Взгляд со стороны – 2. Злой целитель

Глава 14

Домой я ехал с капитаном Воробейкиным, Макса согласился подвезти до дома кто-то из полицейского участка. После демонстрации магии, все вели себя тихо, словно пришибленные. Мама Наташи пару раз пыталась что-то сказать, отблагодарить, но каждый раз осекалась, глядя на моё избитое лицо. В конце концов она тихо попросила о возможности вернуть Наташу в хоспис, на что я просто ответил, что никому не запрещал туда приводить детей, хотя её девочке уже это и не надо. Проблемы у неё ещё остались, но их теперь можно вылечить уже и без моего вмешательства.

От этих едва не расплакалась сама Наташа, выдавив из себя:

— Так я, что, больше тебя не увижу?

Я так же честно ответил, что не знаю, после чего мыс капитаном покинули участок.

Капитан в дороге молчал. А уже припарковавшись, всё же сказал:

— Дмитрий, я тоже должен перед вами извиниться, ведь я тоже не верил, что вы — маг.

— А за что вам извиняться, Павел Петрович? Вы вроде и не были обязаны в это верить… А вот за то, что я с Максом попал в историю и вас не предупредил, когда со двора уходил, за это Вы меня извините. Это действительно нехорошо вышло.

— Что ж, это радует, что вы понимаете, глядишь, в следующий раз поступите иначе. Хотя, скорее всего, начальство после сегодняшнего инцидента будет настаивать на скорейшем вашем переселении в частный дом на территории какого-нибудь закрытого комплекса.

— Мы же уже это обсуждали…

Но договорить мне не дала толпа старушек, окружившая нас на подходе к подъезду.

— Ваше магичество, полечите меня, совсем плохо себя стала чувствовать в последнее время.

— Нет, меня!

— Меня, меня!

— Да куда тебе, ты ещё скачешь, как молодая коза!

— Сама коза, овца драная!

Неожиданно старушки стали мутузить друг друга клюками, причём через меня и телохранителя, да так, что нам и доставалось больше всех.

Внезапно, выглядящий растерянным капитан, который явно не понимал, что делать с бешенными бабками, резко гаркнул:

— А ну заткнулись кошёлки! Вы парня своими палками почти убили! — при этом он поддержал меня под руку и нажал на какую-то точку на шее, от чего я почувствовал там резкую боль, а потом потерял контроль над своим телом. Сознание оставалось на месте, я всё слышал и осознавал происходящее вокруг, но пошевелить не мог даже пальцем. Нормальный у меня телохранитель! Вместо того, чтобы вырубить нападающих бешенных бабок, он вырубил меня. И где в жизни справедливость?

Бабки принялись квохтать, лебезить перед капитаном, извиняться, что-то ещё нести своими приторными елейными голосами, но капитан, подхватив меня подмышками, тащил в сторону подъезда.

Дверь в подъезд он благоразумно закрыл перед носом старушек, хотя они и пытались просочиться внутрь, но он казённым голосом заметил:

— Не положено! — и это почему-то подействовало. Бабки едва по стойке «смирно» не выстроились от этой фразы. Забавно!

Как только дверь отсекла нас от зловредных бабулек, Воробейкин принялся массировать мне шею, где недавно что-то нажал, после чего чувствительность стала потихоньку возвращаться и уже вскоре я встал на ноги, хотя языком по-прежнему ворочал с трудом. Выяснилось это после попытки задать вопрос:

— Эфо фо фефяс фыфо?

— Это был спецметод, не заморачивайтесь Дмитрий. Лучше, пойдёмте домой, а то ещё прорвутся сюда ненароком старушки, что тогда делать будем?

С такой точкой зрения на ситуацию пришлось конечно согласиться и медленно ковылять домой. Чувствовал себя развалиной, хотя даже после избиения полицейскими чувствовал себя лучше.

Мы дошли до квартиры, и мой телохранитель завёл меня домой, помог раздеться, разуться, после чего довёл до дивана, на который я буквально рухнул.

— Отдыхайте, и действительно подлечитесь хоть немного, а то маму напугаете!

Блин, а вот про маму я не подумал. Её пугать и правда не стоит. Пришлось заниматься самолечением. И пусть энергии за прошедший час набралось не так уж и много, но её вполне хватит на полтора десятка средних лечений, правда ненаправленных. Но это и не важно. Мне нужно сейчас общее лечение, так что…

Восемь средних заклинаний лечения спустя я был в полном порядке. Мог бы сейчас и Макса подлечить, а то он небось мучается… Эх, а ведь его-то мама в таком виде точно застанет! Вот скандал будет! Блин, опять проблемы на ровном месте. А всё из-за чего? Из-за чего начались у нас сегодня неприятности?

Ну если так глубинно вдуматься, то получается из-за того, что я начал лечить ту старушенцию. На нас напала её подруга, из-за этого мы с Максом свалили куда подальше от дома, не предупредив охрану, вляпались в эту акцию протеста у хосписа, потом попали в полицию, где нас тщательно избили. А уже после того, как выбрались и добрался с Павлом Петровичем до дома, меня чуть не сожрали старушки, жаждущие лечения. Сдаётся мне, что люди желающие исцеления не остановятся ни перед чем.

От последней мысли меня прошиб озноб. А ведь это были безобидные старушки, а если это окажется человек со связями? Что ему помешает похитить маму, Макса, его семью? Ведь у людей во власти рамки совести мягко говоря размыты. Так что для достижения своей цели, чьё-то благополучие никого волновать не будет и уж точно не будут волновать сопутствующие потери.

Додумать эти свои мысли до конца я так и не успел — вернулся Воробейкин:

— Дмитрий, срочно собирайтесь, поступила вводная срочно вас доставить на конспиративную квартиру. Появление старушек, знающих о ваших паранормальных способностях, сочли возможной угрозой и дальше вас оставлять здесь проживать нецелесообразно. У вас десять минут на сборы.

Блин, вот он выдал… И как я за десять минут должен успеть собраться? Положим, спортивную сумку с вещами после приезда я ещё не разобрал, но там же много вещей нестиранных. Хотя, там куда меня увезут, наверняка стиралка найдётся.

А ведь ещё и мамины вещи взять надо тоже. И как тут уложиться в десять минут? Впрочем, некогда рассусоливать, принялся собираться. Нашёл ещё огромный старый советский чемодан, в который покидал мамины вещи и немного своих. Засунул системник с проводом питания, мышкой и клавой в огромную хозяйственную сумку, надеюсь монитор там будет на месте. Учебники и тетрадки кое-как упихнул в рюкзак.

Когда вернулся капитан он оказался в лёгком шоке от объема собранных вещей.

— Ты когда успел-то? — только и спросил он, закидывая спортивную сумку себе на плечо. Надо понимать, что всё остальное как-то должен тащить я.

Машина стояла прямо у подъезда, а после моего появления на улице от соседнего дома к нам стартовал отряд старушек едва ли не наперегонки. И вот то, что я сейчас должен от них убегать вызывает во мне какие-то противоречивые чувства: с одной стороны, жалко их, да и помогать вроде как надо пожилым людям; а с другой стороны, то, как они на меня в прошлый раз набросились в жажде бесплатного исцеления, наводит на мысль о необходимости собственной безопасности и потребности сохранить остатки своего здоровья душевного, дабы не разочароваться в людях окончательно.

Интересно, это бескомпромиссная тяга к халяве или же всё-таки банальное желание жить и жить здоровым? Как говорится, лучше жить богатым и здоровым, чем бедным и больным…

Мы едва успели забросить все баулы на заднее сиденье автомобиля, а сами усесться на переднее и рвануть подальше, прежде чем нас окружила толпа жаждущих исцеления. Пейзаж за окном автомобиля проносился как-то быстро, я же думал о том, что меняется очередная веха в моей жизни. Как бы не навсегда я прощался с нашей квартирой. Кто знает, удастся ли ещё когда-нибудь в неё вернуться?

Меня увезли куда-то за город, в какой-то коттеджный посёлок. Домик нас поджидал двухэтажный. Ориентировочно на двести квадратных метров, а то и двести пятьдесят.

— Дмитрий, вы не смотрите, что домик такой маленький, в нём хватит комнат и на вас с мамой и на нас, охрану, и даже ещё на пару человек персонала, хотя скорее всего никаких посторонних людей не будет.

Маленький? И это он называет маленьким домом? Да на фоне нашей двухкомнатной хрущёбы — это просто гигантский дворец! Почти весь первый этаж занимала огромная гостиная, и только малую часть этажа занимала кухня. На втором этаже оказалось шесть спален. Все примерно одинакового размера, около двадцати метров. Но внезапно под лестницей оказался спуск вниз и там оказался подвальный этаж, на котором имелась сауна, мини-бассейн, бильярдная и стол для пинг-понга. Это же можно сказать был настоящий рай! Вот только сюда надо Макса и маму. А где, кстати, мама?

— Павел Петрович, а когда маму сюда привезут? И как быть теперь с учёбой и с маминой работой?

— Ничего ответить на эту тему не могу, Дмитрий, пока ситуация неясна. Как начальство скажет, так и будет. Пока же обустраивайтесь, выбирайте комнату на свой вкус и, если есть какие потребности, — говорите, постараемся их оперативно решить.

— Ну у меня из потребностей только монитор. Не успел его захватить, ведь тогда надо было бы провода из стола выдирать, а времени на это не было.

— Могу принести пока только ноутбук. Видел его в одной из комнат.

Принесённый ноутбук оказался Маком. Засада. Ни разу с ними дел не имел. Ни систему переставить, ни в БИОС залезть, ни разогнать проц — ничего не знаю. И как люди решаются вот так менять рабочую машину? Хм… Так может пора заняться изучением? От этой мысли даже закашлялся — вспомнил как проходили мои первые полгода знакомства с компьютером — приходилось переустанавливать винду чуть ли не каждую неделю. Хорошо хоть это уже была эпоха нормальных цифровых носителей, а то знакомы рассказывал, как он запускал системник под досом с дискетки, чтобы на диске найти нужную директорию, откуда запускать исполняющий файл установки винды, поскольку сам диск не имел автозапуска. А сейчас вообще красота — загрузочные флэшки с кучей различно настроенных вариантов системы. Выбор на самый изысканный вкус. Хотя вру, наверное, самый изысканный вкус я как раз держу в руках — Мак. Так что, есть вариант развлечься.

04.12.2025

Запустил мак и начал искать браузер. Ярлык Сафари мне был знаком, так что отыскать его удалось довольно просто. И уже спустя пару-тройку секунд я бороздил просторы всемирной паутины. Естественно начал искать новости по поводу пикета около детского хосписа.

Если верить журналистам и прочим неравнодушным, то пришли два отморозка, отпинали мирных граждан, в том числе женщин и детей, за что вполне справедливо были задержаны полицией. Самой же вишенкой было то, что теперь пикет собирают перед полицейским участком с требованиями посадить нас на как можно больший срок. Очень вовремя успел мой телохранитель оттуда нас забрать.

Самое интересное, что выходящие оттуда полицейские пытались уговорить людей разойтись, но говорить о том, что меня отпустили, не рисковали. Вот такое малодушие. Полицейские не хотят разбираться с толпой, с которой смогли разобраться два парня.

В этот момент позвонил Макс:

— Ну что, видел уже, какие мы злодеи? Бьём женщин, насилуем младенцев, жрём падаль…

— Ну до такого, слава богу, пока ещё не додумались!

— Погоди, это вопрос времени. Скоро додумаются. Потом скажут, что это директриса хосписа натравила на людей своих миньонов и в результате самой главной злодейкой станет она, к тому же она на детях опыты ставит!

— Да туфта это, тебе ли не знать?

— Я-то знаю, а вот другие — нет. И поверят тому, что пишут в интеренете, а не тому, что есть на самом деле, а если ещё начнут это муссировать по телевизору… Тогда вообще можно заказывать белые тапки.

— А ты, Макс, как я погляжу, — оптимист!

— А то! Смотрю в будущее с надеждой, что мы все сдохнем! — Это был наш старый прикол, мы уже давно выяснили, что Макс обладает более пессимистичным взглядом на вещи, или даже можно сказать более реалистичным, поскольку он чаще оказывается прав, в случае расхождения наших взглядов. И от этого мне очень неприятно порой было, особенно, когда приходилось в очередной раз разочаровываться в людях. Макс же почему-то априори во всех видел гадов. — Ну на этот-то раз ты наконец поверишь, что все вокруг козлы, и только один я д'Артаньян?

— А я?

— А ты максимум Портос… Или даже виконт Де Бражелон, до его столкновения с жизненной действительностью.

— Ух ты, а почему это я как максимум Портос?

— Ну потому что, если ты разожрёшься до своего максимума, то станешь Портосом. Всё же очевидно.

— Вот за что я тебя люблю Макс, так это за твой бредогенератор! Ты порой можешь нести такую чушь, но она каким-то удивительным образом коррелирует с реальностью.

— Да уж, до твоего генератора псевдонаучной ахинеи, моему бредогенератору ещё расти и расти!

— И это хорошо, нам есть чему учиться друг у друга! А если серьёзно, Макс, что ты обо всём этом думаешь?

— Будет очень много проблем. Причём даже не у нас с тобой, а у хосписа. Скорее всего директрису уволят. Возможно затравят и остальной медперсонал. Будет очень большое разбирательство. Тебя будут искать, но тебя уже подцепило на крючок одно интересное ведомство, так что никто тебя не найдёт. Эти же весёлые ребята тебя туда больше не пустят, судя по решительному настрою твоего телохрана. Я вообще пролечу мимо спокойненько так в ритме вальса, словно вообще не при делах, как оно и является на самом деле. В результате всех собак повесят на бедную директрису. Ну что, как тебе перспективы?

— Да как-то не очень, но я, пожалуй, соглашусь с тобой. Ничем хорошим моё последующее присутствие там не обернётся, да и не повезут меня туда точно, да и вообще непонятно, выпустят ли куда теперь вообще.

— Ну насчёт последнего я бы на твоём месте не переживал. Ты довольно интересный актив, который гнобить никто не будет, так что тебе стоит заняться своими прямыми обяязанностями — учёбой, например, да и подготовиться ко встрече с президентом, когда там тебя награждать будут?

— Да кто ж его знает! Мне как-то не докладывали.

— Ничего, ещё доложат. И поедешь в первопрестольную опять. Ты же там мало приключений собрал, надо огрести полной лопатой!

— То есть ты считаешь, что побывать в заложниках у сумасшедшего, вооружённого дробовиком, у напарника которого включен таймер бомбы, а потом обезвредить их — это мало приключений?

— Конечно! Ты должен быть как супермен — лазерами из глаз палить, летать и причинять добро всем на планете. Кстати, всегда думал, а как он видит происходящее вокруг в тот момент, когда стреляет своими лазерами? Или его глаза настолько круты, что видят сквозь пучок лазерного излучения?

Как же приятно болтать с Максом вот так о всякой ерунде, словно и нет ничего, никакой этой ерунды с системой, ни у меня, ни у него. Вот только всё это не так, и пообщаться было бы неплохо на нужные темы, но никто нам этого просто так не позволит, не после нашей последней выходки, это уж точно.

Мы ещё некоторое время потрепались ни о чём, после чего решили заняться своими делами. Я решил-таки заняться подтягиванием учёбы, которую за последний месяц подзапустил. Максу предстояло тоже самое. Пришлось звонить старосте и сдаваться на милость нашей Леночке.

— Ну что, прогульщик, нужны конспекты? А что ж ты сейчас позвонил, а не перед самой сессией как обычно? Мама заставила? — ехидства Леночке было не занимать.

— Если я тебе буду рассказывать, что со мной произошло, ты не поверишь!

— Дай-ка угадаю, ты как-то завязан с той долбанутой историей об опытах в хосписе?

— Э-э-э… — не смог я сразу выдавить из себя хоть что-то членораздельное, — Откуда?

— Я тебя умоляю, Дима! У нас в группе, как только прошёл первый слух про эти опыты в хосписе, Кирыч тут же выдал предложение поспорить на любую сумму, что это твоих рук дело. Но спорить с ним никто не стал. Почему-то все мы были готовы поверить в то, что ты стал лечить детей, особенно после твоего признания у декана, да и твоя резкая пропажа говорила сама за себя: ты явно занят чем-то важным, особенно при том, что твоя мама ни разу мне за это время не позвонила, и значит она в курсе.

— Лена, ты настоящий Шерлок Холмс в юбке!

— Тогда уж мисс Марпл.

— Она же вроде миссис была.

— Так я-то мисс.

— Ну, тут не поспоришь.

— В общем, конспекты я тебе на почту сейчас сброшу.

— Ленок, ты настоящее сокровище, что бы наша группа делал без тебя?

— А точнее без моих цифровых версий конспектов, да?

— Ну и без них тоже, — не стал спорить я.

— Да, тебя очень хотел видеть Дмитрий Валентинович. Остальные преподаватели особо о тебе не интересовались. Все привыкли к твоим прогулам, Дима. Не пора ли задуматься над своим поведением?

— Лен, ну что это началось? — Начал возмущаться я, не хватало ещё выслушивать весь поток этого праведного гнева. — А вдруг я работу нашёл? Ну как Лёшка.

— Дим, ну о чём ты вообще? С твоим даром, тебе нужно искать работу не в айти, а в медицине. Тебе же прямая дорога открыта в Кремль, к президенту. Будешь его лечащим врачом.

У меня от таких перспектив засвербело где-то под ложечкой… Так себе перспектива быть самым секретным врачом в истории человечества. Да и потом, есть один медик с моим же даром — Макс. Вот кому прямая дорога в главные лекари президента. Но, только, боюсь я, что не пойдёт он на это — ведь при таком подходе нас тут же обоих возьмут на карандаш с подозрением в том, что мы можем как-то делиться сверхъестественными способностями. И ведь они начнут всякие дебильные тестирования, заставят меня лечить попавших в аварию людей. Ну а что, вполне подходящая теория о том, что после моего лечения, вышедший из комы Макс стал магом. Значит и другие могут стать. А если никаких повторов с этой теорией не случится, то начнут подозревать, что мы явно что-то скрываем. Как результат — нас посадят под замок в качестве подопытных кроликов. Так что Максу дорога к президенту закрыта. Позвать его в качестве консультанта по медицинским вопросам? Так найдётся множество гораздо более сведущих специалистов.

— Алё, Дим, ты на связи?

— А, прости, задумался после твоих слов.

— Ты хочешь сказать, что тебе эта мысль в голову не приходила?

— Нет, как-то…

— Вот в этом весь ты, Дима. Вообще думать не хочешь наперёд. Ни о сессии не думаешь, не готовишься к ней заранее, ни о сдаче всех необходимых практикумов, ни о будущей профессии. Как ты вообще работать будешь, если у тебя мозг как у акына: что вижу — то пою, и ни о чём не думаю.

— Ну ты уж совсем меня загнобила.

— Я ещё даже не начинала. Вот я Кирычу скажу, что ты об этом не думал, вот он на тебе оторвётся.

— Ну ты же не настолько жестока, Ленок! Ты же добрая девушка!

— Ну да, я добрая, а вы все этим пользуетесь!

— Да, а ещё ответственная, порядочная и самая красивая!

— Вот-вот, хвали меня всю, я тогда ещё добрее буду, и уже почти забыла про Кирыча. Ладно, все конспекты я тебе сбросила, некогда мне с тобой лясы точить, болтун, пошла я.

Раздавшиеся в трубке гудки оставили меня в недоумении, с чего это я вдруг болтун? Из-за комплиментов, что ли?

11.12.2025

Дальше я завис над конспектами, читал их словно самые интересные книги. Система распознавания преобразовывала скучнейшие вещи в настолько понятные и интересные материалы, что невольное восхищение возникало у меня каждый раз при мысли о тех, кто это когда-то придумывал сам, с нуля. Сам в этом направлении думал, развивался и без всякой системы. Всё держал в голове, всё это воспринимал, словно оно своё самое родное, ведь иначе что-то выдумать в любом направлении вообще невозможно.

Внезапно меня шибанула по голове мысль: «А как вообще люди становятся изобретателями?» Ведь многие знают одно и то же, но одни изобретают, а другие нет. У них как-то по-другому устроены мозги? Что именно их отличает от великого множества других людей? Нет, я в курсе, что многие изобретения были сделаны случайно, пытались изобрести одно, а по факту получилось другое, как например это было с кондиционером: хотели сделать сушилку для воздуха, а вместо этого получился кондиционер. В результате теперь имеем кондиционеры, которые сушат воздух. Но ведь есть изобретения и совершенно другого плана, когда долго и мучительно пытаются сделать что-то в нужном направлении, буквально проводят сотни и тысячи опытов, благодаря чему закономерно достигают результата. Такой результат вполне понятен, но неинтересен. Нет, меня интересуют те люди, которые делают изобретения буквально на коленке, просто задумавшись о чём-то. Как у таких людей работает мозг, что они приходят к своим открытиям? Почему никто не видит таких решений до них?

Сдаётся мне, что именно за такое мышление отвечает характеристика Изобретательство, которую мне предлагает система. И мне очень бы хотелось открыть её самому, но я даже примерно не предполагаю, как к ней подступиться. Так как же люди создают свои изобретения?

И ведь всегда кажется, что на текущий момент уже изобрели всё, что только возможно, но потом появляется кто-то, кто патентует что-то совершенно невероятное: например, летающую тарелку на двигателе, работающем от поглощения фотонов. В результате она кажется абсолютно чёрным пятном, поглощающим свет, а в последствии благодаря поглощению фотонов набирает критическую массу и превращается в чёрную дыру.

Блин, что-то меня не туда занесло, такое изобретательство нам не нужно!

Посмотрел в окно — лес. Может пойти погулять? Причем он начинается сразу в двух шагах от дома. Погодите, а как же забор? Пригляделся повнимательнее, нет — всё в порядке, вдали за деревьями виднеется его зелёная кромка. Так что всё в порядке. Но от этой информации от чего-то лес потерял часть своей манящей притягательности, хотя внезапно повысилась безопасность до приемлемого уровня. Вот и как так? Человеку не угодишь, получается. Не одно — так другое. Или это я один такой? Да нет, наверняка не я один такой, все такие. Иначе зачем бы олигархи вкладывали столько денег в свой комфорт? Всё и всегда им кажется недостаточно комфортным. Хочется что-то ещё лучше и удобнее, а то и просто престижнее.

Внезапно самым наглым образом заурчал живот, подавая знаки голосом, что неплохо бы и перекусить чего. Поплёлся искать кухню. Наверняка в холодильнике тут что-то имеется.

Холодильник отыскался на кухне на первом этаже, как в обще-то и предполагалось, в общем Америку открыть не удалось, как и затратить значительных усилий. Зато тут внезапно обнаружился мой охранник, который готовил яичницу, нацепив на свой офисный прикид кухонный фартук, чтобы не заляпаться. Причём он даже пиджак не снял, что довольно странно. Смотрелся он в таком наряде немного забавно. У меня сама собой на лицо полезла улыбка.

— Павел Петрович, а чем тут можно перекусить?

— А, Дмитрий, да загляните в холодильник и выбирайте на свой вкус. Хотите, можете яичницу пожарить или бутерброд на скорую руку. Всё на ваш выбор. Продуктов вполне достаточно.

В холодильнике обнаружились пара десятков яиц, палка сервелата, полпалки докторской, несколько видов сыров и нарезки мяса и буженины, упакованные на подложке в полиэтилен. Ещё имелись огурцы, морковь и отчего-то одна головка очищенного репчатого лука. Зато имелось многообразие соусов: кетчуп, майонез, горчица, хрен и даже сладкий соус чили. Ну что, можно сделать себе неплохой бутерброд, из лука колбасы и кучи соусов, присыпать сверху тёртым сыром и запечь в микроволновке. Очень даже ничего получается. Обожаю такие горячие бутеры.

В общем, намазать хлеб горчицей и кетчупом, сверху положить колбасу, потом покрошить порезанный репчатый лук, а затем сверху потереть сыр — много времени не заняло, а результат ожидался невероятный. Два таких бутерброда запекались сейчас в микроволновке, а я сглатывал слюну в предвкушении.

— Оригинальное решение! — внезапно озвучил Павел Петрович.

— Что, простите? — переспросил я.

— Ну я как-то привык к тому, что бутерброд — это просто хлеб с маслом, хлеб с сыром, хлеб с колбасой, а не целое произведение кулинарии как у вас. Откуда рецептик?

— Мне мама такие с детства готовит. Обожаю их.

— Угостите?

— Тогда с вас половина яичницы, раз вы претендуете на половину моего рациона.

— Резонно, — улыбнулся мой охранник, — доставай тарелку в шкафчике над мойкой будем делиться ужином.

— А сколько времени?

— Да уже седьмой час!

— Мама! Маму же надо забрать с работы!

— Успокойтесь, Дмитрий, мой коллега поехал за ней. Он скоро будет. Мы здесь будем дежурить вдвоём, чтобы не было повтора утренней ситуации. И у нас будут два сменщика.

— Хорошо. Скажите, а как мне теперь попадать в хоспис?

— Боюсь, что никак. Сейчас вокруг него трётся столько журналистов и прочих пикетчиков, что ваше появление там крайне нежелательно.

— Но как же дети? Их же вылечить нужно.

— Мне тоже детей жалко, но рисковать вами, мы не имеем права.

— А в универ можно?

— Вот туда без проблем, но в сопровождении.

— То есть вы будете ходить со мной на лекции?

— Придётся, таковы будни охранников.

— Мда, боюсь, что вас туда могут не пустить.

— Дмитрий, вы серьёзно? Представителя моего ведомства могут не пустить в корпус института? У вас там что ядерный боезапас для боеголовок разрабатывается или микробиологическое оружие?

— Да нет, вроде, ничего такого, хотя в подвале восьмого корпуса на одной из дверей значок радиации я видел.

— Ну, вот туда меня могут не пустить. А в остальном мне будет оказано максимальное содействие. Из ваших одногруппников, думаю, никто бучу подымать по поводу моего присутствия не будет. Ведь все помнят вашу экскурсию, так что не удивятся моему появлению. Администрацию заранее предупредим, чтобы у них не было никаких вопросов.

— А почему мы так же, под предлогом проверки от ФСБ не можем посетить детский хоспис? А потом всем этим осаждающим сказать, что там всё в порядке.

— Потому что журналисты тут же начнут носом землю рыть и узнавать о том, кто я такой и что я там делал. И уж поверьте, в наше время у них вполне найдётся возможность раскопать обо мне информацию. И уже вскоре будет известно, что мы их нагло обманули, что может ещё хуже сказаться на репутации заведения.

— Да куда уж хуже-то?

— Всегда найдётся, куда хуже. Но вы можете запустить встречную волну противостояния этим вашим хейтерам: с вопросами уже к ним, мол, а почему они возражают против экспериментального лечения? Они не хотят, чтобы дети выздоровели? Спросили ли они детей, было ли им больно от этого лечения или после него? Стало ли кому-то из них от этого лечения плохо? Почему не начать задавать вопросы? Ведь вопросы никто не любит, а ответы на них очень важны. И когда они сами начнут задавать себе эти вопросы, то количество их может сильно уменьшиться и тогда вы сможете вернуться.

План, предложенный ФСБшником был неидеальным, медленным, но выполнимым. И не могу сказать, что я не думал в том же ключе, но раз я не мог предложить чего-то более быстрого, то почему бы не начать действовать хотя бы в медленном ключе. А ещё можно подключить к этой волне атаки в сети Макса. Да что там, даже одногруппников можно, ведь они знают, что я могу лечить наложением рук.

Я уже совсем было собрался звонить Максу, но в этот момент пиликнула микроволновка и отдала наши бутерброды. Я вгрызся в свой, закусив его яичницей… М-м-м, пища богов!

К моему удивлению, система тоже со мной согласилась и открыла мне специализацию Кулинария с веткой Бутерброды в ней. Прикольно, почему нет? Кто-то качается, избивая грушу, а кто-то делая себе вкусные бутербродики! Мне нравится эта система с каждым днём всё больше и больше.

— Очень вкусно! — похвалил меня и капитан.

— Угу, — с набитым ртом согласился с ним я.

Затем прожевав, добавил:

— Сюда бы бутербродницу, как у Макса дома, да хлеб специальный и тогда вообще можно питаться было бы одними бутербродами, правда вес от этого быстро растёт.

— А что за бутербродница?

— А это что-то наподобие тостера, только поджаривает сразу бутерброд, а не один кусочек хлеба.

— Интересно, надо будет заказать.

— Кстати, я тут подумал, а нельзя ли в какой-то из комнат организовать спортзал? Грушу там повесить, поставить пару тренажёров?

— Отчего же нельзя? Можно. Завтра привезу пару каталогов, выберете, что ты хотите получить. Заодно сегодня ещё у вашей мамы спросим, есть ли у неё какие-то пожелания. А то я знаю, такой неожиданный переезд — неслабая моральная травма.

19.12.2025

Вскоре привезли маму и меня принялись воспитывать:

— Дима, ну почему я опять от посторонних людей узнаю, что ты опять куда-то вляпался?

— Мам, ты сейчас серьёзно? — С большим удивлением в ответ поинтересовался я. — Как бы я тебе успел что-то сообщить, если ты только что приехала? Ты же мне даже рта открыть не дала!

— Хорошо. Я молчу и слушаю тебя. Говори всё, что хотел мне сообщить. А потом мы сравним то, что я узнала с тем, что ты мне сообщил.

Мда… Так себе перспективка. Расскажешь мало — выяснится, что она знала гораздо больше. Расскажешь много — как бы хуже не стало. Эх, была — не была! Расскажу, как всё было на самом деле, опустив мелочи, вроде избиения полицейскими, тем более, что давно уже вылечился.

— В общем мы с Максом пошли прогуляться к хоспису, я давно обещал ему показать, как я лечу деток.

Мама как-то ехидно на меня смотрела, но молчала, поэтому я продолжил:

— Охрану я предупредить забыл, потому что вначале мы вышли просто на лавочке посидеть, а потом как-то внезапно сорвались и пошли к хоспису.

Взгляд мамы стал как у собаки-подозреваки: колючим, ехидным и где-то даже насмешливым. Но она по-прежнему молчала.

— А там внезапно оказался пикет каких-то отморозков, которые обвиняли руководство хосписа в каких-то опытах над детьми. А когда директриса вышла на крыльцо, чтобы мирно разрешить ситуацию, её начали закидывать помидорами, яйцами и прочим мусором. Ну как тут было не вмешаться и не защитить ни в чём неповинную женщину?

Мамам кивнула и велела продолжать.

— А потом приехала полиция и забрала нас с Максом в кутузку, откуда нас вытащил наш охранник, после чего отвёз вначале домой, а потом уже сюда, так как нам стало небезопасно жить там.

— Это всё? — с прищуром поинтересовалась мама.

— Ну в основном всё, не буду же я каждую мелочь незначительную рассказывать.

— Угу, понятно. Тогда встречный вопрос: почему нам стало небезопасно жить дома? Не хочешь мне рассказать?

— Ну я одну старушку подлечил, а она растрепала своим подругам. В результате Павел Петрович еле отбил меня от них.

— Ох, Димка-Димка, я понимаю, что ты у меня добрый мальчик, но всем и каждому не поможешь. Тем более невозможно вылечить всех стариков. Их в мире примерно тридцать процентов. Это просто невозможно — вылечить всех. А если будешь пытаться, то долго не проживёшь. У нашей страны очень много врагов и появление в ней мага-лекаря, спасающего от старости не может понравиться спецслужбам других стран. Как думаешь, сколько после этого мы проживём? Или если узнает кто-то из олигархов? Как думаешь, не захотят ли они захватить меня, Максима, его родителей в качестве заложников, чтобы надавить на тебя? Ну ты уже парень не маленький, начинай головой думать. — Я хотел сказать маме, что и сам уже об этом всём думал, но перебивать её нельзя — надо дать ей высказаться, иначе будет потом на меня весь вечер обижаться. Проходили всё это, знаем. — Да даже тебя самого могут просто вот так схватить и увезти куда-то в неизвестном направлении. И кто тебя сможет отыскать? А главное, как?

— А вот последний вопрос вы очень грамотный задали. — Сказал внезапно появившийся Павел Петрович. — Как мне кажется, надо Дмитрий снабдить специальным ГЛОНАСС-трекером, который будет отслеживаться со спутников. Не думаю, что он прямо сейчас понадобится, но вскоре очень даже может пригодиться.

— А почему не GPS?

— Дима, а подумать?

— Хм, мда, глупость сморозил. GPS же не наша технология, соответственно данные с неё могут утекать куда угодно.

— Видишь, можешь же, когда захочешь! Так вот, продолжая разговор, трекеры будут находиться в твоей обуви. Ну и в нижнем белье. Поэтому завтра тебе подвезут всё необходимое. Ты же в свою очередь постарайся больше никаких глупостей не творить.

— А можно всё-таки меня как-то отвезти в хоспис? Ну не для себя же прошу — для детей. Им осталось всего-ничего до полного выздоровления.

— Если всего ничего, то мы что-нибудь придумаем. Не обещаю, но передам твою просьбу руководству.

Павел Петрович ушёл к себе, а мама продолжила сверлить меня взглядом, что в итоге вылилось в короткий вопрос:

— Ну?

— Мне правда жаль, мам, что так вышло.

— Да ты что! Жаль ему! Мы ведь могли спокойно жить в своей квартире, а ты, решив помочь отдельно взятой дурной старухе, разрушил весь наш привычный уклад жизни.

— Мам, ну не виноват я, она сразу к нам с Максом обратилась уже что-то зная.

— И как интересно ты это понял?

— Сложно не понять, когда к тебе обращаются «Ваше магичиство».

— Что, прямо так и сказала?

— Ну да…

— Во чудеса-то… И откуда только успела пронюхать? Ну никакие секреты в городе не держатся, прямо не город, а мелкая деревушка, где все про всех всё знают! Ну вот откуда она могла что-то узнать?

— Да чёрт её знает…

— А она не могла вас с Максом подслушать?

— Нет, мы далеко от неё сидели, да и говорили негромко. Хотя пару раз Макс что-то вскрикнул, но там ничего существенного не было, так что не подслушала это точно. Слушай, а чего мы гадаем? Давай попросим Павла Петровича, пусть ФСБ узнает, откуда у неё информация.

— Хм, Димка, а ведь ты прав, это же работа как раз по их профилю. Теперь второй вопрос: что с учёбой? Я так понимаю, что последний месяц ты на неё подзабил?

— Нет, мам, на пары я и правда не ходил, но учебники исправно читал, конспекты тоже у Леночки выпросил. Так что не совсем я у тебя оболтус.

— Это хорошо, это не может не радовать.

Как всегда внезапно рядом оказался Павел Петрович. Интересный факт: уходит он вполне обычно, а появляется всегда внезапно, что это у него за талант такой?

— У меня есть для вас пара новостей. Вам стоит потихоньку начинать собираться, уже через три дня вы отправитесь на награждение. Но церемония будет закрытой, из-за необходимости не светить Дмитрия лишний раз. И ещё: в Москву отправимся на самолёте, ни у кого нет аэрофобии?

— У меня нет, а у Димы — неизвестно, он до этого не летал ни разу.

Телохранитель посмотрел на нас в изумлении, словно мы ему Америку открыли.

— И что вы даже в Египет или Турцию ни разу не летали?

— Да вы что, Павел Петрович! Какие Египет и Турция с моей-то зарплатой учителя! Окститесь! И так приходится дополнительные подработки искать, чтобы хоть как-то одеваться и еду покупать, а вы туда же: Турция, Египет!

— Мда, печально. Боюсь теперь и не съездите. Невыездные вы теперь будете.

— И для чего тогда деньги зарабатывать?

— Дима, ну у нас в стране тоже есть много курортных мест: Краснодарский край, Алтай, Байкал тот же.

— Угу, Камчатка, Магадан…

— Ну не настолько всё плохо! Найдём мы, где ты сможешь отдохнуть, не переживай. И кстати, есть очень большая вероятность, что обратно из Москвы ты сюда уже не вернёшься. Поэтому с детками нужно будет что-то срочно решить. И я лично постараюсь что-то сделать, обещаю. Хотя бы сутки постараюсь для тебя выбить там. Ну или вывезем детей куда-то. Хотя это будет выглядеть ещё более подозрительно. Ладно, завтра тебе скажу, что удастся сделать.

— А мама тут предложила выяснить, откуда у той старушки была информация по поводу моего таланта к магии.

— Прекрасная мысль, только вот этими старушками уже давно занимаются, и к ним направлены наши сотрудники. Кроме того, у них у всех возьмут подписку о неразглашении.

— А нужно ли так действовать? Может лучше было им сказать, что ерунда — это всё?

— Нет Дмитрий, тут мы касаемся тонкой науки психологии. У пожилых людей, воспитанных ещё в Советском Союзе остался большой пиетет к нашей службе и просто так они болтать не будут. А вот если пытаться им сказать, что это была ерунда, то они могут как раз не поверить, ведь своим подругам они будут верить гораздо больше. И тогда куда только слухи не разбегутся. Не зря про бабушек-старушек даже песня была.

— Какая песня? — поинтересовался я.

— Так и называлась: «Бабушки-старушки». В интернете послушаете, если захотите.

Мама усмехнулась, видимо она эту песню знает.