Звезда сомнительного счастья (СИ)

Глава 17

Наконец, на рынке стали появляться первые покупатели — торопливые молоденькие девушки, скорее всего, горничные или кухарки, важные несуетливые матроны, держащие в руках основательные корзинки и сопровождающие собственных дочерей. Последние не забывали стрелять глазками по сторонам и умильно и так жеманно поджимать губки, когда понимали, что заботливые мамаши этого не видят.

Мы вычистили свой прилавок и аккуратно расставили в корзинах всё, что привезли с собой из дома. Свежие овощи, которые мы получали от крестьян Нейтона, а также всё то, что находилось с незапамятных времён в леднике под охраной деда Гарина. Копчёный грейлинг упоительно пах, распространяя запах даже сквозь пергамент, в который Алисия заботливо упаковала каждую рыбку.

Со стороны наш прилавок выглядел очень нарядно и опрятно, но… в большинстве своём, покупатели доходили до нас, уже с нагруженными корзинками, так что наша торговля шла ни шатко, ни валко, на копчёную рыбу смотрели с недоверием, мол, что это за диковинка? И предпочитали покупать привычные всем продукты.

Я же не могла перенести подобной несправедливости и сначала просто ёрзала, находясь вместе с Алисией за прилавком, затем нервно прогуливалась рядом. И всё это до тех пор, пока Ричард, флегматично наблюдающий за моими метаниями, не напомнил мне о том, что я приехала в Гемптон не только для того, чтобы сгрызть несколько своих ногтей, стоя возле прилавка.

Я угрюмо кивнула — точно, мне нужно было посмотреть и прицениться к домашнему скоту. Очень хотелось бы хотя бы иметь пусть небольшое, но личное подсобное хозяйство. Конечно, оброк никто не отменял, только одно другому не мешает. Свинарники-птичники в хозяйственном дворе сохранились неплохо за эти годы, а если и требовался небольшой ремонт, то молчаливый Эдмунд, который осмотрел их, заверил, что, если их немного утеплить, то вполне можно содержать домашнюю живность. Хьюго с Эдмундом остались «на хозяйстве», так сказать, удобно расположившись возле нашего прилавка, достали баклажку с неизменным лагером и распотрошили один кулёк с копчёной рыбой. И махнули нам рукой, идите, мол, мы тут сами справимся. После чего душевно приложились к баклажкам.

Да уж… справятся они… вообще, чувствовалось, что у них всё в порядке, конечно, жаль, что торговля идёт несколько вяло, хуже, чем я рассчитывала. Местные жители к новинкам отнеслись более чем осторожно. Они и понятно, конечно. Аромат копчёной рыбы усилился, вызывая во мне невольное слюнотечение, холодный лагер призывно поднимался пеной, но я усилием воли заставила себя не думать о еде. Сначала — дело, а потом уже обед.

И мы с Оливией для приличия и Ричардом для спокойствия поплелись к животным рядам. Вот в чём я совершенно не разбиралась, так это в подсобном хозяйстве. В чём честно, не сходя с места, и созналась. И тут меня поразила наша тихоня Оливия.

— Так что тут сложного? — удивилась моя горничная — Одно Эдмунд сказал точно — зимы у нас суровые, так что за скотиной особый уход нужен.

После её речи я уяснила кое-что о содержании домашнего скота. Но главное — это то, что всё подряд покупать не стоит, с вдумчивостью подходя к этому процессу. Так… это ладно, вдумчивости у меня — хоть отбавляй! Поэтому мы сейчас и шагали по той части рынка, где всё блеяло, кудахтало, мычало, и вообще, издавало столь разнообразную какофонию звуков, что я потеряла бы ориентацию в пространстве, если бы не Ричард, который крепко держал меня под локоть, не позволяя какой-то шумной тётке приближаться и нахваливать грустного петуха под мышкой.

Оливия долго вела нас по рынку, иногда останавливаясь возле чем-то приглянувшихся животных и выспрашивая про необходимые параметры у владельцев животин. Безусловно, продавцы нахваливали продаваемый товар, как могли, и сулили необыкновенный вес и удивительный приплод у поросят, большой удой у коров и великолепную яйценоскость у кур.

Оливия с сомнением хмыкала, осматривала предлагаемое, и шла дальше. И вот, когда я уже была готова остановиться и купить уже хоть что-то, выбор был сделан в пользу толстеньких кур, флегматично бродящих по небольшому вольеру, каких-то несуразных коз с короткой и густой шерстью и нескольких вполне обычных на вид уток и гусей.

Всё это добро продавали несколько коренастых мужчин в широких клетчатых штанах и коротких кожаных куртках, заросшие по самые уши чёрной бородой. Я просила о цене. О, как! Пять гольденов? Однако! Эти животные стоили, по крайней мере, на треть больше, чем то, что мы видели раньше. Но Оливия нас успокоила, заявив, что местную зиму они переносят легко, неприхотливы в уходе и рационе, да и у молодняка нет большого падежа.

Я открыла было рот, но один из них сразу оборвал меня, сообщив, что торга не будет. Ричард недобро посмотрел на хама, но я прекратила назревающие дискуссии:

— Хорошо, мы берём ваш скот. Но доставка за вами!

Тот же мужик согласно закивал головой, на том мы и порешали. Повернулись и отправились обратно. Очень хочется надеяться, что хотя бы к вечеру нам удастся расторговаться и отправиться домой. В самом крайнем случае, даже если не сможем продать всю рыбу, отдам её ребятам. Одним словом, не пропадёт.

Размышляя так, я медленно перебирала ногами, приближаясь к нашему прилавку. Ричард, который шёл немного впереди, неожиданно напрягся. По крайней мере, мне так показалась. Оливия, которая замыкала шествие, всё ещё была в мечтах о нашем сегодняшнем приобретении и не обратила на это особого внимания.

Я не на шутку заволновалась и ускорила шаг. Ещё несколько метров, и я из-за спины Ричарда увидела наш пустой прилавок с несколькими корзинами, довольную Алисию, которая улыбалась нам, и расслабленных Эдмунда и Хьюго, по-прежнему прохлаждающихся в тенёчке. Вот так номер, чтоб я помер! Но где же наш товар?

Из счастливого рассказа тётушки Алисии выходило, что того, как мы ушли, всё было спокойно — ребята шелушили рыбку, запивая содержимым своих фляжек. На запах копчёной рыбки подтянулась группа любопытствующих мужчин. На вопрос, откуда столь интересный товар, Эдмунд, как водится, спокойно, протянул свою фляжку с напитком и оторвал кусь рыбы.

Подошедшие мужики сочли дегустацию успешной, прикупили рыбы и отправились дальше. Таким вот нехитрым способом продвигалась торговля до того времени, как прибежал невысокий толстенький мужичок. По слова местных жителей — держатель питейного заведения неподалёку. Так вот, он скупил оставшееся, забрал овощи и посетовал, что меня не оказалось на месте.

Алисия закончила свой рассказ и радостно улыбалась, разделяя мою радость по поводу столь успешной торговли. Да уж! Бурчащий желудок напомнил мне о том, что я пару часов тому назад дала себе обещание пообедать. Поэтому мы все дружно (за исключением отказавшихся Эдмунда и Хьюго) отправились в ближайшую харчевню.

«Ну, вот, кажется, вырисовывается что-то стоящее!» — подумала я, когда увидела крутящегося возле нашего прилавка мужчину с выдающейся лысиной. Описание, которое дала Алисия, было вполне конкретное, поэтому я нисколько не удивилась, когда он шустрым колобком подкатился ко мне, поклонился и заявил, как он счастлив лицезреть меня и прочее, и прочее. Далее, после пяти минут подобного текста, он осторожно сообщил о том, что хотел бы сделать мне коммерческое предложение.

Я внутренне подобралась. Ну, про предложение я и сама уже догадалась. Только вот, насколько я понимаю, до тотальной эмансипации тут, конечно, далеко… так что нужно держать ухо востро!

— И что же именно вы хотели мне предложить, уважаемый? — спросила я, будто у меня таких предложений — воз и маленькая тележка.

Оказалось, что мужичок, представившийся Патриком, действительно, был держателем местного паба и имел, как я понимаю, нюх на свою выгоду. Потому как, после того, как к нему стали заявляться постоянные покупатели с непонятной закусью, не растерялся, а решил первым подсуетиться, и вот! Я стояла с равнодушным видом, прикидывая, сколько смог бы у меня приобрести хозяин пивнушки, Ричард за моей спиной излучал молчаливую уверенность.

— Я мог бы у вас покупать каждую неделю около трёх корзин таких рыбок… и платить за них три гольдена золотом.

Я просто кожей почувствовала, как напряглись ребята, но отрицательно покачала головой.

— Боюсь, что вынуждена отклонить ваше предложение, господин Патрик! Не вижу в том выгоды для себя. Особенно, учитывая то, что путь от Нейтона до города не близок, да и вообще…

Хозяин пивнушки как-то сник, одёрнул сюртук, выдохнул и бухнул:

— Конечно, леди! А если я предложу вам пять гольденов и четыре корзины?

Я с сомнением кивнула, мол, так и быть. Уговорил, чертяка!

Мужик, счастливый, умчался, а я выдохнула. Ну, вот! Уже что-то! Алисия, которая всё это время стояла возле прилавка тихо, как мышка, вытерла слезу краешком своего фартука.

— Елена, птичка моя, какая же ты стала! Тебя и не узнать совсем! Я-то помню тебя совсем крошкой, маленькой шебутной девочкой, которой я читала сказки на ночь…

Я обняла старую нянюшку, та шумно высморкалась и заявила:

— Сейчас ты стала совсем другой, но я не люблю тебя меньше оттого!

— Вместе мы справимся! — заверила я всех.

А меня снова кольнула мысль, которая не давала мне покоя с того самого момента, когда я только услышала предложение стать «Еленой Деймор». А как же та, другая Елена? Что, если она передумает и решит вернуться домой? Конечно, Ричард говорил что-то о том, что такого не произойдёт, но… разводов не существует, но она может стать вдовой и появиться перед очи папеньки, к примеру. Прости, мол, такого больше не повторится…

У охраны спрашивать бесполезно, они ещё тогда подняли меня на смех…

А сейчас я смотрела, как радостно Алисия рассказывает, какая я была маленькой шустрая и умная девочка, и любила залезать в кабинет папеньки, как радостно верещит Оливия, и даже улыбается Эдмунд…

Пожалуй, я подумаю об этом завтра.

А сейчас мы были готовы к тому, чтобы покинуть Гемптон и вернуться домой. Мы были все в приподнятом настроении и не заметили, как три сомнительных личности внимательно смотрят, как мы отъезжаем от рынка, направляясь к выезду из города.

Невзрачный мужик с бегающим взглядом кивком подозвал своего кореша, который подпирал тумбу с другой стороны рыночных ворот.

— Видал, Киря? Поехала наша дамочка куда-то! Как бы не к себе в деревню… — сплюнув через губу, процедил мужик и усмехнулся — Ты беги, предупреди наших, да пусть они Толмача прихватят. А то видел я тех парней, которые у нашей леди в служках ходят. Сдаётся мне, что эти ребята совсем не святые причты и ножи при себе иметь запросто могут.

Человек, которого звали Киря, понятливо кивнул и торопливо отправился к городским воротам. Скорее всего, его дружок был прав, и дамочка действительно, могла отправиться в ту деревню, откуда приехала. Киря родился в маленькой деревушке возле Майдена, но всегда с презрением относился к лендерам, считая, что землевладельцы созданы исключительно для того, чтобы иногда расставаться со своим легко нажитыми гольденами, которые они сами сдирают со своих крестьян, облагая последних непомерным оброком.

Если честно, то некоторые из лендеров были исключительно против подобного передела денег, заявляли в жандармерию, или и того хуже — собирали своих «непомернооблагаемых» и других лендеров, и тогда уже начиналась охота на самих разбойников.