Взгляд со стороны – 2. Злой целитель

Интермедия 1

ФСБшники нас всех реально замучили. Таскали на допросы, как на работу. Хорошо хоть поселили нас не в подвалах лубянки, а в каком-то небольшом пансионате за МКАДом. Первые сутки даже общаться между собой запретили — банально всех заперли по комнатам, и даже телефоны отобрали, благо хоть дали родителям позвонить и предупредить о случившемся.

И только вечером второго дня нам разрешили выходить в общий холл, и мы тут же принялись обсасывать произошедшее. Из наших одногруппников тут не было четверых: Короба — тот, понятное дело, в больнице, обоих Грибов — надо думать в тюрьме, и собственно нашего героя Совёнка. Вопрос в том куда подевался последний? Думается мне, что его сейчас особенно тщательно опрашивают, со всякими там полиграфами и прочими машинами по выявлению правды, а также со всякими синхрофазотронами, чтобы выявить в нём экстрасенсорную составляющую. Ведь многие из нас видели, как вспышку при ударе, так и когда он кровь останавливал у короба. Ну да, камеры ничего такого не зафиксировали, но мы-то точно видели! Все высказывали свои предположения на эту тему, забавнее всего была мысль у Тучи, как это ни странно:

— А может у Гриба искры из глаз посыпались?

— Игорь, это фигуральное выражение, никакие искры из глаз не сыплются. Это фразеологизм.

— А что же тогда за вспышка была?

— Думается мне, что на этот вопрос нам сможет ответить только сам Совёнок. — Высказал я тогда свою точку зрения. — Кстати, вы обратили внимание, как он изменился в этом году? Держу пари, что с ним что-то произошло летом. Или током шибануло или головой ударился, отчего открылись паранормальные способности.

— Точно, я фильм видел такой. — Поддержал меня один Питонов. — Там чуваку в башку метеоритом шваркнуло, и он стал думать гораздо быстрее, а ещё от раздражения зеркало разбил силой мысли.

— Я тоже видел, он потом ещё копыта довольно шустро откинул. Интересно, нашего Совёнка в мрачных КаГэБэшных подвалах не запытают до состояния овоща?

— Ну сейчас всё-таки не тридцать седьмой, да и он герой, как ни крути — Коробу жизнь спас, остановив кровь, да и нам тоже, обезвредив этого психа. Нет, ну надо же было так двинуться на Витальцевой, что даже крыша совсем потекла! Кто бы мог подумать. Не, ну так-то она очень даже неплохо марку держит, но зачем же с кукухой прощаться?

— Да ладно, все вы на её парах слюнями пол заливаете! — внезапно уравняла нас староста.

— Вот только попрошу без обобщений! — Невольно вырвалось у меня. — Не надо путать моё эстетическое наслаждение красотой красивой женщины и банальное вожделение у прочих!

— Ну ни хрена себе ты загнул! — Тут же вызверился Туча. — Ты, значит, один эстет, а мы все быдло, пускающее слюни и мечтающие залезть к Витальцевой в трусы?

— А что, ты бы отказался? — подначил его я.

— Да! — гордо ответил Игорь.

— Хорошо, тогда тебя я вычёркиваю.

— Погоди, погоди. Откуда это ты меня вычёркиваешь?

— Да тебе уже не важно. Ты же сам отказался.

— Нет уж, постой, давай-ка разберёмся.

Тут я не выдержал и заржал. А вскоре и остальные присоединились к смеху. Это здорово сняло напряжение. Смеялись мы минут двадцать. При этом каждый раз кто-то припоминал: «Не могу: 'Вычёркиваю!». Спустя пару секунд кто-то вспоминал другую часть нашего диалога, и ржач возобновлялся с новой силой. Наконец, все отсмеялись.

— Как вы думаете, а Витальцевой будет хоть что-то за всю эту историю? — Внезапно спросила Леночка.

— По-хорошему, за такое следует увольнять. Но есть очень большой шанс, что она как-то сможет выкрутиться. Но опять же эта история прогремела на всю страну, а где была в этот момент она? Правильно — неизвестно где, а должна была сопровождать нас.

— Вот только тогда бы у Гриба башню вообще бы оторвало, если бы она была там!

— Да уж, что у этого психа в голове творилось — вообще непонятно.

— Поскорей бы домой!

— Это точно…

Вот только к нашим высказываниям как-то совершенно не прислушались и мариновали нас ещё шесть дней, а может нас и вовсе никто слушал. Хотя последнее маловероятно, ведь спецслужбы недаром свой хлеб с малом едят, должны хоть что-то нарыть. Они и продолжали копать, периодически по новой таская нас на допросы для выяснения всё новой информации. Больше всего доставалось Леночке, ведь она староста, ну это если не считать самого Совёнка, которого мы так до отъезда и не увидели.

Когда нас стали собирать в автобус, мы от счастья едва сами не засветились, правда только в фигуральном смысле, как тогда сказала Леночка Туче. А то не хватало, чтобы ещё и нас начали сканировать всякими приборами!

Последним в автобус сел Агапов. Мы уж даже думали, что нас без него отправят, но нет и его отпустили. Правда в автобусе мы ехали с фсбшниками, потому к Совёнку никто с вопросами не приставал, но он явно не обольщался на эту тему, потому что нет-нет, да и дёргался, оборачиваясь на нас.

И вот поезд. Нам подали отдельный вагон, я прямо себя барином с челядью почувствовал, и плевать, что это не чисто мой вагон, но повоображать немного было приятно. Вот там мы уже оторвались на нашем товарище вовсю. Спросили у него всё, что только в голову пришло, и что приходило по мере получения ответов на вопросы, тоже спросили. Он, конечно, попытался соскользнуть с темы, мол я — не я, корова не моя. Но ему никто не поверил. А уж когда он отказался что-то рассказывать по поводу своих секретов, когда я ему предложил отказаться от условий пари, тут я понял точно: тайна есть. И я просто обязан её раскопать. Для всего благодарного человечества. Да чего там, для человечества. Хотя бы для себя самого. А что? Я для себя гораздо важнее, чем какое-то там абстрактное человечество. И почему я должен думать о нём в первую очередь? Нет, надо думать о себе любимом! А самому себе всегда хочется самого лучшего. И если Совёнок, нет лучше Димка. Так вот, если Димка, может лечить наложением рук, то такой актив из своих загребущих выпускать точно не следует. Главное, чтобы у государства не оказалась хватка посильнее. Всё-таки с госаппаратом нашей семье точно не потягаться. А тут, думается мне, будут его пасти не по-детски. И надо бы пробраться поближе к телу. И пусть я не стану ему лучшим другом, но сделать его себе обязанным просто обязан, как бы тупо это не звучало!

В городе нас встречала толпа журналистов. И Димка в испуге отпрянул, постарался спрятаться за нашими спинами, пришлось принимать удар на себя, предварительно просветив этого хитрована:

— Будешь должен!

Я смело встал на пути дорвавшихся до сенсации СМИ и вещал, отвечая на все вопросы сразу, перекрывая гвалт. Другие одногруппники помогали в меру своих сил, взяв на себя отдельных представителей журналистики. Но большая часть висела на мне, и я старался. Старался так, как никогда в жизни до этого. Рассказывал всё в лицах. Делал так, чтобы все забыли вообще о существовании Димы, хотя бы на незначительное время, чтобы он смог сбежать. И нам это удалось. Мы сдерживали волну папарацци на протяжении получаса, а потом подтянулись фсбшники и оттеснили их подальше от нас. Они подъехали на трёх ПАЗиках, куда нас и погрузили, после чего принялись развозить по домам. И только уже тут выяснилось, что Димки-то с нами и нет.

Сколько же было мата в этот момент. Я даже включил на телефоне диктофон и записал некоторые перлы. Правда, доставать и совать поближе к багровому от злости подполковнику благоразумно не стал. С него станется и разбить мой яблофон, а он у меня дорогой, только недавно вышел. Задолбался у бати его выпрашивать, так что заново заниматься такой фигнёй неохота.

— Так, кто знает адрес этого долбанутого героя, который в воздухе испаряется?

Староста продиктовала адрес, и подполковник отправил туда капитана.

— Петров, будешь на месте — отзвонись, сообщи. Понял? А не как всегда!

— Так точно, товарищ подполковник! Есть, отзвониться.

— Иди уже, пока я тебя не прибил. Да и вас надо развезти поскорее, пока я и вас не прибил., чего доброго. Как же меня это задолбало. Из-за грёбаной аварии встряли на стрелке на сорок минут, и ведь хрен объедешь. А этот словно наскипидаренный, уже смылся. Вот скажите мне, как он смог смыться от журналистов? Ведь они должны были именно его что-то спрашивать. А почему ты перед ними выступал, как Ленин перед рабочими? Куда этот Гаврик делся?

— Не могу знать, товарищ подполковник! — лихо отрапортовал я.

— Ты мне это брось, если не хочешь в обезьянник к бомжам. Или ты хочешь?

— Не хочу, — честно признался я. А чего там может быть привлекательного.

— То-то! Давай рассказывай, куда он слинял, пока ты его прикрывал?

— Он домой собирался. Да и куда ему ещё? Мы десять дней дома не были. Родители нас заждались, а уж зная про эту ситуацию, странно, что они нас не встречали прямо у вокзала.

— Ну это мы постарались. Предупредили всех, что развезём вас домой своими силами. Никто правда не ожидал, что такая ерунда с транспортом выйдет.

— Скажите, — не смог сдержать своё любопытство я, — а подполковникам ФСБ в принципе служебные автомобили не положены или это у вас профдеформация, хотите быть ближе к народу?

— А ты я гляжу всё-таки рвёшься в тесное помещение с сильными ароматами и прикрученной мебелью, да? Или у тебя просто словесный понос?

— Вы не слушайте его, — попыталась защитить меня наша староста, — он немного ущербный. Учится на платном отделении, а умом скорбный. И болтает так, что не заткнёшь. Вот и несёт, что попало.

Лёха, в качестве поддержки Леночки, из-за спины зажал мне рот рукой. Я не стал брыкаться и сидел дальше молча.

— Видишь, как тебя любят и ценят твои товарищи, — ехидно оскалился подполковник.

Да не буду я его забирать никуда. Не хватало мне потом ещё вони от его родных. И так вас в Москве промурыжили неделю. Слава Богу, что нам с этой хренью разбираться не придётся. Правда герою вашему на некоторое время охранник положен. Такое распоряжение из Москвы. А он сбежал. И без охраны. А если случится сейчас что-то? Кто по шапке получит? Правильно — мы. А вы же знаете какой у нас народ шебутной. Некоторые, чтобы прославиться или силу свою дурную показать, готовы морду набить любому мало-мальски известному человеку. А уж если он герой, то и вовсе прилететь может из любого угла.

— Ну не всё же у нас так плохо, как вы говорите.

— Конечно, не всё. Вот только расхлёбывать всё опять нам. Ой да ладно, чего я вам жалуюсь. Можно подумать, вас чужие проблемы волнуют! Сейчас развезём вас и будем искать этого неуловимого Джо.

Только благодаря Лёхиным стараниям, мне не удалось ничего вставить в жалостливую речь подполковника. А вскоре я уже был дома и рассказывал родителям всю нашу эпопею.