Заставь богов смеяться (СИ)

Глава 10

Как только неторопливые шаги стихли за поворотом, Эмили повернулась к Уолту и нетерпеливо спросила:

— Смит собирается навестить нас сегодня ночью?

— Конечно, — немного удивленно откликнулся тот. — Мы условились, что он заглянет к нам после полуночи, но тогда мы еще ничего не знали о требованиях Ариадны… Возможно, Смит придет даже раньше, слишком мало времени остается до рассвета.

— А что с Ариадной? — вмешалась в разговор Кэролайн. — Вы сделали ставку на нее? А как же Дедал и Федра?

Голос Кэролайн звучал настойчиво, а сама она требовательно всматривалась в их лица. Эмили зажгла лампу, и темнота отступила, играя на стенах узором причудливых теней.

Она вытянула руку и отвела лампу немного левее, чтобы осветить и другие закутки их тюремной камеры. Скользнув взглядом мимо уставших и вымотанных нервотрепкой сегодняшнего вечера афинян, Эмили встретилась глазами с Тесеем. Тот стоял немного в стороне от всех, и, судя по нахмуренным бровям, его тоже мучали вопросы, но он не спешил задавать их, видимо, не вполне уверенный, что имеет на это право.

«А ведь я так легко пообещала Ариадне место афинской царицы, даже не позаботившись узнать его мнение на этот счет… — подумалось вдруг Эмили. — Впрочем, разве у меня был выбор? Все это задание — многоходовая игра с кучей интриг и махинаций. Как же я ненавижу подобную грязь…».

— Кэролайн, Уолт введет тебя в курс дела. Я сейчас вернусь, — рассеянно проговорила Эмили и отошла от напарников, прежде чем те успели возразить.

Тесей встрепенулся, когда она, быстро преодолев разделяющее их расстояние, кивком головы показала на небольшое свободное пространство в одном из углов комнаты. Оказавшись в относительном уединении, Эмили вздохнула и, вернувшись на мгновение на середину комнатушки, поставила лампу на пол, чтобы свет от нее падал не только на них двоих, тем самым превращая их в главных героев какого-то фантасмагорического представления, а равномерно распределялся по всей темнице. Куснув губу, Эмили вновь подошла к Тесею и задумчиво скрестила руки на груди:

— Ты говорил, что готов совершить любой подвиг, чтобы спасти свой народ. Не передумал?

— Афина, ты испытываешь меня? — парень с удивлением вскинул на нее глаза, а затем горячо проговорил: — Я готов пожертвовать своей жизнью, если это потребуется.

— Боюсь, что потребуется кое-что другое, — нехотя протянула Эмили и призналась: — Тебе придется жениться на Ариадне. Только в этом случае она согласилась нам помочь.

— Что?! — к чести парня в себя он пришел быстро и смущенно понизил голос. — В смысле, неужели нет другого выхода, Афина?

Эмили бы рассмеялась, будь ситуация менее серьезной, уж очень растерянным и несчастным выглядел паренек. Видимо, главный подвиг своей жизни он представлял немного иначе.

«Впрочем, в его случае женитьба — это и есть самая настоящая жертва, ведь в невесты ему досталась опасная сумасшедшая», — не без угрызений совести подумала она, а вслух произнесла иное:

— Мне жаль, Тесей, но иначе ты и твои люди погибнете. Не в Лабиринте, нет — его вы с нашей помощью пройдете, — и не от клыков Минотавра — чудовище мы одолеем, обещаем. Вас растерзают люди Миноса, когда станет известно, что критский монстр уничтожен. Нам всем необходима помощь, чтобы беспрепятственно покинуть Крит.

Тесей стоял перед ней, опираясь правой ладонью на стену, глаза его уставились в одну точку, словно он там что-то увидел, Эмили заметила, как его левая рука при ее словах сжалась в кулак, и замолчала, не желая больше играть на чувстве долга парнишки.

— Я все понимаю, — неожиданно хрипло проговорил Тесей, — меня не нужно уговаривать, как мальчишку. Женитьба — это просто подарок судьбы при таком раскладе. Я должен поблагодарить тебя, Афина. Ты сделала для меня больше, чем могла бы.

Ей стало неловко. На душе заскребли кошки, и она поспешила прояснить ситуацию, стараясь быть максимально честной:

— Послушай, назвать такой брак подарком судьбы ни у кого язык не повернется. Боюсь, я подложила тебе большую свинью. Ариадна только кажется милой и очаровательной девочкой, если ты присмотришься к ней получше…

Тесей покачал головой и улыбнулся с той самонадеянностью и толикой снисхождения, которые бывают присущи молодым мужчинам, когда речь заходит о красивых девушках.

— Какой бы она ни оказалась на самом деле, я с ней справлюсь.

— Тесей, — предостерегающе начала Эмили, — Ариадну не стоит недооценивать. У нее есть дар… больше похожий на опасное чародейство. Она может одурманить твой разум.

— Ариадна — волшебница? — заинтересованно спросил тот.

— Вроде того… — неопределенно протянула она, не зная, как правильно объяснить значение слова «гипноз». — Просто запомни: будь с ней начеку.

— Не думаю, что Ариадна навредит человеку, которого любит…

— С чего ты взял, что она влюблена в тебя?

— Зачем иначе ей помогать нам?

Эмили ошарашенно открыла и закрыла рот. Она настолько привыкла видеть в Тесее сообразительного, не по годам проницательного парня, что сейчас была готова заподозрить его в изощренном издевательстве. Не мог же он действительно игнорировать ее предупреждение и столь легкомысленно относится к Ариадне только на основании того, что та — миловидная девушка!

«Боже, как же он еще юн! — пронеслось в голове Эмили. — Еще ни разу не сталкивался с женским коварством, которое гораздо опаснее мужской ненависти».

— Тесей, послушай… — терпеливо продолжила она, но замолчала.

По извилистому коридору раздались чьи-то шаги и гулким эхом разнеслись по стенам темницы. Эмили тут же прервала разговор, бросилась к стоящей на полу лампе и торопливо потушила ее.

— Для Смита еще рановато… — тихо заметил Уолт.

— Это точно не он, — отрезала Кэролайн, и Эмили скорее догадалась, чем увидела в темноте, как та гордо выпрямила спину и расправила плечи.

Раздался скрежет ключа, и дверь камеры распахнулась.

— Меланта? — грозно вошедший стражник. — Кто из вас Меланта? — Глаза мужчины перебегали с одного женского лица на другое, подозрительно всматриваясь в каждое. Двое подручных, стоявшие до этого позади него, торопливо обогнули своего начальника и с готовностью вскинули факелы, разгоняя темноту темницы и позволяя разглядеть афинян получше.

— Я Меланта, — Кэролайн со вздохом сделала шаг вперед.

— Вообще-то, — хмыкнула Эмили и встала по левую руку от Кэролайн. — Меланта — это я.

— Что ты творишь, Бриг?! — Сквозь стиснутые зубы шепот звучал особенно угрожающе, но Эмили и бровью не повела.

— Импровизирую, — тихо откликнулась она. — Училась у лучших.

Кэролайн закатила глаза и еле слышно чертыхнулась.

— Так кто из вас двоих Меланта? — в раздражении вновь спросил стражник и с примесью страха добавил: — Ее приказано препроводить к царю Миносу!

— Неужели непонятно, что Меланта — это я! — рявкнула Кэролайн. Терпение у нее, видимо, закончилось — Вы что, на пиру не были?

— Я бы на вашем месте доставила обеих, — доверительно посоветовала Эмили, ловя в своем голосе какие-то новые нотки. — Так во всяком случае вы точно не ошибетесь, а, значит, не навлечете на себя гнев царя.

«Сарказм, — поняла вдруг она, — я говорю совсем Морган. Как быстро я успела от нее нахвататься…»

Уолт ошарашенно переводил взгляд с нее на Кэролайн и обратно. Вмешиваться он опасался, поскольку не желал навредить.

Стражник задумчиво пожевал губами, затем кивнул своим помощникам:

— Она права. Берите обеих, потом разберемся.

Эмили грубо схватили и потащили к выходу. Она не сопротивлялась, на ходу шепнув Уолту:

— Приведите Ариадну в спальню отца. Там мы и поменяем талисман.

Тот молча кивнул.

Уже на пороге темницы Эмили сморщилась от ощутимого тычка в бок и вопросительно вскинула глаза на Кэролайн.

— Бриг, ну ты… — не находя слов, ошарашенно протянула та и, нащупав наконец верную фразу, выдохнула: — Ну, ты даешь! Не ожидала от тебя!

— Мы все полны сюрпризов. — Эмили пожала плечами и ускорила шаг под понукание стражников.

Кэролайн последовала ее примеру.

***

Они в молчании вышли из подвала, где располагалась местная тюрьма, и нырнули в лабиринт коридоров критского дворца, чье строение до боли напоминало архитектурные решения его афинского собрата. Во всяком случае заблудиться в нем можно было так же легко, как и во дворце Эгея.

«Интересно, столь запутанная архитектура — это просто чья-то блажь, ставшая вдруг модным трендом в Греции, или попытка дополнительно себя обезопасить? Честное слово, любой приличный шпион потеряется в бесконечных закутках, нишах и неожиданных тупичках!» — подумала вдруг Эмили, подмечая, как встречающиеся им на пути слуги торопливо исчезают с дороги, с опаской поглядывая на стражников. Видимо, появление этих мужчин с оружием пугало прислугу небезосновательно.

Оказавшись у мощных, украшенной резьбой дверей, охраняемых двумя стражниками, их провожатые замерли и, переглянувшись, кивнули своим коллегам.

— Было приказано привести девиц.

— Вроде же только одну… — с подозрением проговорил один из стражников. Его напарник промолчал, не выразив интереса к происходящему.

— Да ладно тебе, Дарий, — неожиданно заныл тот мужчина из их конвоя, который до этого играл главного. — Одна, две, какая разница? Какой вред от лишней девки будет?

Кэролайн вспыхнула и бросила уничтожающий взгляд на их провожатых, Эмили хмыкнула.

— Пользы тоже особой нет, — огрызнулся в ответ тот и неожиданно смягчился. — Ладно, Аттик, проходи. Девок своих сам Миносу представишь. Если что — голова полетит твоя.

Аттик побледнел и часто закивал. Дождавшись знака от Дария, который ненадолго заглянул в покои Миноса, а затем тут же вернулся, Аттик подтолкнул в спину Кэролайн, поманил пальцем Эмили и вошел в спальню к критскому царю.

Оказавшись в опочивальне Миноса, она с интересом огляделась. Комната была огромной и, судя по наличию еще одной двери, не единственной в этих покоях. Убранство выглядело слишком помпезным даже для царских покоев. Разделенная тремя высокими мраморными колоннами комната зрительно казалась еще больше, чем была на самом деле, и представляла собой что-то вроде гостиной. Эмили перевела взгляд с украшенных мозаикой стен на выстеленный кедровым деревом пол и хмыкнула. Тщеславие Миноса сквозило даже в выборе темы для мозаики: обычно в качестве мотива использовались геометрические узоры, либо, при желании продемонстрировать свою состоятельность — сцены из жизни богов. Эмили еще ни разу не видела, чтобы речная галька вперемешку с кварцем и полудрагоценными камнями — основной материал мозаики, — рассказывала бы не о подвиге богов или героев, а превозносила до небес поступки самого владельца покоев. Со стен на Эмили смотрел Минос, поражающий своего врага мечом, Минос, охотящийся на кабана, Минос, восседающий на троне…

В глазах Эмили замельтешило от многочисленных Миносов, и она моргнула, мысленно отметив, что на стоящие тут и там ложа и кресла, инкрустированные серебром и слоновьей костью, наброшены тканевые покрывала и гобелены. На всех гобеленах красовались изображения Минотавра — человека с головой быка. Эмили стало не по себе.

В этот момент занавеска, отделяющая спальню от основного зала, всколыхнулась, и в проеме показался Минос.

— Я привел Меланту, как и было приказано, — Аттик, завидев царя, торопливо отчитался и с испугом склонил голову.

— Как я вижу, не только ее… — с угрозой в голосе проговорил тот, но осекся, когда рука Кэролайн нежно легла на талию Эмили.

— Не вини слугу, — мурлыкнула Кэролайн. — Я отказывалась оставить свою подругу в одиночестве. Она могла заскучать…

Эмили понадеялась, что сумела «сохранить лицо», но не особо рассчитывала на это — удивленно взлетевшие брови должны были в полной мере продемонстрировать ее отношение к ситуации. Впрочем, Минос не обратил никакого внимания на ее реакцию, он смотрел на Кэролайн, и в его глазах разгорался голодный огонек. Облизнув пухлые губы, Минос не спеша прошелся взглядом сначала по фигуре Кэролайн, споткнулся на ее груди, надолго остановился там, а затем с некоторым трудом проследовал дальше и переключился на Эмили, уделив особое внимание ее длинным ногам. В Эмили сразу вспыхнули два желания: отправить критского царя в долгий нокаут и сходить в душ, чтобы смыть с себя липкий, пропитанный пошлыми фантазиями мужской взгляд

— Ты права, — сглотнув, удовлетворенно сказал Минос, — мы не дадим твой подружке заскучать. — Пошел вон! — неожиданно рявкнул он, обращаясь к Аттику, и тот поспешил исчезнуть за порогом.

— Ну что ж, афиняночки, почему бы нам не продолжить наше знакомство в спальне? — предсказуемо предложил Минос и облапал ихобеих, нагло притянув к себе.

Эмили уже прикинула, как именно можно вырубить Миноса с наименьшими усилиями, и недоумевала, почему напарница медлит.

— Звучит заманчиво, — жеманно хохотнула Кэролайн.

Эмили промолчала и продолжила перебирать взглядом многочисленные вазы, стоящие по углам огромной гостиной. Впрочем, она могла бы обойтись и без варварского уничтожения раритетов древности, но мужская волосатая рука, покоящаяся на ее пятой точке, буквально призывала забыть о конспирации и максимально эффектно покарать обидчика, так, чтобы памятный след об этой ночи у него навсегда остался на лбу.

— Люблю горячих женщин, — зачмокал губами Минос, ногой открывая дверь в спальню и пропуская их вперед. — Такие женщины могут не бояться сгинуть в Лабиринте. Во всяком случае не завтра утром…

«Или два следа, — задумчиво поправила себя Эмили, — скажем, на лбу и на затылке. А можно просто нажать на точку в районе сонной артерии…».

Тут ее взгляд упал на огромную кровать, в которой мог бы разместиться весь их полевой отряд, и она сбилась с мысли. Заметив ее замешательство, но неправильно истолковав его причины, Минос ободряюще хлопнул ее пониже спины и подтолкнул к постели.

— Не тушуйся, девочка! Еще ни разу не спала в такой роскоши?

Эмили скрипнула зубами и уже сделала шаг в сторону для маневра, намереваясь вырубить критского царя, если не навсегда, то надолго, но в этот момент вмешалась Кэролайн:

— Может быть, нам стоит выпить вина, чтобы избавиться от ненужного смущения? — с обманчиво мягкой улыбкой предложила она, незаметно для Миноса показав Эмили кулак.

— Почему бы и нет? — с легкостью согласился тот и направился к небольшому столику с фруктами и вином.

— Не смей! — одними губами прошептала Кэролайн.

«Почему она не хочет вырубить Миноса? Какую игру затеяла?».

Прийти к какому-то определенному выводу Эмили не успела, потому что Минос уже вернулся, сжимая в руках амфору и три кубка.

— Я помогу, — с готовностью откликнулась Кэролайн, забирая у него амфору. — Думаю, здесь нам будет вполне удобно, — продолжила она, первой располагаясь на кровати.

«Что ж, тело не придется перетаскивать с пола на кровать, — одобрила Эмили. — Это и правда будет удобнее».

Минос довольно осклабился и присел рядом с Кэролайн, по-хозяйски притянув ту к себе. Она наигранно хохотнула и отдала критскому царю сноровисто наполненный ею кубок.

— За нас?

Неожиданно взгляд Миноса потемнел, в его глазах всколыхнулось опасное пламя.

— Выпей вина первой.

Кэролайн замерла всего на мгновение, но Эмили успела заметить ее замешательство, так же как и обратить внимание на два кольца, сверкающие на ее руке крупными камнями.

«В таких кольцах удобно хранить яды…»

Прежде чем Минос догадался о заминке, Эмили с легким, несвойственным ей смехом смело, почти дерзко потребовала:

— Нет, угостите сначала меня! Я хочу попробовать это вино первой!

Минос, не ожидавший от нее подобного пыла, обернулся всего на пару секунд, но этого времени хватило с лихвой. Над кубком так стремительно мелькнула рука Кэролайн, что затруднительно было сказать наверняка: исчезнувший на дне овальной чаши белый порошок — это правда или игра теней в полумраке спальни.

Взяв из рук Кэролайн вино, Эмили спокойно сделала глоток горячительного напитка, прекрасно зная, что снотворное или же иное сильнодействующее вещество, уже обезврежено противоядием.

Минос с подозрением понаблюдал за ней, а затем расслабился и откинулся на многочисленные подушки, разложенные по кровати. Бросив Кэролайн многообещающий взгляд, он лениво взял с лежащего рядом с ним подноса кубок, но, повертев его в руках, поставил обратно, так и не поднеся его ко рту.

Эмили досадливо куснула губу.

«Минос слишком мнительный: не станет распивать с афинянами вино, пусть даже и в собственной спальне», — поняла она и приготовилась зайти со спины критского царя, но не успела.

Кэролайн сделала большой глоток из своего кубка и страстно притянула к себе Миноса, целуя его в пухлые, жирные губы.

Пока Эмили ошарашенно размышляла, не является ли этот поступок следствием кратковременной потери рассудка на нервной почве и стоит ли вмешаться, чтобы прекратить это безобразие, Минос захрипел и попытался отстраниться от целующей его женщины, но хватка у той была железной. Промычав что-то, Минос дернулся пару раз в обманчиво нежных объятиях Кэролайн и медленно сполз вниз, уткнувшись лбом в грудь своей несостоявшейся любовницы. Кэролайн брезгливо оттолкнула от себя мужчину и сплюнула остатки вина в свой кубок.

— Это что такое было? — напряженно спросила Эмили, прислушиваясь к начинающему храпеть Миносу.

— Проницательный ублюдок! — выругалась та вместо ответа и, остыв, все же пояснила: — Пришлось целовать его, чтобы вино со снотворным попало ему в рот. Сама чуть не наглоталась, уж очень активно он двигал своим языком…

Эмили поморщилась, ее плечи невольно передернуло. Она всегда тщательно охраняла личное пространство, и ей было непонятно, как Кэролайн терпит столь интимные посягательства на свои границы.

— Ты не могла просто вырубить его?

— Конечно, могла. Но ты видела этого борова? Почти наверняка он бы оказал сопротивление, и эта борьба оставила бы следы на его теле. А с утра нас ожидало бы много вопросов от критского царя с больной головой и провалами в памяти…

— А так провалов в памяти не будет? — с сарказмом уточнила Эмили.

— Почти нет. В порошке не только снотворное, но и своего рода наркотик. Минос сейчас видит те сны, которые нашептала ему его пошлая фантазия. Чистая работа, комар носа не подточит, — с удовлетворением подвела итог Кэролайн и с отвращением вытерла свои губы раскрытой ладонью, а затем, прищурившись, посмотрела на Эмили и огрызнулась: — Чтобы что-то получить, иногда нужно искупаться в грязи. Впрочем, тебе этого не понять.

Эмили услышала нотки боли в ее голосе и неожиданно для себя молча присела рядом на кровать. В чем-то Кэролайн была права, но она все равно не могла согласиться с ее логикой.

— Зачем ты пошла со мной, Бриг? — устало спросила Кэролайн. — Сомневаешься в моей квалификации? Думаешь, если я не раскидываю мужиков голыми руками, то и доверить мне ничего нельзя?

— Я хотела просто подстраховать тебя, — не менее устало ответила Эмили и откинулась назад, падая спиной на мягкие простыни. — Не ищи скрытого смысла там, где его нет.

Несколько минут Кэролайн молчала, а затем, по-прежнему не оборачиваясь, обронила так тихо, что Эмили ее едва расслышала:

— Спасибо.

«Странный разговор для коллег, которые с самого знакомства только и делали, что соревновались друг с другом», — отстраненно подумала она.

Нельзя было не признать, что ее отношение к Морган изменилось. За время этой операции открылись новые стороны напарницы, и теперь она не считала Кэролайн заносчивой темпераментной стервой. Та была сложнее, чем хотела казаться, она словно прятала свою многогранность за тщательно вылепленной маской эгоизма и пренебрежения к окружающим.

«Странно, что я раньше не замечала этого, — пронеслось в голове у Эмили. — Впрочем, я и не пыталась понять Кэролайн, один раз занеся ее имя в список «противников», я уже не торопилась вычеркивать его.»

Эмили закрыла глаза и некоторое время просто прислушивалась к тишине, царящей в темной спальне, в надежде ненадолго задремать. Сегодняшний день изрядно измотал, завтрашняя операция обещала стать одной из самых сложных в послужном списке, да и некоторые пункты сегодняшнего плана еще только предстояло реализовать. Подумав о том, что Смит и Уолт должны уладить вопрос с Ариадной, Эмили занервничала и решила переключиться на что-то другое, раз уж заснуть не выходит.

Повернувшись набок и зная, что Кэролайн тоже бодрствует, она негромко спросила:

— Морган, почему ты не стала певицей?

— Ночные откровения, Бриг? Серьезно?

— Надо же как-то скоротать время, — хмыкнула Эмили и, сделав паузу, продолжила мысль: — мне показалось, что у тебя настоящий дар. Иногда люди называют это предназначением.

Кэролайн фыркнула, словно обозначая свое отношение к полуночным беседам на личные темы. Эмили пожала плечами, снова улеглась на спину и закрыла глаза, когда напарница все же решила ответить:

— А почему ты не стала Прогнозистом? Я видела твои баллы по окончанию учебы. Впрочем, лучше не отвечай. Уверена, это долгая история. Ты не готова ее рассказать, а я — услышать. Некоторые тайны прошлого лучше не приоткрывать.

Эмили притихла, неожиданно осознав одну простую вещь: несмотря на многочисленные недостатки, Кэролайн обладала одним значимым в ее глазах достоинством — отсутствием праздного любопытства. Кэролайн с уважением относилась к чужим секретам, просто потому что не хотела бы, чтобы раскрыли ее собственные.

«В этом мы с ней похожи. Обе оберегаем свое прошлое и не стремимся узнать чужое», — подумала Эмили. В душе проснулась и дала ростки необъяснимая логикой симпатия — то самое неуловимо-теплое чувство, которое неизменно возникает, когда находишь что-то близкое и понятное для себя в чужом человеке.

— Наши способности не всегда определяют то, кем мы станем, — негромко продолжила между тем Кэролайн, и в ее голосе появилась какая-то отстраненность, словно мыслями она была не здесь. — Мы не центр Вселенной, мир не вертится вокруг нас. Мы принимаем решение, исходя не только из своих желаний, но и из чего-то гораздо большего. Как ты относишься к понятию семейной чести?

— Ммм…

— Бриг, ты знала, что я происхожу из семьи потомственных агентов? Думаю, что знала, уверена, ты шерстила мое досье так же, как и я — твое. Обычная практика, — Кэролайн усмехнулась, сделала паузу и снова заговорила, будто делилась не собственной историей, а пересказывала услышанную когда-то чужую. — С самого детства меня воспитывали как агента, мое будущее было предопределено с пеленок. Неважно, что мне недоставало природных способностей, что боевые искусства мне давались с большим трудом. Ничего, говорили мои родители, зато ты разбираешься в ядах, увлекаешься химией и можешь очаровать любого мужчину внешностью и чудесным голосом — хороший бонус для агента, говорили они. Никто и слышать не хотел о том, что я мечтаю стать певицей…

— Ты боролась? — тихо спросила Эмили, не вполне уверенная, что вообще стоит задавать вопросы. Казалось, Кэролайн больше обращается к себе, нежели к ней. Видимо, по какой-то причине напарнице захотелось выговориться.

— Естественно, — хмыкнула та. — Показала весь свой темперамент, уж можешь мне поверить. Каждая стычка с мамой неизменно заканчивалась скандалом. Пока был жив отец, он поддерживал меня, вернее старался сгладить углы между нами, открыто не принимая ни одну из сторон. Потом его не стало…

«Ей было тринадцать, — вспомнила Эмили информацию из досье. — Через год ее мать вышла замуж во второй раз».

— У меня появился отчим, — словно вторя ее мыслям продолжила Кэролайн. — Он, в отличие от отца, сразу занял позицию матери. Тем же летом меня отправили сначала в детский военный лагерь, а затем — в закрытую спецшколу того же типа. Ты знаешь, там почему-то не особо любят девочек-арфисток.

Эмили вздрогнула от смешка Кэролайн, но не торопилась разделять напускное веселье.

— Как бы там ни было… Упрямства мне не занимать, и я смогла сносно окончить школу, даже получить некоторые знаки отличия, абсолютно не имея никакой предрасположенности к профессии агента. Несмотря на внутреннее сопротивление, я была готова последовать семейной традиции и выбрать себе работу не по душе, а ту, что не запятнала бы честь моей семьи.

— Вижу, ты преуспела в этом.

— Не сразу, — после долгой паузы призналась Кэролайн. — Как и тысячи молодых наивных девчонок, я совершила глупейшую ошибку — влюбилась не в того человека. Он был музыкантом, безумно талантливым, к слову, так что у меня не было и шанса…

Эмили, заложив руки за голову, всматривалась в пляшущие тени на высоком потолке чужой спальни. Слева храпел критский царь, справа лежала коллега и впервые за несколько лет их знакомства говорила без всякой фальши, абсолютно открыто и искренне.

— Мы сбежали. Я бросила все и пару месяцев путешествовала с его группой. Мы выбирали самые невероятные маршруты, я никогда больше не видела столько городов за такое короткое время… Это было чудесно, — на последнем слове ее голос внезапно сел, и Кэролайн пришлось ненадолго замолчать, чтобы прочистить горло. Словно жалея о своей слабости, она быстро закончила рассказ: — А затем я поняла, что ошиблась в нем. Первая любовь, сама знаешь, как оно бывает.

Эмили знала. В ее голове возник образ Артура, и она постаралась изгнать его, не потому что мысли о нем причиняли ей боль, а потому что начинала злиться на саму себя каждый раз, когда вспоминала ту ситуацию и собственную наивность. Почему-то ей казалось, что и Кэролайн, произнося последнюю фразу, тоже имела в виду не былые чувства, а что-то совсем иное.

«Время лечит, жаль только что не избавляет от последствий принятых решений».

— Я вернулась к маме и отчиму и, несмотря на то, что наше воссоединение нельзя было назвать гладким, меня простили и помогли вернуться к жизни. К моей настоящей жизни. С тех пор я поняла, что самое главное — это семья. Конечно, разногласия между нами никуда не исчезли, можно сказать, что с каждым годом их становится все больше… — Кэролайн спохватилась, что сказала лишнего и оборвала себя: — Впрочем, все это неважно. Я поняла одно — что бы ни случилось, нет поступка оправдывающего поведение, которое пятнает честь семьи. Ты должна соответствовать своей семье, ее уровню при любом раскладе событий, можно сказать вопреки ему.

Эмили молчала. Она понимала, что Кэролайн рассказала лишь малую часть своей истории, но даже такого крошечного фрагмента было достаточно, чтобы некоторые части головоломки встали на свои места.

«Неудивительно, что она так остро отреагировала на слова Калиссы на корабле. Вопросы семейной чести действительно крайне болезненны для нее».

Эмили не знала, чем была вызвана вспышка откровенности Кэролайн, но смущение и неловкость затопили ее. Подобная искренность обязывала к ответным признаниям, и она не была к этому готова.

— Знаешь, я тебе завидую, Бриг, — вдруг проговорила Кэролайн, вновь нарушая тишину спальни. Она подтянула согнутые коленки к лицу и, полуобернувшись, посмотрела на Эмили.

— В чем же?

— У тебя был выбор, а у меня — нет. И ты по-прежнему имеешь возможность выбора в том, что недоступно мне, — заметив ее непонимающий взгляд, она сжала колени еще крепче и через силу пояснила: — Я говорю о ваших странных отношениях с Уолтом.

Эмили куснула губу. Захотелось прекратить этот разговор — слишком много откровений для одного раза.

— Знаешь, — подыскивая слова, медленно ответила Эмили, — боюсь тебя разочаровать, но и у меня не было выбора. Мне пришлось стать агентом и участвовать в полевых операциях, я мечтала совсем о другом, — замявшись, она нашла простой способ безболезненно закончить слишком опасный диалог и уверенно продолжила: — А насчет Уолта… Прекрати строить из себя жертву и возьми ситуацию в свои руки! — Эмили выпростала правую руку из-под головы и, ухватив одну из многочисленных низеньких подушек, разбросанных по кровати, запустила ею в сторону Кэролайн.

Та, не ожидавшая нападения, не успела увернуться и получила удар подушкой по лбу. Эмили была готова к вспышке негодования в ответ, но Кэролайн удивила ее: дотронувшись до ушибленного места, она потерла его, усмехнулась и иронично посоветовала:

— Бриг, а ты прекрати демонстративно собой жертвовать и спасать мир! Поверь, мир столько тысячелетий справлялся с апокалипсисами без тебя, что можешь поумерить свой пыл. Потрать свою страсть на капитана Смита, он оценит, — на последних словах Кэролайн запустила в нее подушку, которую, не оборачиваясь, нашла наощупь. «Снаряд» Эмили поймала налету.

— Квиты, — хмыкнула она, потрясая боевым трофеем в воздухе.

Кэролайн неодобрительно фыркнула и, соскользнув с кровати, подошла к окну. Ее правая рука взметнулась поправить прическу, и Эмили стало легче — с привычно-надменной Кэролайн, постоянно заботящейся о своей внешности, было проще иметь дело, чем с той, которую она узнала сегодня.

Неожиданно напарница замерла.

— Бриг, у дверей покоев кто-то есть…

Эмили напряженно прислушалась. Она не сразу уловила отголоски какого-то шума — толстые двери надежно глушили любые звуки.

Эмили мгновенно вскочила на ноги и подобралась в готовности отразить любой удар. В момент, когда двери спальни распахнулись, явив стоявших в проеме гостей, они обе успели принять боевую стойку.

— Как же приятно, когда тебя рады видеть! — лучезарно улыбнулся Смит, первым делая шаг навстречу. — О, я так и думал, что Миносу едва ли стоит сегодня завидовать… — прокомментировал он, бросая сочувственный взгляд на храпящего критского царя.

Эмили поморщилась, услышав в голосе Смита привычные игривые нотки, и посмотрела на остальных долгожданных «гостей».

Уолт выглядел уставшим, стоящий рядом с ним Тесей — растерянным, одна Ариадна излучала спокойствие, на лице ее гуляла довольная улыбка.

«Словно у кошки, слопавшей мышь», — с неодобрением подумала Эмили и, бросив взгляд на Тесея, вновь подавила угрызения совести.

— Ариадна, ты сможешь сквозь сон внушить отцу то, о чем мы говорили? — поинтересовался Смит, вновь становясь серьезным. — Может, его нужно привести в чувства?

— Это сделать будет достаточно проблематично… — неохотно призналась Кэролайн.

«Я говорила, что проще было его вырубить!», — мысленно воскликнула Эмили, но вслух тактично промолчала. В конце концов, они обе участвовали в операции, значит и ответственность лежала на обеих.

К счастью, Ариадна развеяла их опасения.

— Со спящим выйдет даже проще, — деловито откликнулась она и, присев на кровать рядом с отцом, быстро нагнулась и бесцеремонно сорвала что-то с его шеи. В воздухе мелькнула цветная шелковая нить и висящий на ней камень причудливой формы. Издалека он был похож на клык животного.

Удовлетворённо покрутив трофей в воздухе, Ариадна обернулась к Тесею и, потупив глаза, в несколько нарочито медленных шажков подошла к парню.

— Муж мой, отдаю эту нить и хранящийся на ней талисман, как доказательство моей вечной любви к тебе. Пусть эта нить свяжет наши с тобой судьбы так крепко, что ни один меч не сможет разрубить сплетенный сегодня узел, — голос Ариадны едва заметно дрожал, девушка говорила торжественно, будто произносила клятву.

Тесей застыл и, не мигая, смотрел на незнакомку, ставшей сегодня его женой. Неожиданно он склонил голову и опустил плечи, чтобы невысокая Ариадна могла повесить на его шею талисман. Когда юноша распрямился, Эмили встретила его взгляд, обращенный к своей благоверной, и увидела в нем благодарность и… заинтересованность.

«Парень, только не влюбляйся! Неужели ты не чувствуешь в ней фальши?»

— Ты не пожалеешь о сделанном выборе, обещаю, — с достоинством проговорил Тесей и коснулся тыльной стороны ладони Ариадны, отчего девушка вспыхнула и опустила глаза вниз, спрятав зажегшийся в них лукавый огонек; длинные пушистые ресницы взволнованно затрепетали.

— Ариадна, у нас не так много времени, — напомнил о деле Смит, с кривой улыбкой наблюдая за девушкой. Эмили показалось, он тоже раскусил Ариадну и сейчас мысленно усмехается.

— Да, я понимаю, — проговорила та, мгновенно переходя на деловой тон и, кажется, начисто забывая о своем «возлюбленном». — Нить и галька похожей формы у меня есть. Оставьте меня ненадолго одну. Мне нужна тишина.

Смит кивнул на выход и все, кроме Ариадны и спящего Миноса, вышли в другую комнату.

Оказавшись в гостиной, Смит сразу направился к Тесею и протянул ему раскрытую ладонь:

— Парень, думаю, все согласятся, что талисман должен храниться у меня.

Тесей дернулся, но послушно снял с шеи нить, с висящим на ней клыком, и вложил ее в ладонь Смита. В тот момент, когда пальцы Смита обхватили талисман, Тесей, словно решившись, горячо проговорил:

— Я хочу убить Минотавра сам.

Эмили покачала головой, интуитивно ожидая чего-то подобного. Она посмотрела на побледневшего Тесея, который застыл в ожидании ответа, на хмурящегося Смита и поняла, что ей тоже важен ответ на прозвучавший вопрос. Она не знала наверняка, как бы поступила сама в этой ситуации, но почему-то была уверена, что Смит примет верное решение.

«С чего бы я на него так полагаюсь?»

— Парень, сейчас не время играть в героя. Поищи себе другие подвиги, поверь, так будет проще для всех.

— Возможно. Но тогда я перестану себя уважать.

— Это мы как-нибудь переживем, — саркастично заверила Кэролайн и скривилась, получив от Эмили удар локтем в бок.

Смит молчал, и Эмили пожалела, что видит сейчас только его спину. Ей бы хотелось взглянуть на его лицо.

«Глупость какая!»

— Хорошо, — после долгой паузы проговорил Смит. — Ты пойдешь с нами, но будешь беспрекословно исполнять мои приказы, ясно? — в его голосе зазвенел металл, и Тесей благодарно кивнул. На губах парня заиграла счастливая улыбка.

Эмили вздохнула, не уверенная, как относиться к случившемуся, и, дождавшись, когда Тесей почтительно оставит своего собеседника, сама подошла к Смиту.

— Неожиданное решение, — дипломатично прокомментировала она.

Смит напрягся, а затем обернулся и серьезно ответил:

— Мужчина, который борется за то, что имеет для него цену, заслуживает уважения. — Он быстро отвел глаза, а когда снова посмотрел на Эмили, выглядел немного насмешливым. — В крайнем случае ты спасешь его из лап Минотавра, не дав сгинуть во цвете лет, ведь так, Бриг? Ну, хоть не придется беспокоиться, что ты заскучаешь и обратишь свое внимание на меня, как это было в прошлый раз.

Эмили пропустила иронию мимо ушей и вздрогнула — этими словами стояло нечто большее.

«На что он намекает? От чего предостерегает?»

— Я умею бороться со скукой, — осторожно сказала она и поторопилась сменить тему: — Ты уверен, что Ариадна нас не обманет?

— Думаю, ей можно доверять, — помедлив, ответил тот. — Во всяком случае на данный момент. Ты же сама видишь, как сильно ее желание стать царицей.

— Но потом? — Этот вопрос не давал ей покоя.

— А потом — это не наши проблемы, Бриг. Мы не занимаемся благотворительностью.

Эмили словно ударили. Слова Смита — хлесткие, холодные — были полностью оправданными с точки зрения морали их работы, но Эмили кольнуло острое разочарование. В темнице, во время первого обсуждения операции, ей показалось, что они с проверяющим мыслят в одном ключе. Его поддержка тогда приятно удивила, наверное, именно поэтому сейчас она не ожидала услышать нечто подобное от него.

— Верно. — Эмили кивнула, скрывая эмоции, и сухо спросила: — Вы нашли карту?

— Да, она у меня.

— И карта, и клык? Не слишком ли опасно держать их в одном месте?

— Слушай, Бриг, — он неожиданно резко дернул ее за руку, так, что Эмили закусила губу, чтобы не вскрикнуть, и заставил внимательно посмотреть себе в лицо, — не стоит брать на себя слишком много. Я настоятельно рекомендую послушать моего доброго совета, иначе… — в бархатистом низком голосе появились угрожающие нотки. Эмили замерла, поймав не предвещающий ничего хорошего взгляд Смита. — Думаю, наше начальство может неправильно понять факт твоей внезапно проснувшейся симпатии к одному из обывателей — Тесею. Кто знает, как отреагирует наше общее с тобой руководство, если я вздумаю отразить эту интересную деталь в отчете, сумев правильно расставить акценты? Ты уверена, что интерес Конторы к твоей персоне — это то, что тебе необходимо?

— С этим я разберусь как-нибудь сама, — отрезала Эмили. Разозленная и испуганная фактом шантажа и угроз, она уже не задавалась вопросами мотивов поведения Смита.

— Возможно, но во избежание проблем я советую тебе не лезть с инициативой и не пытаться саботировать работу всей группы, понятно, Бриг? Я с тебя глаз не спущу, пока мы здесь.

— Польщена твоим вниманием! — тихо рыкнула в ответ Эмили и, одним рывком выдернув свой локоть из захвата проверяющего, широкими шагами удалилась в один из дальних углов комнаты, где в раздражении опустилась на одну из многочисленных кушеток.

«Какого черта, Смит?»

— Все в порядке?

Эмили не стала поднимать глаз. Она просто кивнула подошедшему Уолту, узнав того по голосу.

— Все отлично.

На пороге спальни показалась изрядно побледневшая Ариадна.

— Все готово, — устало проговорила она. — Отец не заметит подмены, обещаю.

— Прекрасно, — одобрил Смит и, сделав пару шагов по комнате, остановился возле одной из колонн. К нему потянулись и остальные, непроизвольно выстраиваясь в круг, центром которого стал он сам. Эмили в знак протеста осталась сидеть на своем месте. — Значит, наша миссия на сегодня выполнена. Клык и карта у нас, Минос ни о чем не подозревает. В порту стоит корабль афинян, полностью готовый к отплытию. Стража подкуплена, что позволит нам беспрепятственно покинуть Лабиринт после уничтожения Минотавра.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — с сомнением протянула Кэролайн. — Не операция по уничтожению монстра, а беззаботная прогулка по экологически чистой местности.

— Верно, — улыбнулся Смит и серьезно добавил: — Только местность скорее похожа на парк аттракционов, чем на благоустроенный летний сад. Я бы не торопился расслабляться. Не забудьте, что покинуть Лабиринт мы должны очень быстро. Скорее всего придется рассредоточиться и бежать к кораблю небольшими группами. Тесей, ты должен предупредить об этом своих людей.

— Можете на меня положиться, — горячо откликнулся тот. — Мы не доставим вам хлопот.

— Рад это слышать. Что ж, нам пора, — Смит кивнул Уолту. — Дамы останутся у Миноса до утра, чтобы не вызвать ненужных вопросов.

— С радостью, — хмыкнула Кэролайн и получила от Уолта неоднозначный взгляд, истолковать который Эмили не смогла.

— Боюсь показаться романтиком, но… — Смит обаятельно улыбнулся и подмигнул Кэролайн: — До встречи на рассвете!

Та легкомысленно рассмеялась, а Эмили сердито отвернулась: Смит-ловелас раздражал до скрипа зубов. Он был даже хуже Смита-проверяющего.

Первой исчезла в дверях Ариадна. Бесшумно проскользнув мимо вырубленной на время стражи, она черной кошкой скользнула в темноту извилистого коридора и растворилась в ней. За ней последовали и остальные: Смит, Уолт и Тесей направились в сторону темницы.

— Смит так и не сказал, как планирует присоединиться к нам в Лабиринте, — задумчиво сказала Эмили. — Его же нет в списках жертв.

— Думаю, он уже решил этот вопрос, — пожала плечами Кэролайн и рухнула на одной из лож. — Черт, как я хочу спать…

— У нас есть часа полтора, — напомнила Эмили, тоже устраиваясь на кушетке поудобнее. — Маловато, но лучше, чем ничего.

— Да, ты права, — согласилась Кэролайн и уже сонным голосом сказала: — Если ты хочешь чего-то добиться от проверяющего, то переспи с ним, Бриг.

— Морган!!

— А что? — удивилась та. — Отказа не последует. Он такие взгляды на тебя кидает, когда думает, что его никто не видит…

— Иди к черту, Морган!

— Не нервничай, Бриг, — усмехнулась Кэролайн и, зевнув, вернула шпильку: — Это был всего лишь добрый совет…

Кэролайн уснула сразу, а Эмили еще долго ворочалась на кушетке, прислушиваясь к ровному дыханию напарницы и невольно прокручивая в голове ее слова снова и снова.