Звезда сомнительного счастья (СИ)

Глава 37

Ричард

Я был зол! Нет, я был просто в бешенстве! Мало того, что мать приехала в дом к Елене, так она ещё и вела себя так, что я бы не удивился, если бы Елена велела выбросить маменьку на мороз. Да и Полли бы тоже могла пострадать ни за что, ни про что! Я был просто убеждён, что этот визит был связан с тем, что я не отвечаю на жалобные письма дорогой родительницы, где она настойчиво просит выполнить сыновний долг и вернуться домой или хотя бы просто отправиться с ней в столицу, дабы не тревожить дедушку.

Можно ли теперь представить, как я был поражён, заметив дорогую родительницу, с независимым видом стоящую в холле дома Елены? Хорошо, этот визит хотя бы можно было объяснить, но вот дедуля меня просто добил! Никогда мне ещё так сильно не хотелось придушить дорогих родственников.

А теперь ещё маменька мне «льёт в уши», по выражению Елены, что-то о сыновнем долге? О том, что Елена согласится выйти за меня замуж из меркантильных соображений? Чёрт! Я отошёл к окну, вспоминая события полугодовой давности, когда мы приехали в Нейтон, и нам тогда пришлось спать, на чём попало, Елена тогда не роптала, а поступила так, как никто из моих знакомых благородных леди… она думала не о себе, а о том, что ей нечем заплатить нам. Я с улыбкой вспомнил, как испугался в тот момент, когда она сказала, что не нуждается больше в наших услугах…

— И всё же, сынок, я полагаю, что ты внемлешь голосу разума! — тихо и нудно продолжала свою тему маменька — Без сомнения, что она показалась тебе более привлекательным вариантом, нежели твоя невеста Эйлис Харнер, но, дорогой…

— Вот с этого момента поподробнее, внучок! — проскрипело от двери, и дедуля, который собирался вот-вот скончаться, бодро внедрился в мою комнату.

И тут меня прорвало:

— В гробу я видел ваши нравоучения, маменька! И ваши советы, милорд, тоже!

— Отец, прошу вас не обращать внимания на слова моего сына! Он это сгоряча, правда, сынок? — зачастила маменька, косясь на деда.

— Пока я ещё сам решаю, на что обращать внимание, а на что нет, Кейт! — оборвал дедуля, удобно расположившийся на моей кровати.

Мама с отчаянием посмотрела на меня, умоляя ничего не говорить деду. Я отвернулся, глухая злоба душила меня, заставляя говорить то, о чём я поклялся себе даже не вспоминать:

— Тогда, помните, дедушка, моя свадьба с соседской девочкой расстроилась? Эйлис не заболела тогда… точнее не так — она была больна давно, но её родители умалчивали об этом, прятали ребёнка. Не знаю, на что они надеялись — на то, что её болезнь пройдёт с годами или же на то, что она просто не проживёт так долго… я не знаю… одно могу сказать точно — в день нашего венчания я увидел свою душевнобольную невесту, и я… не смог… я не смог на ней жениться.

Это было бы просто нечестно по отношению к ней, ведь она словно дитя, которое и не осознавало, что с ней происходит. И нечестно по отношению к самому себе, ведь я не смог бы сделать её своей женой, матерью моих детей, у нас не могло бы быть будущего! Не понимаю, почему Харнеры так поступили с нами? Ведь я же не слепой, в конце-то концов! Получается, что они намеренно ввели нашу семью в заблуждение, заключив этот контракт! Хотя, в тот момент, когда я увидел свою невесту, играющую в куклы, я не думал ни о чём таком.

Я слышал только, как брат Эйлис, Марк Харнер, обещал, что только лишь кровь смоет тот позор, который я нанёс семье Харнер. Не скажу, что меня взволновала эта угроза, у меня был и другой повод для переживания — сама моя невеста! Тогда-то отец и выкинул меня из дома, он кричал, что я опозорил не только дом Харнер, но и честь лордов Гленарван. И что дорога домой мне теперь заказана…

И мама была согласна с этим… пока не так давно не передумала и стала говорить, что мой долг перед семьёй далеко не погашен…

Дед молчал всё то время, пока я говорил, только внимательно смотрел на мать, которая собиралась скончаться с минуты на минуту.

— Боюсь, Ричард, что это ещё не всё! Не так ли, Кейтлин? Отвечай! — рыкнул дед, и мать невольно вздрогнула, подняв на меня свои глаза.

— Дедушка прав, дорогой! — наконец, произнесла она — Пойми, это было очень выгодное предложение, а ты второй сын, к тебе нет таких требований, как к Якобу…

Я замер, уже подозревая, что сейчас услышу, но всё равно не веря в то, что говорит мать.

— Видишь ли, мы так давно мечтали соединить оба наших рода, сынок! Подумай только — семьи Гленарван и Харнер — самые влиятельные и богатые семьи Равнин. Так что глава семьи Харнер был счастлив и горд, когда отец обратился к ним с просьбой выдать свою дочь за тебя, Ричард. Но… девочка была не здорова, мы об этом узнали, не сразу, конечно, но… ты был счастлив, да и мы тоже… вот и решили, что после того, как Великий соединит ваши судьбы в храме, ты уже не сможешь ничего сделать.

Мы также понимали, сынок, что ты не станешь срывать злость на малышке, ведь она ни в чём не виновата!

— Ну, да и точно! — хмыкнул дед, злобно зыркнув на мать — Просто вы лишили его семьи и детей!

— Вы не правы, папенька! Мы… мы были готовы признать его детей, если бы он полюбил другую женщину, и… вторая сторона сделки тоже была согласна с этим, ведь все приличия были бы соблюдены.

— А меня вы спросили об этом? — выкрикнул я.

Говорить с матерью было не о чем, ведь она была убеждена в том, что они с отцом ничего плохого не сделали. Я с детства слышал весь этот бред — о чести семьи, о моих обязанностях перед кланом и прочую ерунду. Быть может, в тот момент, когда состоялась моя помолвка, я ещё мог согласиться с доводами матери. Но не теперь. Мать это поняла, и сказала, шумно высморкавшись:

— Что же, эта Елена — неплохая девочка… Полли мне немного напоминает…

Елена

Я заснула только на рассвете, ворочаясь с боку на бок. Я, конечно, понимала, что понятия о добре и зле у нас разные, но не настолько же? Мне показалось, что не успела я закрыть глаза, как Оливия осторожно зашла в мою спальню и сообщила, что уже давно рассвет, дедушка Ричарда успел два раза поругаться, один раз на кухне, с тёткой Ганкой, за то, что она не подала ему горячий чай и кашу с утра, и второй раз — с дедом Гарином. Уже неизвестно, по какой причине.

Кроме этого, моя мачеха поднялась ни свет, ни заря, и теперь тоже ходит, залезает в каждый угол и интересуется всем на свете. Тётушка Алисия уже не отвечает за себя.

Я же, опасаясь за психическое состояние своего обслуживающего персонала, решила за лучшее не искушать судьбу, и всё же соскрести себя с кровати. И вовремя. Как оказалось — мачеха уже бушевала, недовольная всем без исключения.

— Отель «Парус» немного дальше! — недовольно пробурчала я, тяжело плюхаясь на своё место — У нас такого сервиса не водится!

Розалина, какой-то задней чуйкой поняв моё настроение, тут же сбавила обороты и присмирела.

— Девочки ещё спят! — недовольно поджав губы, сообщила она — Устали от дороги, да ещё этот холод!

Я усмехнулась, ожидая услышать причину, по которой почивает Куинси, но Розалина упрямо молчала, опустив глаза в тарелку с кашей. Не успела я порадоваться такому замечательному утру, как открылась дверь в столовую, и внедрился довольный лорд Маркас, который уже с самого утра носился по дому.

— Ну, наконец-то, милочка! — приветствовал он меня, бодрым козлом плюхаясь рядом — Долгонько ты спать изволишь! Я уже с утра на ногах, а ты? Столько дел по дому, а ей хоть бы что! Только и делает, что почивает! Мало того, что гости предоставлены сами себе, так и развлечений-то у тебя нет никаких. Нет, ну, на лесопилку я уже съездил с утреца — хорошее ты дело задумала, тут ничего не скажу, и нужное, и денежное, да и вообще — когда женщина работает, я в том греха не вижу. Я вот тут вот что подумал… а хватит ли у тебя работников? Дело, сама понимаешь, такое…

Затем, поняв, что сказал лишнее, миролюбиво поднял руки, мол: «всё, всё, понял, не настаиваю…». Можно подумать, без него не знаю, что работников нанимать необходимо, да и увеличить количество высаживаемых подростов, тоже. Без этого точно никак. Но где взять на всё денег?

— Берни отправляется в город, в банк, нет ли у кого там нужды какой? — перевёл тему дедушка, прихлёбывая горячий чай — Ну, это, чтобы твой возок, Елена, за «просто так» не гонять!

Я хотела было возмутиться, но потом махнула рукой, пусть его… быть может, я смогу так обойтись малой кровью. Дед нахмурился, искоса глянув на Розалину, и её словно ветром сдуло. Я повернулась к дедуле — ну, что там он ещё хотел мне сказать?

— Ты знаешь, дорогая, мне нужно сказать тебе кое-что…

Спустя полчаса я сама вышла из столовой, сердито отдуваясь. И как его только терпят дорогие родственники? Вон, Полина спускается с лестницы! Судя по всему, самое время нам поговорить. Она не стала сопротивляться, когда я увлекла её в сторону своего кабинета, цепко держа за локоток:

— Прошу прощения, миледи! — пробурчала я, оглядываясь по сторонам — Судя по всему, нам есть, что сказать друг другу.

Она и не сопротивлялась, только поморщилась, очевидно, я слишком крепко её держала, в то время как она и не собиралась вырываться.

— Как давно ты сюда попала? — не стала тянуть я, едва за нами закрылась дверь.

Девушка рассмеялась и сказала:

— Привет, землячка! Шесть лет уже, даже и не поняла, как это произошло. Очнулась, смотрю по сторонам… пока то да сё, сообразила не сразу… зато потом обалдела так, что… впрочем, долго рассказывать… Ты-то сама как?

— А я до сих пор обалдеваю! — рассмеявшись, призналась я, у меня словно камень с души упал.

Я будто снова сижу на своей кухне, и Сонька с Аней мне в очередной раз говорят о том, что жизнь наладится, нужно только в это очень верить… я криво улыбнулась:

— Ты слышала когда-то о том, что у таких, как мы, есть шанс вернуться домой? В свой мир? — осторожно спросила я, во все глаза смотря на Полинку — Во всяком случае, такой шанс есть у Ходящих во сны.

— А я дома! — неожиданно серьёзно сказала мне она — Пойми, дом — это там, где твоё сердце! А там — она кивнула куда-то за свою спину — там меня ничего и никто не ждёт! Не знаю, быть может, я умерла для того мира, разбившись однажды весной на мотоцикле? Или же умерла как-то иначе? Не знаю… но я не вернусь обратно, даже если мне скажут, что я смогу прожить жизнь там так, как я сама того пожелаю.

Я поняла, что она права, конечно. Я смотрела на эту девушку, которая выглядела столь молодо, но в её глазах я прочла всю мудрость мира. Мне смутно показалось, что этот взгляд где-то видела… хотя, Полина снова улыбнулась той милой улыбкой, которую я уже знала.

— Ты знаешь, дорогая, мне нужно сказать тебе кое-что…

И снова я нескоро вышла из кабинета, нервничая. Ричард стоял на лестнице, смотря по сторонам.

— Елена… если вы не против, я хотел бы с вами поговорить… мне, право, нужно…

— Разумеется, Ричард! — я постаралась сделать самый невозмутимый вид из моей коллекции невозмутимых видов — Я собиралась совершить прогулку к старым вырубкам, хотела наметить места для того, чтобы весной мы высадили туда молодые подросты ценных пород дерева.

Он невольно вскинул голову, и в его глазах я на секунду заметила недоумение — ведь я в последнее время предпочитала сторониться его, выбирая себе в качестве провожатых кого-либо из его солдат. Затем недоумение сменилось радостью, которую он умело погасил, и чопорно, как и следует наследнику древнего рода, заверил меня в том, что сопровождать меня на прогулке — это честь для него.

— Вы знаете, дорогая, мне нужно сказать вам кое-что… — начал он, едва только за нами закрылись ворота.

Я отвернулась для того, чтобы он не увидел мою улыбку, поскольку за сегодняшнее утро Ричард был уже третьим человеком, который хотел сообщить мне о том, какие обстоятельства сопутствовали срыву его свадьбы. Напрасно, кстати. Я об этом узнала в подробностях ещё ночью.

Быть может, благородные леди не должны подслушивать, но я никогда себя таковой не считала!