Звезда сомнительного счастья (СИ)

Глава 31

Леди Кейтлин стояла возле окна в малой гостиной и смотрела, как её невестка, супруга старшего сына, Якоба, прогуливается по внешней стене родового замка лордов Гленарван. Ей никогда не нравилась эта наглая девушка. Только и радости, что родовита. Но денег или каких-либо привилегий в семью мужа она не принесла. Тут стоит задуматься, что было бы лучше — эта наглая хамка, Полина, или та странная девочка, Эйлис Харнер?

Кейтлин раздражённо скривила губы и опустилась в изящное кресло возле стола. Мысли снова плавно перетекли в сторону её младшего сына. Столько лет прошло. Можно было бы, и забыть о той досадной размолвке и вернуться в Дейтон. Но Кейтлин неплохо знала своего сына и не сомневалась в том, что вряд ли он забыл крики отца: «Убирайся из дома! Немедленно! Прямо так, в чём есть! Видеть тебя не могу, какой позор! Ты мне больше не сын»! Так что ей придётся приложить максимум усилий для того, чтобы убедить упрямого Ричарда вернуться в семью.

Помнила она и испуганные глаза Эйлис, и сумасшедшие — её брата. Впрочем… ладно, допустим, Ричард всё же женился бы на этой малышке, но как сами Харнеры представляли бы их дальнейшую жизнь? Судя по всему, такие мелочи их слабо волновали. Ведь свою задачу они выполнили — девчонку сбагрили, а что с ней будет дальше… приданное за ней, конечно, весьма недурное, но… всю её жизнь Ричард бы просто не смог прятать девочку от мира. Так, как это делали её родители. Леди задумалась о гипотетической женитьбы сына. Хорошо хоть, что Ричард — не наследник, иначе пришлось бы очень неудобно, ведь вряд ли бы эта девочка смогла бы дать полноценного наследника семье Гриндел.

Со стороны внутреннего двора раздался мелодичный голос Полины, и Кейтлин в который раз закатила глаза. Да уж… кандидатура Эйлис Харнер кажется ей всё более предпочтительней!

Впрочем, это всё лирика! Седьмицу тому назад поверенный семьи Гленарван прислал весточку о том, что письмо, которое Кейтлин написала, он передал. Только вот обратного письма сын что-то не торопится написать. Интересно, отчего? Неужели, её мальчик всё-таки вырос? Пожалуй, стоило бы поподробнее узнать про ту женщину, у которой сейчас служит Ричард…

Ей казалось, что в письме она была достаточно настойчива, взывала к всепрощению, сыновней преданности, обязанностям Ричарда перед семьёй, перед родителями, и о долге, об уважении, которое Ричард всегда чувствовал по отношению к её отцу. Тут леди занервничала — не дай Великий, дед узнает о том, что Даниэль выгнал сына из дома. Тогда им всем может не поздоровиться. Её отец всегда имел большое влияние на свою дочь, впрочем, как и на всю её семью. Но, к сожалению Кейтлин, особую любовь старый пень проявлял, почему-то, только к её младшему сыну, хоть тот и был всегда своенравен и дик. А теперь это! Если выяснится, что Ричарда нет в Дейтоне, что он ошивается где-то на окраине Энландии? Могут пострадать все!

Миледи до сих пор помнила слова, написанные резким почерком её отца: «Плох я стал в последнее время. Чувствую, недолго мне осталось! Велю прислать мне Ричарда! Да не медлите, только Великий знает, сколь долго мне отведено на этом свете»!

Кейтлин рассеянно смотрела, как в большом, вымощенном камнями, внутреннем дворе, старый клён теряет последние листья. Скоро зарядят долгие осенние дожди, а потом и перемена года не за горами… а на Севере Энландии, наверно, уже давно настоящая зима…

Ричард

К нам пришла настоящая зима. Такая, какой и должна быть — с холодами, ветрами и снегом. Несколько дней падал белый пушистый снег, заметая дороги. Елена, смотря из окон своего кабинета, как кружатся и сверкают снежинки в неверном свете факелов, заявила, что сегодня она из дома не станет выезжать, мол, нынче «погода нелётная». Что означали эти слова, я решил за лучшее не спрашивать.

С тех пор, как мы вернулись из города неделю тому назад, я стал ощущать некую отстранённость Елены от меня. Во всяком случае, она больше не советовалась со мной по каким-то мелочам, что мне всегда нравилось… да и вообще… нет, внешне всё осталось, как было, но каким-то внутренним чутьём я понимал, что виной всему то письмо, которое я получил от матери. Неужели, Елена о чём-то стала догадываться? И теперь она думает, что всё это время я её намеренно вводил в заблуждение? Хотя, по сути, я не солгал ей ни в чём… Мне бы очень не хотелось потерять то незримое, что было между нами. Теперь она предпочитала брать с собой на прогулки Эдмунда, который на её вопрос, не желает ли тот отправиться с ней на лесопилку или просто прогуляться, неизменно пожимал плечами и отвечал:

— Поедем, куда денемся!

Я вздохнул и снова достал изрядно помятое письмо. Я помнил, что, когда его открывал впервые, то мои руки дрожали от нетерпения. Что же там написано?

Оказывается, моя дорогая семья сообщала, что чрезвычайно по мне соскучилась, прощала все мои прегрешения и настаивала на том, чтобы я вернулся в родные пенаты, а ещё лучше — навестил своего дедушку, отца моей матери. Мне кажется, что, если бы я получил это письмо хотя бы на полгода раньше, то я был бы готов бежать домой, сломя голову.

Но общение с Еленой научило меня многому. В частности, анализировать поступки. Как свои, так и окружающих меня людей. Ведь маменька могла сообщить о своей любви и поддержке в то время, когда мне было по-настоящему это нужно, да что там говорить — она могла просто не согласиться с тем, что меня выперли из дома, словно шелудивого пса! Тем не менее, сейчас мама писала, что они были неправы, и настойчиво звали вернуться домой. Что же могло произойти? Тем более, что мама так убедительно просила съездить с ней и отцом в столицу. Хотя она прекрасно понимает, что дедушка Морган недолюбливает отца. Но мне стоит подумать, прежде чем писать ответ… мне кажется, что пришло время поговорить с Еленой и расставить всё по своим местам.

Елена

И когда же закончится этот снег? Уже который день сижу дома, поскольку за пределы ворот выезжать просто опасно — мало того, что ограниченная видимость на дороге, так её, ту самую дорогу, совсем не видно. Шаг в сторону — и ты можешь оказаться в снежном плену. И тебе крупно повезёт, если просто провалишься по грудь в сугроб. А если свалишься с дороги — то шанс оказаться с переломанными ногами близок к ста процентам.

Однако, несмотря на то, что выезжать за ворота было опасно, я могла прогуливаться по территории поместья, неспешно объезжая его на Злобной Буке в сопровождении равнодушного Эдмунда. Я была зла на Ричарда. Сама не понимаю, как это произошло… чувствовала себя сейчас в шкуре этой… Вероники или Каролины, ну, той, которая теперь счастлива с моим бывшим мужем. Хотя, чего уж тут скрывать, я давно понимала, что он не просто солдат, как он представлялся. Впрочем, не думаю, что он мне в чём-то лгал…

Однако во всём стоит искать свои плюсы. В частности, стал продвигаться ремонт дома, который до этого шёл ни шатко, ни валко. Всё время передвигался или откладывался из-за катастрофической нехватки времени и рабочих рук. Зато теперь, когда мы сидели в доме — лучшего шанса доделать, наконец-то, этот опостылевший ремонт, точно больше не представится.

Как только снегопады закончились, мы первым делом выбрались в город — наши обязательства перед господином Патриком никто не отменял, да и купить кое-что из мебели и предметов обихода было просто необходимо. Теперь мы могли себе это позволить. Более того, мне кажется, что те дни, когда мой возок и телега, в которой неизменно восседал Ральф, пересекала городские ворота, местные мебельщики, бакалейщики и продавцы галантерейного товара обводили красным кружком в календаре. Поскольку у меня дома ничего, кроме хлама не имелось, постепенно я приводила Нейтон в жилой вид.

Как я и предполагала, цены на свежие овощи ожидаемо взлетели до небес, так что мы вполне удачно продали «свой налог с крестьян» тому же Патрику. Сердце мне подсказывало, что тот не упустит своей выгоды.

По своему приезду домой мы увидели двух мужиков, стоящих возле нашего крыльца. Было заметно, что они нервничали и не знали, как себя вести. А причиной такого поведения был дед Гарин, который прогуливался рядом, с сомнением посматривая на наших гостей.

— Вот, поглядите! — первым делом кинулся к нам бдительный гражданин — Смотрю, приехали! Кто — не сказалися! Так что я вот тут ходю! Бдю, значит!

Я вздохнула, жестом пригласила крестьян пройти в дом и украдкой показала кулак деду.

— А я что? А я ничего! Сами же велели повысить бдительность? — жаловался дед Гарин оставшемуся на улице Эдмунду — Вот я её и повышаю! Чтобы меня потом не ругали по-всякому.

На что кучер только философски пожимал плечами и отвечал:

— Повышай, куда уж тут деваться.

Оказалось, что те мужики приехали из поместья Грейстоун. Прослышали они, будто у нас и лесопилка заработала, да и лес-кругляк купить возможно. Лес купить — это, конечно, хорошо. Только вот, извиняйте, но доставки у нас нет. Да и возможностей для того, чтобы выделять транспорт и людей для того, чтобы доставить столь «габаритный груз» тоже. На что крестьяне бурно замахали руками, мол, сами управятся. Вот как? Я с любопытством уставилась на них. Ну, летом — это понятно, можно связать брёвна в виде плотов и так спустить вниз по реке. Но зимой-то как?

Оказалось, что очень просто — крестьяне высчитали, что лёд на реке должен быть уже достаточно крепким. Я кивнула — скорее всего, так оно и есть. Так вот, они предлагают зацепить брёвна крюками, и с помощью лошадей просто доволочь до Грейстоуна.

Рассказывая всё это, крестьяне сияли, довольные своей идеей. Я только диву давалась крестьянской смекалке. Одним словом, порешали на том, что мы продаём из лес в потребном количестве, а они там уж сами управятся.

Расстались мы, вполне довольные друг другом. Я осталась одна и подошла к окну. Ричард уныло брёл куда-то по заснеженному саду. Мне кажется, что пришло время поговорить и расставить всё по своим местам.

Леди Розалина Деймор с ненавистью смотрела на проклятый Домерсет, сидя в удобном кресле в собственной гостиной. Она прожила в этом городе тринадцать зим и ненавидела его всей душой. И прохладное лето, с непременными дождями, и ветра зимой, и вообще — она полагала этот городишко провинциальным и никуда не годным, не то, что столица. Но её муж так не считал, так что большую часть года она проводила здесь, только изредка выбираясь в столицу. Она прогуливалась по магазинам и театрам, пока лорд Деймор занимал своё место в Палате Лордов Энландии. Но, к сожалению, он был человеком, далёким от политики, так что его голос никого не интересовал, да и вовсе не учитывался.

Почему, но почему ей не светило в своё время выйти замуж за одного из членов более влиятельных кланов? Таких, как лорды Равнин, вроде Гринделов, Харнеров, или же богатых Хартли? Да кого угодно. Лишь бы не за такого, как это бесхребетное создание, которое и носа не кажет из своего дома…

— Так что я говорила, милая? — щебетала одна из многочисленных подруг миледи — Мы гостили у моего свёкра на Севере, в Гемптоне. Слава Великому, наконец-то вырвалась из этой дыры! Мой свёкор по-прежнему также заносчив и невыносим. А эта погода? Мрак! Кстати, слышала кое-что про твою падчерицу. Говорили про её брак с лордом Хаксли, но не поняла точно, что там с ним. Сама знаешь, мой супруг так скучен! С ним совершенно не посплетничаешь! Одно только поняла наверняка — семья Амидж не зря считается одной из самых обеспеченных на Севере. Во всяком случае, про девчонку они, скорее всего, не забывают. Слыхала, будто она живёт на широкую ногу, постоянно ездит из Нейтона в город, покупает предметы роскоши и прочее… Да и вообще — непохожа девочка на нуждающуюся… говорят, будто платья её — одно лучше другого, да и охрана — солдаты, не какие-то там наёмники!