любитель графиков, — голос Айка стал опасно тихим. — Или ты сейчас же выделяешь мне двадцать лучших инженеров, или я лично приеду и устрою такую инспекцию, что ты до конца жизни будешь ремонтировать санузлы на грузовых баржах. Понял?

Я невольно усмехнулся. Если Айк — это образец дипломатии, взялся за дело, он его выполнит.

Следующий час прошел в лихорадочной подготовке. Я составлял списки необходимого оборудования, параллельно обдумывая свой следующий шаг. Хромцова и Зимина. Без их дивизий план обречен на провал. Но как убедить двух амбициозных дамочек работать вместе? Они терпеть друг друга не могут с тех пор, как погиб Юзефович, а корабли Агриппины Ивановны и графа Шереметьева раскидали по космосу наших сегодняшних союзников-балтийцев.

Коммуникатор на столе мигнул. Зашифрованный канал, высший приоритет. Я активировал защитные протоколы и принял вызов.

На экране появилось лицо Агриппины Ивановны Хромцовой. Даже через помехи шифрования было видно, что вице-адмирал чем-то встревожена. Ее обычно идеально уложенные седые волосы слегка растрепались, а в уголках губ залегли жесткие складки.

— Александр Иванович, — начала она без предисловий. — Что за цирк устроили твои помощники? Жила обдирает мою дивизию как липку! Только что пытался забрать всю смену техников с моей «Паллады»!

— Здравствуйте, Агриппина Ивановна, — я старался говорить спокойно. — Это необходимо для… специальной миссии.

— Миссии? — она прищурилась, и морщинки в уголках глаз стали заметнее. — И почему я узнаю об этом от своих подчиненных, а не от тебя лично?

— Потому что канал может прослушиваться, — я понизил голос. — Нам нужно встретиться. Лично. Есть план, но обсуждать его можно только с глазу на глаз.

Хромцова молчала несколько секунд, постукивая пальцем по чему-то за кадром, затем кивнула:

— Хорошо. Когда?

— Через полчаса. На «Афине». И… это действительно важно, Агриппина Ивановна.

— Понимаю, — в ее голосе появилась теплота. — Буду. И Александр Иванович… надеюсь, ты знаешь, что делаешь. В твоем возрасте пора бы перестать играть в тайные операции.

— В моем возрасте, — парировал я, — самое время их проводить. Опыт уже есть, а до маразма еще далеко.

Она усмехнулась и отключилась.

Одна есть. Осталась Зимина.

— Александр Иванович? — ее лицо появилось на экране, и я отметил, как расцвела улыбка. Даже через не самую качественную связь было видно, как блеснули ее темные глаза. — Какой приятный сюрприз! Соскучились?

— Здравствуйте, Настасья Николаевна, — я невольно улыбнулся в ответ. — Мне нужна ваша помощь. Можете прилететь на «Афину»?

— Конечно! — энтузиазм в ее голосе был очевиден. — Когда?

— Сейчас. Это… рабочая встреча.

— Рабочая? — она слегка нахмурилась, и я заметил, как она поправила и так идеально лежащую прядь волос. — Только мы вдвоем?

— Нет, — я сделал глубокий вдох. — Будет еще вице-адмирал Хромцова.

Улыбка исчезла с лица Зиминой как ветром сдуло:

— Хромцова? Серьезно? Контр-адмирал, если это какая-то шутка…

— Это важно, Настасья Николаевна. Критически важно. Речь идет об операции, которая может спасти систему.

— Вы все-таки что-то придумали? — недоверие в ее голосе было почти осязаемым. — Но почему я узнаю об этом только сейчас? И почему с Хромцовой? Она же… она же старая перечница, которая видит во мне только выскочку!

— Потому что мне нужны обе ваши дивизии, так как на Гревса и тем более Пегова я рассчитывать не могу. И потому что времени объяснять по отдельности нет. Настасья Николаевна, пожалуйста. Я бы не просил, если бы не было действительно важно.

Она молчала так долго, что я уже решил — откажется. На экране было видно, как она кусает нижнюю губу — жест, который я заметил у нее еще во время первой встречи. Потом тяжело вздохнула:

— Ладно. Но вы мне будете должны, Александр Иванович.

— Договорились, — облегченно выдохнул я. — Спасибо.

— Еще не за что благодарить, — отрезала она. — Надеюсь, вы не пожалеете, что свели нас с этой… с вице-адмиралом Хромцовой в одной каюте.

Связь прервалась, оставив меня наедине с нехорошими предчувствиями.

Следующие тридцать минут пролетели в хлопотах. Технические команды начали прибывать на «Афину» — сначала по одной-две, потом целыми группами. Ангарная палуба превратилась в муравейник. Техники с разных кораблей сновали туда-сюда, таща оборудование и личные вещи, переругиваясь и выясняя, кто кому подчиняется.

— Порядок! — гремел голос Жилы через громкоговорители. — Команды с 18-ой «линейной» — в грузовой отсек три! С 5-ой «ударной» дивизии — отсек пять! Остальные — ждут распределения!

Я спустился в ангар, чтобы лично проконтролировать процесс. Картина была впечатляющей — несколько сотен человек в форме разных подразделений, горы оборудования, хаос организованного безумия.

— Господин контр-адмирал! — ко мне подбежал взмыленный младший офицер. — Кавторанг Жила приказал доложить — прибыло уже девятнадцать бригад. Остальные на подходе.

— Отлично. Где Пападакис?

— Капитан лично вылетел на верфь. Последнее сообщение… — офицер замялся. — Он сказал цитирую: «Если этот сукин сын еще раз назовет мои требования необоснованными, я засуну ему его необоснованный диплом в необоснованное место». Конец цитаты.

Я удовлетворенно покачал головой и направился обратно в каюту, куда и попросил по прибытии проводить адмиралов Хромцову и Зимину.

Обе дамы взошли на палубу «Афины» с точностью до минуты — их шаттлы сели практически одновременно, словно они соревновались даже в этом. Агриппина Ивановна в каюте появилась первой. Строгий вид, никаких украшений кроме наградных планок, седые волосы убраны в тугой пучок — сама деловитость. Но я знал ее достаточно хорошо, чтобы заметить напряжение, как она сжимает левый кулак — старая привычка как перед боем.

— Александр Иванович, — она кивнула. — Надеюсь, это действительно стоит моего времени. У меня техосмотры в дивизии отменены из-за твоей реквизиции моих ребят.

— Стоит, — заверил я. — Спасибо, что пришли.

— Пока не за что благодарить, — сухо ответила она.

Настасья Николаевна появилась через тридцать секунд — ровно столько, чтобы не опоздать, но и не выглядеть слишком нетерпеливой. В отличие от Хромцовой, она явно постаралась с внешним видом — форма сидела идеально, подчеркивая фигуру, темные волосы уложены в сложную прическу, которая одновременно соответствовала уставу и выглядела элегантно, даже легкий макияж. Боевая раскраска, подумал я.

— Александр Иванович, — она одарила меня теплой улыбкой, затем перевела ледяной взгляд на Хромцову. — Вице-адмирал.

— Контр-адмирал, — так же холодно ответила Агриппина Ивановна.

Температура в приемной упала градусов на десять. Я поспешно хлопнул в ладони, обращая на себя внимание:

— Спасибо, что согласились прийти, — начал я. — То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. У меня есть план. Безумный, рискованный, но это единственный шанс остановить флот Грауса.

— Мы слушаем, — холодно произнесла Хромцова.

— С нетерпением, — добавила Зимина, бросив косой взгляд на старшую коллегу.

Я глубоко вдохнул и начал излагать суть операции. Константинов Вал, разделение фортов, мобильные группы, ложная утечка информации. Говорил минут пятнадцать, стараясь не упустить важных деталей, но и не вдаваться в технические подробности.

Когда я закончил, в каюте повисла тишина. Хромцова задумчиво постукивала пальцами по подлокотнику — старая привычка, означавшая, что она просчитывает варианты. Зимина смотрела на меня с выражением восхищения пополам с недоверием.

— Это… амбициозно, — наконец произнесла Агриппина Ивановна. — Безумно, но может сработать. Вопрос в том, как мы координируем действия двух дивизий без единого командования?

— Вот для этого я и мечтаю увидеть вас работающими вместе, — я повернулся к обеим. — Забудьте о разногласиях, о соперничестве. Сейчас речь идет о выживании.

— Легко сказать «забудьте», — фыркнула Настасья Николаевна. — Но я не собираюсь подчиняться…

— И никто не просит тебя подчиняться, девочка! — резко перебила Хромцова. — Типичное самомнение молодежи — думаешь, все хотят тобой командовать!

— Девочка⁈ — Зимина вскочила с кресла, ее глаза сверкнули. — Да я в свои годы сделала больше, чем иные за всю карьеру! И не надо мне тыкать!

— А что, правда глаза колет? — Хромцова тоже поднялась. — Получила погоны по блату и возомнила себя Нахимовым!

— По блату? — голос Зиминой поднялся на октаву. — Это я-то по блату? Я этих орлов кровью заработала! В отличие от некоторых, кто протанцевал на балах у императора дольше, чем просидел в командирском кресле!

— Ах, ты шмакодявка! — Хромцова побагровела, вскакивая с кресла. — Да я воевала, когда ты еще под стол пешком ходила!

— Дамы! — я повысил голос, но они меня не слышали.

— … а ты что сделала, кроме как красоваться перед камерами? — продолжала Хромцова. — «Самый молодой контр-адмирал флота»! Пиар-проект! Тьфу!

— Закройте свой рот, госпожа вице-адмирал, — Зимина встала и сделала шаг вперед.

— Ну, змея, ты сама напросилась! — Агриппина Ивановна положила руку на эфес.

— Хватит! — рявкнул я так, что задрожала голограмма системы, висевшая над столом. — Обе! Немедленно!

Они замерли, тяжело дыша, сверля друг друга взглядами. Я воспользовался паузой:

— У нас осталось меньше семи часов! Семь часов, вы понимаете? Пока вы выясняете, кто из вас круче, триста вражеских кораблей приближаются! Хотите продолжать этот детский сад? Пожалуйста! Но тогда объясните потом экипажам своих кораблей, почему их адмиралы предпочли личные амбиции общему делу!

— Александр Иванович прав, — неожиданно сказала Хромцова, и в ее голосе появились усталые нотки. — Мы ведем себя как курсантки.

— Согласна, — нехотя признала Зимина. — Хотя курсанткой здесь была только одна из нас.

— Настасья Николаевна! — предупреждающе произнес я.

— Простите, — она опустила голову. — Вырвалось.

Повисла неловкая пауза. Потом Зимина, увидев мольбу в моих глазах, вздохнула:

— Знаете что, Агриппина Ивановна? Давайте на время забудем наши разногласия и немного поработаем вместе ради спасения системы, императора и наших кораблей.

Она протянула руку. Хромцова смотрела на нее несколько секунд, потом тоже протянула свою:

— Согласна. Но это не значит, что я согласна с вашей оценкой моей карьеры.

— А я не согласна с вашей оценкой моей, — парировала Настасья. — Но это можем обсудить после победы.

— Договорились, — кивнула Хромцова.

Рукопожатие вышло коротким и формальным, но это уже был прогресс.

— Отлично, — я облегченно выдохнул. — Теперь к деталям. Агриппина Ивановна, ваша дивизия…

Следующий час мы обсуждали тактику. Кто какой сектор прикрывает, как координировать действия, какие позывные использовать. Мои новые союзницы профессионально обсуждали технические вопросы, лишь изредка обмениваясь колкостями.

— … и не вздумайте лезть вперед со своими линкорами, — предупредила Хромцова. — Знаю я вашу манеру — таранить все, что движется.

— Это называется агрессивная тактика, — огрызнулась Зимина. — В отличие от вашей любви прятаться за минными полями.

— Дамы, — устало произнес я. — Мы же договорились.

— Это рабочее обсуждение, — невинно заметила Хромцова. — Я просто высказываю профессиональное мнение о тактических предпочтениях коллеги.

— И я высказываю ответное мнение, — добавила Зимина.

Я покачал головой. По крайней мере, они уже не кричали друг на друга.

Когда основные вопросы были решены, адмиралы поднялись.

— Нужно возвращаться на флагманы, — сказала Агриппина Ивановна. — Пора выстраивать походные колонны.

— Согласна, — кивнула Зимина, поправляя прическу. — Кстати, Александр Иванович, вы так и не сказали — кто будет координировать наши действия во время операции?

Я понял, что это проверка. Обе ждали моего ответа.

— Я буду передавать общие указания, — дипломатично ответил я. — Но тактические решения каждая принимает самостоятельно, исходя из обстановки.

— Разумно, — одобрила Хромцова.

— Согласна, — поддержала Зимина.

Я проводил их до ангара. У шаттлов они остановились.

— Знаете, — вдруг сказала Хромцова. — У вас действительно неплохая тактическая подготовка. Для выскочки.

— Спасибо, — ответила Настасья Николаевна. — У вас тоже, несмотря на немолодые годы, еще остались проблески космофлотоводческого таланта.

Они посмотрели друг на друга, и вдруг обе усмехнулись. Не подружились, нет. Но хотя бы признали компетентность друг друга.

— До встречи в секторе боя, — бросила Хромцова, поднимаясь по трапу.

— Постарайтесь прибыть вовремя, — ответила Зимина, направляясь к своему шаттлу. — И Александр Иванович? Мы еще не закончили наш разговор. Тот, который начали в резиденции.

Она скрылась в шаттле прежде, чем я успел ответить. Хромцова, услышав последнюю фразу, хмыкнула:

— Осторожнее, Александр Иванович. Молодые да ранние — они опасны. Особенно когда влюблены.

— Агриппина Ивановна…

— Ничего не говорю, — она подняла руки. — Но предупреждаю — эта точно своего не упустит. Характер нордический, выдержанный. В мужиков влюбляется редко, но метко.

С этими словами она скрылась в своем шаттле, оставив меня в полном смущении.

Я стоял между взлетающими челноками, провожая взглядом обеих. Когда шаттлы исчезли, почувствовал, как напряжение отпускает. Первый раунд за мной.

— Господин контр-адмирал! — ко мне подошел кавторанг Жила. — Прибыли последние команды. Всего двадцать шесть бригад и сорок три инженера-энергетика. Пападакис тоже вернулся, привез специалистов с верфей.

— Отлично. Собери всех бригадиров в конференц-зале через пятнадцать минут.

— Есть!

Я направился в конференц-зал, мысленно готовя речь. Убедить несколько сотен техников рисковать жизнью ради плана, который они не понимают — задача не из легких.

Зал был забит до отказа. Бригадиры — мужчины и женщины разного возраста, в форме разных подразделений — смотрели на меня с выражениями от любопытства до открытой враждебности. Особенно недовольно выглядели гражданские специалисты.

В первом ряду сидел худощавый мужчина лет пятидесяти с лицом, похожим на сморщенное яблоко — главный инженер орбитальной верфи номер три. Рядом с ним — молодая женщина в замасленном комбинезоне, на нагрудном кармане которого красовалась нашивка «Лучший специалист месяца». Дальше — бригадир, огромный детина с руками как ковши экскаватора и добродушным лицом.

— Господа, — начал я. — Благодарю, что откликнулись на вызов. Понимаю, многие недовольны, что их выдернули с рабочих мест. Но то, что я скажу сейчас, изменит ваше отношение.

— Да говорите уже! — крикнул кто-то из задних рядов. — Нечего тянуть резину! У меня недособранный реактор остался!

— А у меня жена рожает! — добавил другой голос. — Обещал быть рядом!

— Хорошо, — я кивнул. — Буду краток. Три часа назад в систему вошли три вражеские эскадры.

Зал зашумел как растревоженный улей. Кто-то выругался, кто-то присвистнул. Женщина в комбинезоне побледнела.

— Это для вас они враги! — воскликнул пожилой инженер с верфи, вскакивая. — При чем тут мы? Мы не военные и ни на чьей стороне!

— При том, — жестко ответил я, — что система «Сураж» объявлена мятежной. Мы все — от адмирала до последнего техника — теперь враги государства в глазах первого министра Грауса. И поверьте, он будет действовать соответственно.

— Это неправда! — выкрикнула женщина. — Мы гражданские! Мы не воюем! У меня дочка, ей всего пять лет!

— А у меня внуки! — поддержал ее кто-то из задних рядов.

— Вы находитесь в системе, где базируется Балтийский космофлот, — терпеливо объяснил я. — Флот, который два месяца назад сражался против правительственных сил. Думаете, Граус будет разбираться, кто тут военный, а кто гражданский? Для него вы все — пособники мятежников.

— Но это же бред! — бригадир ударил своим огромным кулаком по столу. — Какие мы мятежники? Мы просто работаем!

— Именно, — согласился я. — Но попробуйте это объяснить адмиралам Птолемея Грауса, когда они начнут орбитальную бомбардировку. Думаете, они будут слушать?

Шум усилился. Я поднял руку, призывая к тишине:

— Более того! Большинство военных объектов расположены рядом с гражданскими. Космопорт — в пяти километрах от столицы. Орбитальные верфи — рядом с жилыми станциями. Казармы флота — в черте города. Орбитальная бомбардировка не различает военные цели и жилые кварталы. Ваши семьи внизу, на планете. Хотите, чтобы они оказались под огнем?

Это подействовало. Шум стих, лица стали серьезными. Женщина в комбинезоне прижала руку к груди.

— Что вы от нас хотите? — спросил детина-бригадир и его бас прокатился по залу.

— Вашего профессионализма, — ответил я. — У меня есть план. Он может сработать, но только с вашей помощью. Не буду врать — будет трудно. Возможно, опасно. Но это шанс защитить систему, защитить ваши семьи.

— А если откажемся? — спросил худощавый инженер с верфи.

— Тогда через шесть часов мы все станем мишенями, — пожал я плечами. — И без шансов на победу. Выбор за вами. Но учтите — отказавшись помочь сейчас, вы подписываете приговор не только себе, но и всем, кто вам дорог.

Молчание длилось долго. Потом поднялся седой мужчина в форме старшего техника одного из вымпелов 17-ой «линейной»:

— Я сражался еще в 1-ю Александрийскую. Видел, что бывает с планетами после орбитальной бомбардировки «янки». Видел выжженные города, погибших детей… Если есть шанс этого избежать — я с вами, контр-адмирал.

— И я, — поддержал его бригадир с «Паллады», мужчина с обожженной половиной лица. — Не дадим этим сукам здесь повеселиться, господин контр-адмирал!

— Мы тоже, — откликнулось несколько голосов.

Женщина в комбинезоне встала, вытирая слезы:

— У меня дочка. Лиза. Ей пять лет. Вчера нарисовала мне ракету. Сказала — это мамина работа. Я… Что нужно делать?

Постепенно поднимались все новые руки. Даже самые скептически настроенные гражданские специалисты, поколебавшись, присоединились к большинству.

— Благодарю за доверие, — искренне сказал я. — Обещаю — ваша работа станет ключом к победе. Кавторанг Жила распределит вас по группам и объяснит первоочередные задачи. И помните — вы защищаете не абстрактную систему. Вы защищаете своих близких. Всё, за работу!

Зал начал пустеть. Люди выходили уже не разрозненной толпой, а группами, обсуждая предстоящую миссию.

— Александр Иванович? — Аристарх Петрович подошел ко мне. — Все прошло лучше, чем я ожидал.

— Страх за близких — великий мотиватор, — устало ответил я. — Как идет подготовка?

— Первые группы уже приступили к работе. Но без конкретных указаний…

— Скоро будут, — пообещал я. — А пока пусть изучают системы дистанционного управления. Все, что связано с автономными платформами.

Жила кивнул и удалился. Я поднялся и поплелся в рубку. Там я опустился в командирское кресло, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью.

— Устали? — участливо спросил Аристарх Петрович, уже минут через пять появляясь рядом с планшетом в руках.

— Как собака, — признался я. — Но вроде все получается. Техники на месте, адмиралы договорились не убивать друг друга… пока. Осталось дождаться, когда…

Я осекся. Внезапная мысль пронзила усталый мозг как молния.

— Черт!

— Что случилось? — встревожился Жила.

«Утечка информации! — пронеслось у меня в голове. — Мы же договорились, что Борисевич… Но он слишком очевиден! Если губернатор начнет трезвонить о фортах, враг может заподозрить подвох. Опытные интриганы вроде Грауса или Шереметева могут решить, что это дезинформация… Нужен более естественный канал. Более достоверный. Но Тася уже наверняка посвятила генерала в план, и он уже всем разболтал!»

Я схватился за коммуникатор, лихорадочно набирая код княжны. Может, есть шанс, что она еще не успела…

— Александр? — лицо Таисии появилось на экране. Она выглядела довольной. — Как продвигаются дела?

— Тася, скажи, что ты еще не говорила с Борисевичем насчет…! — выпалил я.

— Конечно говорила, — спокойно ответила она. — Очень продуктивно.

Я застонал, хватаясь за голову:

— Тася, наш противник навряд ли поверит… Борисевич слишком очевидный источник!

Княжна загадочно улыбнулась:

— Как ты там любишь говорить? «Работают профессионалы»? — она рассмеялась. — Не переживай, поверит, потому как расскажет всем о фортах не генерал-губернатор, а совершенно другой человек.