Земля: Выживание. Том V

Глава 18

В тот момент, когда во мне лопнула последняя преграда, сдерживающая от сопротивления, мир перестал существовать в привычных для него категориях пространства.

Звук ревущей подземной реки, до этого оглушавший меня своим первобытным неистовством, вдруг превратился в далекий, невнятный гул, словно я находился под толщей густого масла.

Зато всё остальное… От капель плотного тумана, до микроскопических трещин в бетонных опорах под генераторами, каждая серебряная искра, падающая из пульсирующего разлома, все это становилось пугающе, до рези в глазах, четким.

Тем временем внутри тела распространялось чувство, как энергия, густо замешанная на багровой, кипящей ярости, превращает мою кровь в раскаленный свинец, обжигающий внутренние органы.

Это не походило на обычную боль, скорее тотальное разрушение плоти. Но в этом разрушении я парадоксальным образом черпал силы для сражения и сопротивления. Такие, о каких до этого не приходилось мечтать.

Мои собственные каналы, обычно напоминавшие пластиковые трубочки, теперь превратились в пылающие трубы, по которым несся податливый поток пси.

— Алекс! Прекрати разгонять силу, энергосистема на грани критического перегрева! — голос Вейлы вибрировал прямо в моем мозжечке, становясь неотъемлемой частью сознания. — Ещё чуть-чуть, и твои каналы буквально начнут испаряться. Я едва ли успеваю латать имеющиеся повреждения!

Ответить словами ей никак не успевал. В начинающемся безумном танце смерти они были больше не нужны и только мешали бы. Так что я просто рванул вперед, срываясь в ускорении, и выбивая каменную крошку из-под ног.

Псиарх, этот величественный и жуткий монстр Изнанки, плавно вскинул свои длинные, суставчатые руки, формируя перед собой щит из плотно сжатой энергии, как если бы пространство повиновалось его воле, и искажалось одной лишь силой мысли.

Это слегка застало врасплох, потому что остановить разогнанное тело у меня просто так не получилось бы. На это не хватало времени, да и расстояние между нами слишком быстро сокращалось. Так что возведенный противником барьер встретился с кинетической энергией движения, которую я успел набрать до этого.

Б-БАХ!

Ударная волна сокрушительной силы разогнала молочный туман, сформированный над рекой. Тот, не выдержав, мгновенно испарился, обнажая черную, маслянистую поверхность воды, прогнувшуюся под весом нашего столкновения.

Мой кулак, окутанный бушующим пламенем, столкнулся с его барьером. Воздух между нами застонал и заскрежетал, как ржавый металл по тонкому стеклу. Я видел, как зеркальное, абсолютно лишенное осмысленных черт лицо псиарха, на мгновение подернулось рябью, словно отражение в грязной осенней луже.

— Тебя… просто так… не отпущу. — прохрипел я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как во рту скапливается солоноватый привкус крови, одновременно с этим совершая разворот, и вкладывая во вращение всю доступную физическую силу, концентрируя ту в одной единственной точке удара.

Серебристый барьер не выдержал усиленной атаки и лопнул с сухим треском. Противник, погасив энергию, отбросился назад на добрых пять метров, а его ноги, закованные в причудливую защитную броню, пропахали глубокие борозды в бетонном основании.

Но даже так он не упал и не замедлился в движениях. Лишь замер в воздухе, словно для него не существовало законов гравитации. Когда как его парящая корона, венчающая голову, вспыхнула с новой, ослепляющей силой, окрашивая стены коллектора в мертвенно-бледные тона.

В этот критический момент двое оставшихся глумеров, эти верные псы и личная охрана псиарха, решили, что их господину требуется помощь, без которой тому вот никак не справиться.

Они синхронно сорвались со своих мест, превращаясь в два стремительных черных пятна, за которыми тянулся шлейф едкого дыма из груди.

Один из них решил зайти по широкой дуге справа, целясь конечностями прямо в меня, второй, более приземистый, пытался подрезать мои ноги, скользя по самому краю обрыва, где ниже бурлила вода.

— Справа! — мгновенно среагировала Вейла, приблизительно подсказывая мне траекторию атаки. — Уклоняйся! На сорок пять градусов, сейчас же!

Простое уклонение тут не сильно могло помочь, как бы не кричала наставница. Поэтому, использовав инерцию собственного движения, повернувшись вокруг своей оси в коротком, яростном пируэте, у меня получилось выпустить несколько мощных огненных лезвий со стороны локтей.

Глумер, летевший справа, не ожидал такой маневренности от жертвы, все время до этого убегающей. Его когти, замешкавшись, прошли в десятке сантиметров от моей одежды, распоров воздух с противным свистом, и в этот краткий миг мне удалось мертвой хваткой вцепиться в его упругую плоть с обратной стороны шеи.

— Удачного посмертия! — буквально вбил его тело в траекторию следующей атаки псиарха.

Серебряный здоровяк в этот момент как раз заканчивал формирование серии тонких, как бритвенное лезвие, лучей, нацеленных прямо в мою грудь. У него было время остановиться, но он об этом даже не подумал. Видимо, его собственные слуги были лишь расходным материалом, пылью под ногами высшего разума, тем более, если их смерть могла приблизить достижение поставленной цели. Какой бы та ни была.

Росчерки лучей с легкостью прошли сквозь глумера, как будто тот был обычным листом бумаги, попавшим под острый самурайский клинок. Тварь даже не успела издать звук удивления, её тело моментально превратилось в дуршлаг, тут же воспламеняясь белым огнем.

Второй ублюдок, увидев мгновенную и столь бесславную смерть своего неудачливого сородича, на долю секунды замешкался. Мне показалось, что он даже удивился произошедшему.

И это стало его роковым просчетом.

Псиарх, явно раздраженный моей дерзостью и необходимостью отвлекаться на «мусор», просто небрежно махнул рукой в мою сторону, создавая сокрушительную волну гравитационного давления.

Я же успел среагировать, подставляя под себя щит из пси, используя тот, чтобы оттолкнуться вверх, взмывая под самые своды коллектора. А вот глумер оказался прямо на пути этой едва заметной кувалды.

Черного монстра, стоило им встретиться, сплющило с хрустом костей, похожих по звуку на скорлупу перезревшего ореха, превращая некогда грозного монстра в бесформенный, сочащийся темной жижей блин плоти и обломков.

Следующая волна швырнула это «нечто» в сторону массивных генераторов, где он с отвратительным чавкающим звуком размазался о стальные цилиндры, стекая вниз по хитросплетениям кабелей.

— Бл… хрен мне теперь, а не кристалл. — с досадой выпалил я, на что получил от Вейлы какое-то неразборчивое и явно матерное словосочетание.

Теперь мы оставались один на один. Не считая Нюхача, который всё еще лежал неподвижно, пугающе безмолвный, и орошаемый брызгами ревущей реки. Сейчас они казались мне теплее, тем более, по сравнению с холодом, исходящим от врага напротив.

— Алекс, у тебя резерв опустился до половины, и стремительно продолжает падать! — предупредила наставница. Теперь её голос звучал напряженно, с едва уловимым отдалением и неуверенностью. — Псиарх начинает настраиваться на резонанс с разломом! Если он закончит, то временно сможет получить безграничный запас пси, и тогда нам не прожить даже тридцати секунд!

То, о чем говорила Вейла, это чувствовал и я сам. Особенно витавшее в воздухе неприятно нарастающее напряжение. Само пространство вокруг псиарха начало вибрировать и светиться агрессивными оттенками силы.

Всё огромное помещение коллектора пришло в движение: мелкие камни, куски стальной арматуры, обрывки железных листов и бетонная крошка, медленно отрывались от пола, повинуясь воле этого чудовища.

Он же неторопливо развел руки в стороны, и над его ладонями матереализовывались сферы чистой, концентрированной пустоты. Именно так в моем понимании должны выглядеть черные дыры в миниатюре, жадно поглощающие свет, звук и саму надежду на спасение.

Что ж, осознание того, что если я не прерву его убер-прием прямо сейчас, то до завтрашнего утра рискую не дожить, пришло слишком отчетливо. Тут и думать над задачей не ныдо было.

Собрав большую часть резерва, вложил все в формирование огненных копий рядом со своей фигурой. В этот раз они не походили на полупрозрачные снаряды, готовые рассыпаться от малейшего столкновения. Сейчас я вкладывал в них все что мог: эмоции, пси, чувства, надежду. Одновременно с этим, пытался сжать те до предела, концентрируя мощь в самом центре.

Вот только из-за переизбытка силы, к сожалению, нормальному контролю поддавались лишь пять из семи копий. Так что оставшиеся два приходилось удерживать руками напрямую, ощущая горячую, почти обжигающую пульсацию ладонями.

Под одновременным давлением собственной пси, и силой противника, каждое движение требовало колоссальных усилий. От чего виски протестующе пульсировали в ритме безумного барабана, а перед глазами никак не пропадала кровавая пелена.

— Целься в его корону! — подсказала Вейла, корректируя восприятие, чтобы я смог сфокусироваться на потенциальной уязвимости противника. — Эти кристаллы в изголовье, я проанализировала, он фокусирует собственную силу через них! Если сможешь уничтожить хотя бы часть, то это пошатнет его контроль!

Ждать больше не было смысла, все, что мне надо было знать — я уже знал. Оставалось дело за малым, уничтожить врага. Поэтому тут же метнул первое копье с надеждой, что на нем все и закончится.

Оно прочертило в полумраке коллектора ослепительную дугу, оставляя за собой тяжелый запах озона и чего-то горького. Псиарх с ленивой грацией отмахнулся от снаряда одной из своих черных сфер, поглощая заряд без остатка, но я уже, не дожидаясь результата, метал второе.

И сразу в вдогонку третье.

Чудовище двигалось с ненормальной, текучей грацией, уходя от моих атак так легко, словно он заранее, еще до моего замаха, знал, куда именно я направлю удар.

А тем временем, черные сферы над руками росли в размерах, и я начал чувствовать, как следом за этим, искаженная гравитация стремится притянуть меня к нему, мешая совершать маневры и сковывая движения.

В какой-то момент моя концентрация все ж таки дрогнула.

Нога, насквозь промокшая в липкой смеси воды и крови монстров, скользнула по куску оплавленного бетона. Я споткнулся, и на крохотную долю секунды, на один единственный сердечный ритм, полностью потерял контроль над ситуацией.

Псиарху этого было более чем достаточно. Он мгновенно сократил между нами дистанцию, а его рука, окутанная смертельной угрозой, метнулась к моей груди с одной целью — убить. Тонкие, невероятно длинные когти были нацелены прямо в область сердца, и я уже чувствовал исходящий от них холод абсолютного небытия.

Перед глазами стояло его зеркальное лицо, совсем рядом, буквально в нескольких сантиметрах. В нем не было ни капли злобы, ни тени торжества — только бесконечное, ледяное равнодушие существа, просто решившего раздавить назойливое насекомое, посмевшее нарушить его покой.

— Всё… это конец… — вспыхнула в мозгу паническая, предательская мысль, направленная к наставнице. Я понимал, что физически не успеваю выставить щит.

ХЛЫСЬ!

Резкий, хлесткий звук выстрела, многократно усиленный эхом бетонных сводов, разорвал натужный гул воды. Пуля, выпущенная из пистолета Нюхача, вошла точно в сочленение доспеха на атакующей руке Псиарха. Именно в тот миг, когда его когти уже начали рвать ткань моего маск-халата.

Конечность монстра неестественно и с обидой дернулась, а удар, который должен был превратить мои внутренности в кашу, ушел в сторону, лишь вскользь задевая мое левое плечо. Однако боль была гораздо сильнее, такой, словно меня приложили раскаленным прутом, но я был жив.

Черт возьми, я все ещё был жив!

Резко, почти теряя равновесие, обернулся.

Нюхач.

Он сидел, тяжело привалившись спиной к выступу моста. Его лицо представляло собой сплошную кровавую маску, один глаз полностью заплыл, но его руки… его огромные, мозолистые руки, сжимавшие рукоять пистолета, были неподвижны и тверды, как гранитные скалы.

Мужчина тяжело, с хрипом дышал, пока из уголка его рта текла розоватая пена. Но его глаза горели неистовой яростью, приковав псиарха к прицелу.

— Р-работай… командир… прикончи его… — прохрипел мужчина, прежде чем его голова снова бессильно упала, а рука с оружием мелко задрожала.

Этот подаренный мне миг стоил жизни, и я не имел права распорядиться им бездарно. Глядя на то, как псиарх отпрыгнул назад и отвлекся на собственную поврежденную конечность, у меня получилось сосредоточить остатки энергии, всю силу на кончиках пальцев и прямо по центру ладоней, сплавляя лёд, пламя, и пустую пси в единое целое.

— ЖРИ, УБЛЮДОК! — мой крик сорвался на хриплый лай.

Я метнул оба копья одновременно, крест-накрест. В этот раз они не летели, они буквально разрывали пространство перед собой игнорируя любые преграды. Псиарх успел вскинуть перед собой барьер, но мой удар сейчас был гораздо сильнее.

Первое же копье, пролетевшее сквозь защиту, с оглушительным, кристальным звоном врезалось точно в его корону. Я услышал этот невероятный, почти божественный звук — звук лопающегося кристалла.

Один из центральных камней в его изголовье разлетелся на мириады мелких, светящихся осколков. Монстр издал не крик и не стон, а какой-то запредельный, высокочастотный скрежет, от которого у меня едва не лопнули перепонки.

Второе копье ударило следом, в ту же самую секунду, не давая врагу опомниться. Еще два крупных кристалла лопнули, осыпая плечи титана сияющей крошкой. Его некогда идеальное, зеркальное лицо пошло глубокими, ветвистыми трещинами, а ослепительное сияние вокруг фигуры начало лихорадочно мигать и затухать, обнажая истинную, суть существа.

— ЕСТЬ! ПОПАЛ! — ликующий крик Вейлы едва не оглушил меня. — Добивай его, Алекс! Сейчас или никогда!

Энергии толком не было, поэтому приходилось действовать по старинке, занося правую руку для финального, решающего удара. Я действительно собирался вырвать ему хребет, как и обещал себе ранее.

Но псиарх вдруг перестал сопротивляться. Он не пытался восстановить щит или нанести ответный удар. Он просто выпрямился во весь свой огромный рост, и его изуродованное, покрытое сетью трещин зеркальное лицо уставилось прямо на меня с пугающей неподвижностью.

И в этот момент, внутри, раздалось это.

Это не был голос, звучащий в ушах, и это не выглядело так, как мы общались с Вейлой. Скорее… оно больше походило на образность, трансляцию картинок и смысла прямо в мой обнаженный разум.

— Ты… весьма любопытный образец… низшая форма углеродного хаоса. — голос псиарха резонировал в моих костях, как скрежет тектонических плит. — Неужели ты в своем ничтожестве полагаешь, что твоя мимолетная ярость имеет хоть какое-то значение в масштабах вечности? Ты думаешь, что пара разбитых фокусирующих линз спасет твою искру от неизбежного поглощения?

Я невольно замер, чувствуя, что сейчас он надо мной смеется.

— Изнанка не знает границ. Мы — её плоть, мы — её непреложный закон. Вы и ваша планета — лишь ещё одна пылинка в великой тишине небытия. От нас невозможно убежать или спрятаться, ибо мы — конечное состояние, в которое рано или поздно превратится всё сущее.

— Как же много ты говоришь… заткнись… — мой шепот был едва слышен за грохотом реки, но я чувствовал, как по моей спине пробегает ледяная волна гнева. — Просто… заткнись и подохни!

Рванув вперед, чтобы нанести последний удар, осознал, что возможность была безвозвратно упущена. Я совершил самую страшную ошибку, которую только мог. Позволил себе замешкать.

— Добро пожаловать домой, носитель Эона. Твое путешествие заканчивается прямо здесь. — произнес Псиарх, и в этой ментальной фразе мне почудилась странная, почти отеческая и оттого еще более пугающая нежность.

В этот миг его зеркальное лицо не просто треснуло, оно раскрылось изнутри, как лепестки какого-то кошмарного черного цветка из глубин ада. Из самого центра его существа, из самого ядра его формы, вырвалась волна абсолютной, первородной тьмы, которая была чернее самой глубокой бездны. Она начала с чудовищной силой втягивать в себя всё окружающее пространство, схлопывая мою реальность в одну единственную точку.