Взгляд со стороны – 2. Злой целитель

Глава 2

Проехав одну остановку и уже собравшись выходить из троллейбуса, я вспомнил про Макса.

— Твою мать! Как я мог забыть! Тоже мне, друг называется! Скотина я мерзкая! — Костерил я себя на чём свет стоит. На меня даже стали оглядываться другие пассажиры, поэтому пришлось убавить звук. Но как можно было забыть про единственного друга, который в больнице в коме? Это какой же тварью надо быть? Да, понятное дело, что у меня тоже много чего произошло и я не сам так надолго задержался, но как я мог тупо забыть про Макса? Так стыдно мне ещё никогда не было. Таким моральным уродом я себя никогда ещё не чувствовал. Нет этому оправдания!

До больницы ещё четыре остановки. И этот троллейбус тоже мимо неё проезжает. Так что никуда мне выходить не надо.

До больницы я добрался без особых приключений и в отделение к Максу мне почти даже удалось прорваться, но меня окликнула на входе старая знакомая медсестра.

— Молодой человек, а вы куда? — Она отчего-то вздрогнула, когда я обернулся. — Ой это вы? — Спросила она, почему-то отведя от меня взгляд. Почему она так странно на меня реагирует?

— Я к Максу.

— Так его нет давно в нашем отделении. Как раз после вашего отъезда, ближе к вечеру он очнулся и его перевели в травматологию из реанимации. Так что там его ищите.

— Спасибо! — обрадовался я. И больше не обращая на неё внимание, побежал обратно ко входу, искать отделение травматологии. Уже сбежав вниз, понял, что проще было спросить это у самой медсестры, но уже был внизу. Поэтому спрашивать пришлось в приёмном покое. Пожилая медсестра, смутно знакомая, увидев меня, улыбнулась и сказала:

— Помню тебя, жулик! — это ж ты тогда мне наврал, что тебя Тамара Михайловна пропустила!

Мне стало немного стыдно, но ради Макса я бы ещё и не так соврал.

— Да ладно, я на тебя зла не держу, мы всем отделением за тобой наблюдали. Ты не представляешь, как мы все рады были, когда твой друг очнулся. Мы словно в каком-то сериале оказались. Такие страсти, такие повороты сюжета. Ты каждый день в палату — друг в коме, ты уехал — друг очнулся! Но чего я тебя дура старая задерживаю, ты небось друга повидать хочешь! В травматологии он. — Старушка принялась щёлкать мышкой на клавиатуре. — Пятьсот четырнадцатая палата. Это левое крыло на пятом этаже, после поворота. Только бахилы надеть не забудь.

— Так я уже.

— Ага, вижу, молодец, ну беги, не буду тебя держать.

Как долетел до палаты — не знаю. Распахнув дверь палаты с удивлением увидел, что обитателей на довольно небольшую палату целых четверо человек. Вот это набили людей! Как сельдей в бочку.

— О! Димон! А я тебя уже заждался. Мне и моя мама говорила, что ты на экскурсию уехал, и твоя тоже приходила, говорила, что у вас там какое-то ЧП произошло и вы из-за этого приедете гораздо позже. Якобы вас там даже ФСБ задержало. Колись давай, что за ЧП-то?

Оглядев растопыривших уши его соседей, я тихо сказал:

— Макс, я бы с радостью тебе всё рассказал, но дал подписку о неразглашении.

— Ого, как всё серьёзно!

— Да чего ты гонишь! — подал голос какой-то мужик с наколками на тыльных сторонах ладоней и со сломанной ногой.

— Где этот шпендик и где ФСБ? Он максимум на что способен, это у маки чирик стырить! И кореша у него такие же. Взять хотя бы тебя…

— Да, Димон, видишь с каким контингентом приходится обитать в одной палате.

— А что я тебе рылом не вышел? Или ты себя чем-то считаешь лучше меня?

— А у тебя есть в этом какие-то сомнения? Так я тебе сейчас рыло-то отрихтую и тогда мы посмотрим, кто из нас кто!

— Замолкни, синий! — грозно рявкнул на этого отморозка какой-то пожилой мужчина, но всё его сложение как бы намекало, что этого «синего» он запросто в бараний рог скрутит.

— А что уже и спросить со студента нельзя?

— А ты кто такой, чтобы спрашивать? Ты в менты что ли подался?

— Да ты чо, в натуре! Где я и где менты? Да я за такие слова…

— Что? Что ты можешь? Только пальцы крутить перед малолетками в состоянии. А я весь ваш малинник с одного свиста уконтропопить могу. Хочешь проверим? Ладно, парни, не обращайте внимание на этого дурня, он весь этой дурной блатной лирикой пропитался. Попался бы он мне в войсках, ох бы он у меня очки-то подраил бы!

— Я не пОняла, что это тут за вопли? — внезапно в палате нарисовалась медсестра, которая по габаритам вообще непонятно как в дверь протиснулась. Ей бы в сумо выступать или рестлинге — она просто колоссальных размеров. Рост под два метра. Косая сажень в плечах, да ещё и вес приличный. Такая женщина явно любого больного одной рукой вместе с койкой приподнять сможет. — Скворцов, ты чего тут верещал на всю палату?

— А я что? Я ничего! — Тут же откликнулся «синий». — Это вот он всё! — и ткнул в мою сторону пальцем.

— А ты ещё кто такой? Почему у меня больные из-за тебя орут в отделении? Пшёл вон отсюда!

— Подождите, Агнесса Петровна! — Взмолился Макс. — Это ко мне друг приехал.

— А что у нас твоим друзьям уже больничный регламент не указ? Кто тебя пустил вообще? Ты не знаешь, что ли, что у нас в отделении посещения разрешены с одиннадцати утра и до часу и с шести до восьми? Какого лешего ты припёрся в девять утра? Больным спать ещё положено. Ты кто вообще такой?

Она, не дожидаясь от меня какого-то ответа, схватила меня за шкирку, и потащила как какого-то щенка или котёнка из палаты.

— Знойная женщина! Мечта поэта! — услышал я вслед нам из палаты. Но не понял, у кого такие странные пристрастия, потому что сам постарался ужаться как можно сильнее, лишь бы не раздражать лишний раз эту грозную женщину. Смотреть на неё я тоже побаивался.

Меня легко донесли до самого выхода из отделения. Хорошо хоть не до выхода из здания, после чего объявили:

— Значит так, парень. Мне плевать кто ты, кто у тебя родители, кто у тебя прочие родственники и вообще на тебя насрать с высокой колокольни. Так что больничный распорядок я тебе нарушать не позволю. Я каждого нарушителя предупреждаю ровно один раз. В следующий раз такого нарушителя я спускаю с лестницы. Жёстко. И ты знаешь, моё отделение считается образцово-показательным. Так что, ради собственного блага, приходи в положенное время.

— Но, вы поймите, меня в городе не было десять дней, я хотел друга увидеть. Он же в реанимации был перед моим отъездом.

— А раз уж ты такой прямо невероятный друг, то чего ж ты усвистал куда-то от больного в реанимации? Что, жизнь продолжается? И без друзей тоже?

— Нет, без Макса жизнь не знаю была ли бы вообще. Я же его с детства знаю, он словно моё второе я. Он часть меня.

— Ну да, ну да. Только тебя носило где-то десять дней, пока он у нас в отделении.

— А почему я вообще должен перед вами оправдываться?

— Никому ты ничего не должен. Но и прав тут особых не имеешь, так что вали из моего отделения. И чтобы до официальных часов приёма я тебя не видела!

— Ну будьте вы человеком, дайте мне с другом поговорить. Я же ждал, что он очнётся столько времени. Я же в его палате перед отъездом чуть не поселился.

— А! Так это ты тот голубой шлёндрик! Вот про кого все эти разговоры были! Вали отсюда, и чтобы я тебя тут вообще не видела, гомосятина проклятая!

— Какая гомосятина? Вы чего белены объелись? Я с Максом дружу, у нас ничего подобного никогда и не было, вы что такое городите вообще?

— Так, что-то я вообще ничего не понимаю. Пошли-ка вниз. Сейчас нам Степанна всё объяснит.

Мы спустились вниз на лифте. А в холле нас поджидало человек двадцать народу из медицинского персонала.

— Я что-то не пОняла, Степанна…

— А я что? Я ничего! — проговорила пожилая медсестра из регистратуры и постаралась скрыться в своей каморке.

Остальные тоже принялись куда-то рассасываться, словно тараканы при включении света.

— Погодь, малец! Сейчас мы эту старую кошёлку на чистую воду выведем!

После последней фразы, в двери регистратуры послышались какие-то судорожные царапающие звуки, словно кто-то никак не мог попасть ключом в замок. Но скрыться от карающей длани правосудия в лице Агнессы Петровны Степанне не удалось.

— Я что-то не пОняла, Степанна. Ты что, прятаться от меня вздумала?

— Да, господь с тобой, Агнессушка! Не было такого!

— А чего тогда убежала?

— Не убегала я. На пост пошла. Мало ли, посетители придут или ещё что случится. Мне же надо быть на рабочем месте.

— Ну это ладно. А вот скажи мне, чего все лоботрясы внизу делали? Причём двое санитаров даже из моего отделения.

— Да подышать вышли.

— Ото ж как интересно получается. А почему все эти кадры нарисовались тут так в одно время? Не скажешь?

— А мне-то откуда знать? Я тут вообще на посту сижу, как привязанная.

— Ага-ага. Это прекрасно. Но вот зачем ты на вот этого юношу со взором горящим напраслину возвела?

— Я? Да ни в жисть!

— А кто же мне тут разглагольствовал про силу голубой любви, о том, как тут, не вылезая из палаты, днюет и ночует один голубой товарищ, за своим парнем ухаживая?

— Так о чём мне сказали, об том и я толкую. Так ты у него даже спроси, он из палаты вообще не вылезал.

— Это может быть и так, вот только отчего ты, родная моя, парня в гомосеки занесла?

— Ну как же! Из палаты не выходит, за лицо другого парня хватает, кто он ещё, если не голубой?

— Может он ещё и целовал его?

— Не, этого никто не видал. Про такое не говорили.

— Слышь, милок, дуй сюда. — Я подошёл. У меня от этого разговора было полное ощущение, что я на очной ставке у следователя. Да я себя так хреново не ощущал даже в ФСБ на допросах! — Тут имеются показания, что ты больного за лицо хватал. Было такое?

— Ну может положил ладонь на лоб, чтобы температуру померить… Но чтобы прямо хватать — точно не было.

— А зачем ты ему температуру мерять собирался, ты что врачам не доверяешь? Или может у тебя рука определяет температуру лучше, чем аппараты в палате реанимации? Что-то ты темнишь, парень. Признавайся, лучше по-хорошему.

— Да кто вы вообще такая? Чего вы о себе возомнили?

Сидящая рядом со Степанной огромная медсестра начала вставать, я же услышал только шёпот её недавней собеседницы:

— Ой, дурак!

— Пшёл отсюда, щенок!

— Хрен тебе! — Агнесса сощурила глаза, а Степанна вжалась в свой стул с ужасом глядя на меня.

— А ты ничего, яйца у тебя есть. На голубого точно не похож. — вынесла свой вердикт всё-таки она. После чего обошла меня и пошла к лифтам.

Степанна же приподнялась и схватила меня за воротник, после чего зашептала:

— Парень, ты либо псих, либо невероятный везунчик! Бешенной Агнессе никто ещё подобного не заявлял. Она чуть ли не всю больницу в страхе держит.

— Да кто она вообще такая?

— Заведующая травматологическим отделением.

— А я думал простая медсестра.

— Ага, как же! Ты видел собравшуюся толпу внизу? Все эти люди ставили сейчас на то, как именно Агнесса выкинет тебя из нашего корпуса.

— Да почему она должна была выкинуть?

— Да потому что ты пришёл не в положенное время.

— А почему вы меня об этом не предупредили?

— Да забыла я, что она сегодня дежурит.