Взгляд со стороны – 2. Злой целитель

Интермедия 12

— Я правильно понимаю, Воробейкин, что ты среагировал на то, что твой подопечный вышел из квартиры, отследил его по камерам до соседнего дома вместе с другом. Но по какой-то причине упустил момент, когда на него набросилась сумасшедшая бабка из-за другой бабки. Из-за чего ты упустил вверенного тебе охраняемого объекта, а он в этот момент умудрился вписаться в какую-то драку, просто потому что тебя не было рядом. А потом его и вовсе увезли в ближайший полицейский участок вместе с недавно выздоровевшим от многочисленных переломов другом, где их полицейские от души отбуцкали ногами, потому что эти два молодых долбоклюя отстаивали право хосписа на опыты над больными детьми. Меня не подводят глаза и именно это я прочитал в твоём отчёте? Всё верно?

— Так точно, товарищ полковник! — от такого изложения рапорта было немного обидно, но суть полковник вычленил довольно точно.

— Скажи мне, Паша, ты совсем своей работой не дорожишь? И давно ли ты хочешь уволиться?

— Никак нет, товарищ полковник, я не хочу увольняться! — вообще непонятный вопрос, хотя после предыдущего описания моего рапорта вполне закономерный.

— Тогда, что за чушь ты мне написал в рапорте? И какого хрена ты творишь? Почему твой подопечный по-прежнему в КПЗ находится, а не у себя дома? Или ты приехал на место драки и тебя там тоже отоварили за компанию?

— Разрешите исполнять, товарищ полковник? — ну а что ещё спрашивать-то?

— Паша, в чём проблема, объясни? Почему ты начал вести себя как идиот? Ты же всегда адекватным был и с охраной вполне справлялся. Что за ерунда происходит? — Полковник снял очки, положил их на стол и устало потёр переносицу: — Ну?

— Товарищ полковник, почему мы участвуем во всём этом фарсе с магами, героями и прочей ахинеей? Зачем это нужно? Это какая-то спецоперация для контрразведки?

— Паша, как бы тебе или же мне ни хотелось, но парень этот — действительно маг. — Анатолий Ефимович, старый приятель моего дяди, с которым мы всегда достигали взаимопонимания, в этот момент выглядел так, словно жизнь его совсем достала, а он за всеми разгребает Авгиевы конюшни. Вот только я не понимал, почему я участвую во всём этом, неужели не было другого кандидата? — Это нонсенс, но это доказанный факт и детей этих он реально вылечил. Ни какое-то там сверхсекретное лекарство для элиты, ни какие-то там опыты спецслужб, ни инсинуация со здоровыми детьми, которые якобы больные, нет! Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, — последнее слово он так выделил интонацией, что никакого двусмысленного толкования допустить было невозможно, — это сделал. И самое поганое, что ни одна камера его это воздействие не фиксирует. Никакая. Вообще. Это можно увидеть только собственными глазами. И мы специально не мешали ему возиться с этими детишками, чтобы проверить, действительно ли он может что-то сделать на ниве лечения или же нет. Понимаешь, всем людям у власти нужны гарантии. И здоровье. Да даже если здоровье будет без гарантии уже неплохо, но если оно будет с гарантией — это просто отлично. Вот когда он сейчас долечит этих детей до конца, мы проверим их всех особо тщательно и будем за ними впоследствии наблюдать, как даже за своим здоровьем не смотрим, чтобы знать, возможно ли повторение их проблем или излечение окончательно. И не отразится ли его лечение ещё на чём-то. Это, можно сказать, секрет даже не высшего уровня, а секрет, за который нас могут начать крошить ядрёнбатонами. Ты же представляешь, что может случиться, если наши уважаемые партнёры узнают о том, что у нашей страны появился магический целитель? Как ты думаешь, сколько пройдёт времени, прежде чем его попытаются устранить? Сколько при этом проживёшь ты, как его охранник?

— Зачем вы мне всё это рассказываете, если это настолько всё серьёзно?

— Потому что у тебя, Паша, нет ни малейшего шанса соскочить. Ты теперь с ним навсегда. Насовсем, понимаешь? У тебя нет пути назад. Это твоё самое важное задание за всю карьеру, а ты что творишь? Ты же понимаешь, что мне придётся отчитываться за него непосредственно перед руководителем, если не перед самим президентом? И что я ему скажу? Капитан Воробейников посчитал себя обиженным, что его приставили охранять какого-то шарлатана и поэтому не стал за ним бежать со всех ног, а решил посмотреть за ним по камерам. Так я должен сказать? Что молчишь? Я думал, что тебе можно доверить это дело, а ты меня подставил, да что меня, ты всю нашу область подставил. Если это всплывёт — не сносить нам головы и мне в первую очередь. Будем надеяться, что ничего необратимого не случилось. И сейчас ты летишь и мухой забираешь своего объекта у Петрова. Тому светиться на глазах у твоего подопечного нельзя, он тоже отличился уже, почти как ты. И теперь мальчишка требует увольнения капитана. Сам понимаешь, разбрасываться офицерами просто так я не хочу, да и не могу, потому в ближайшее время у него будет перевод, но пока он был организован на ветку слежки за нашим магом. И вот каким-то чудом и этот обалдуй тоже успел только к концу драки, когда их уже менты паковали. Светиться ему нельзя было, поэтому поехал медленно за «бобиком», ну а дальше постарался договориться о непричинении слишком большого вреда здоровью. Вот только опоздал — этих обормотов уже по пути нагрузили.

— Что мне сейчас делать?

— Капитан Воробейников отставить валять дурака и начните уже думать головой. Я жду от вас ваши варианты действий немедленно. Паш, ну серьёзно, включайся уже, сколько можно?

— Так точно, Анатолий Ефимович! — Действительно включаюсь в дело, откинув свои мелкие обиды и пытаясь поверить в сказанное мне. Не верить другу дяди и непосредственному начальнику нет никаких оснований, так что включаем мозги и выдаём вполне обычные мероприятия: — Мои действия сейчас следующие: забрать подопечного вместе с его другом из отделения, доставить домой, после чего тщательно наблюдать за ввереным мне объектом.

— Ну и что тебе это стоило? Зачем Ваньку валял? Всё, действуй!

До отделения доехал довольно быстро. С полицейскими все вопросы уже решил Петров, за что ему отдельное спасибо, которое я и не преминул высказать, после чего отпустил его на вверенный пост.

Дальше полицейские помогли загрузить в мою машину избитых друзей. Оба находились в отключке. Может оно и к лучшему? Удастся объясниться потом с ними, заодно надавить на чувство ответственности и заставить-таки этого малолетку предупреждать о своём уходе.

До дома подопечного доехал без проблем, этих двух спокойно затащил в свою квартиру. Ну не домой же их тащить? Придёт его мать и как я буду объяснять такое их состояние? Мда, тоже проблема на ровном месте. Может быть, они самостоятельно вылечатся? А если нет? Если он сам себя лечить не может? Что тогда? Вот я встрял, похоже! Так, медленно выдохнуть и пойти организовывать им холодный компресс на голову. Ну а что ещё можно организовать в моих спартанских условиях? Ну не планировал я тут открывать филиал госпиталя для особо драчливых.

Хм, а ведь если он действительно так всех может лечить, то может он маму вылечит? У неё диабет, уже инсулин почти не справляется… Чёрт, вот не хочется лезть к пацану и просить у него что-то, но если он и правда это сможет, то почему бы и нет? Немного унижений, зато мама здорова! Да и начальству я не буду сообщать об этом. Надо бы реально присмотреть за его деятельностью, проверить, действительно ли он может лечить. Но нет, не верю я. Не может такого быть. Но Анатолий Ефимович не стал бы врать.

Первым очнулся Максим, ему явно меньше досталось — он был не таким активным в драке. Да и полицейские его скорее вырубили, хотя и приложились в нескольких местах так, чтобы долго болело и запомнилось хорошенько.

— Ох… Ой! Блин, что ж так больно-то? — застонал он тут же.

— Макс, не кричи так громко, башка раскалывается! — О! Вот и подопечный очнулся. — ты хоть что-то вокруг видишь? А то у меня глаза заплыли.

— Вижу… — Он открыл глаз, второй у него тоже заплыл, — Тут какой-то мужик, мы в квартире, а не в ментовке, мы с тобой на диване лежим, а мужик на стуле рядом нас рассматривает.

— Дмитрий, приходите уже в себя и по возможности вылечите свои повреждения, иначе я не знаю, как мне придётся оправдываться перед вашей матушкой и своим руководством за ваши синяки. Получается, что работу я свою не выполнил, и всем наплевать будет, что это вы меня не предупредили о своём уходе и не позвали с собой. Я обязан как-то был отследить ваше местонахождение. И в вашем текущем состоянии есть очень большая моя вина. И на сей раз, я требую от вас, Дмитрий, и от вас, Максим, предупреждения об уходе из дома. Я понимаю, что у вас есть какие-то секреты от посторонних людей, поэтому постараюсь близко к вам не приближаться во время ваших разговоров, но охранять я вас обязан.

В этот момент Дмитрий приложил обе руки к голове, и они начали светиться, а синяки начали прямо на глазах бледнеть и сдуваться. Это просто нереально! Мда, а я не верил… А как теперь его попросить о помощи? Надавить на чувство вины? Почему бы и нет?

— Скажите, а как вы нас нашли? — задал он сам весьма подходящий вопрос. Ну и как тут не ответить?

— Очень просто. Руководство вызвало и вставило мне пистон по самые гланды за то, что я проворонил подопечного, а тот полез в драку и отхватил по первое число, после чего ему ещё и полицейские добавили. Так что даже и не знаю, надолго ли я у вас в охранниках или уже подбирают вам нового. Да и вообще, останусь ли дальше в рядах нашей организации.

— И что, ничего сделать нельзя? — с некой долей вины поинтересовался Дмитрий. Максим же косил на меня одним глазом, почти как тот конь из песни. Только лиловым у него был тот, который не открывался.

— Не знаю, будет видно в будущем.

— Мда, нехорошо вышло, подтвердил всё же и друг моего подопечного.

— Ладно, давайте-ка вы всё же пообещаете больше от меня не убегать и что больше такой дурости не будет и на этом пока остановимся.

Они переглянулись и хором протянули:

— Мы больше так не будем!

После чего уже серьёзнее Дмитрий добавил:

— А если серьёзно, то я действительно не планировал от вас сегодня убегать, это всё по какой-то дурости вышло: то бабка эта сумасшедшая, что набросилась на нас, ну не бить же её было? То эти придурки из пикета у хосписа… В общем, всё как-то действительно по-дурацки получилось.

— Ну, надеюсь, больше у вас такой дурости не будет, и вы всё-таки будете соблюдать нашу договорённость? Иначе как мне вас охранять, если я даже не знаю, что вы вышли из дома?

— Я постараюсь вас всегда предупреждать.

— А если он будет с девушкой гулять, то и тогда вы будете гулять рядом с ним? — зачем-то задал глупый вопрос Максим.

— Конечно, — легко подтвердил я, — или вы думаете, что его девушка будет защищать вместо меня?

Синяки сошли у Дмитрия целиком на лице, но на теле, похоже ещё остались, так как о морщился, когда садился на диване. И магические силы у него явно закончились.

— Долго вам восстанавливаться?

— Часа четыре на полный запас. — Машинально ответил Дмитрий после чего всё же переспросил: — А вы о чём?

— Я о ваших магических силах. Чтобы вы могли и друга вашего подлечить и отправить его восвояси. И вас я мог со спокойной совестью домой отправить, не боясь получить нагоняй ещё и от вашей мамы.

— Ну тогда да, четыре часа.

— Может вам нужно что-то для ускорения? Не знаю, сладости или солёности, может кислое, горькое?

Ребята переглянулись, после чего Дмитрий ответил:

— А вы знаете, я даже как-то и не пробовал связывать разную еду со скоростью восстановления своих сил. Надо будет обязательно провести эксперимент. Что у вас есть из еды?

Мда, вот и оставил я чувство вины, как же… Тут наоборот на голову сесть норовят и ножки свесить! Никакого уважения, только еду сожрать норовят. Ну да ладно, не мелочиться же. Придётся поделиться запасами…