За пределами моря: тайна невесты-русалки

Глава 7

Длинный, как щупальца осьминога, день наконец завершился. Я устала от людей, впечатлений и замка, а впереди меня ждало много таких же сумасшедших дней. На земле было больше безумия, чем в логове у Циссы, а верхом сумасшествия мне виделся поцелуй Мегинхарда. Волшебный, опьяняющий, нежный поцелуй.

Помотав головой, отогнала от себя воспоминания: ни к чему они, да и маг целовал не меня. А если бы знал, что я русалка, и руки бы мне не подал.

Надо бы поставить цветы в воду, но ни служанок, ни Лины поблизости не было, и где их искать, я не знала. Может, спросить у Лигеи, она-то должна знать. Решившись, я коснулась крышки медальона, вызывая призрака.

— Да что там у тебя происходит? — обрушилась на меня Лигея, едва появилась передо мной. — Я плохо слышала, но мне показалось, ты с кем-то ссорилась.

— Да погоди ты, — отмахнулась я и спросила совсем не то, что собиралась:

— Тебе нравилось целоваться с Робертом?

— Что ты сказала? — опешила Лигея.

— Ну, что ты чувствовала, когда он касался твоих губ? Пожалуйста, мне нужно знать.

Лигея окинула меня долгим взглядом, но всё же соизволила ответить.

— Тепло. И лёгкость. Будто за спиной распускаются крылья.

— Пожалуй, — согласилась я. — И хочется, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Точно. Погоди, что? Ты сейчас о Роберте говоришь?

— Каком Роберте? Я говорю о Мейно.

Видя, что Лигея не понимает, я уточнила:

— Ну, о мессире Мегинхарде.

— То есть ты использовала моё тело, чтобы целовать заезжего мага? — рассердилась Лигея.

— Да он на меня сам накинулся. Он вообще думал, что я это не я, а… Сложно там, короче.

— Ну ты даёшь, русалка! Какая же ты жадная! И жениха моего себе забрала, и мага хочешь заполучить. Так не бывает, русалка. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

— Да я же говорю, что не виновата. Просто помогла ему, и вот что вышло.

— Не верю я тебе, русалка, — покачала призрачной головой Лигея. — Зря я тебя пожалела.

Она метнула на меня обличающий взгляд и скользнула в медальон.

— Эй, постой! Я хотела спросить, где комната Линия. Лигея!

Тишина была мне ответом. И, сколько я ни нажимала на медальон, призрак не появлялся. Сломалась эта штука, что ли.

— Ну и ладно, и сиди там одна, как рак-отшельник в раковине. А я спать!

Перед тем как лечь в постель, я глянула в окно. Роберт внизу нападал на другого рыцаря, и оба были так увлечены, что не видели ничего вокруг. Прямо как наши русалы, когда хотят снять напряжение. Надо же, как люди на них похожи!

О цветах я благополучно забыла, но утром они уже стояли в вазе с водой. Должно быть, кто-то заходил, когда я ещё спала. Розы источали дивный аромат, и я то и дело нюхала их.

Лигея как будто обиделась на меня или разозлилась и не показывалась из медальона. И на следующий день, и через две недели тоже. Но если она думала, что меня это огорчит, то зря. Я, наоборот, почувствовала себя свободнее и неожиданно для себя подружилась с Линой. Это оказалось легко: стоило лишь вспомнить, как старушки любят болтать о своей молодости. Расскажи о моём детстве, Лина. Мне так нравится слушать твои истории, Лина. Она тут же растаяла и вывалила на меня так много историй из детства Лигеи, что я только успевала запоминать.

Например, я выяснила, что невеста Роберта была предназначена ему в жёны с десяти лет, по сговору между родителями. Повезло, что, повзрослев и узнав друг друга получше, они влюбились, ведь любовь не считалась необходимым условием для брака.

У нас, русалок, гораздо проще: понравился тебе русал — даришь ему ракушку, если принял — значит, согласен жениться. Люди почему-то обожают усложнять.

— А ты, Лина, когда-нибудь была замужем? — осторожно спросила я.

Лигея наверняка прекрасно об этом знала, и я рисковала попасть впросак.

— Да как же, была, — охотно ответила кормилица. — И муж был, и сын. Ну а как ты, Лигеюшка, родилась, меня, значит, и взяли кормилицею, а сын дома остался. Тебя вот вынянчила, выкормила, ох и ладная ты вышла, красавица моя.

Она замолчала, бросив взгляд на мои волосы и лицо.

— А сын как же? Ты, наверно, к нему каждый день бегала, да?

— Никуда не бегала, вдруг бы ты заболела, а такого допустить не можно было. Сестра моя кормила маленького, только тосковал он по мне, бедный. Умер младенчиком, трёх месяцев от роду.

Тень давнего горя набежала на её лицо, а я растерянно обдумывала сказанное. Это что же выходит, Лигею вырастила, а своего родного сына потеряла? Вот почему она так к Лигее привязана.

В порыве жалости я обняла Лину, прижала к своей груди.

— Спасибо тебе за всё. За любовь твою, за ласку, за каждый день со мной спасибо, — шептала я на ухо старушке.

— Ну что ты, Лигеюшка, да за что спасибо-то? Что должна, то и делала, а никакой моей заслуги в том нету. Как бы я по-другому могла?

Она нисколько не сомневалась, что правильно поступила, выбрав Лигею вместо сына, хотя, похоже, и выбора-то у неё не было. Жизнь людей тяжела, в нашем море лучше. Моя бы воля, ни за что тут не осталась бы, разве что Мейно мог бы удержать на суше.

Я много раз вспоминала нашу случайную близость: прикосновения, объятия и нежный поцелуй. Вот бы узнать, как он целует не во сне, а наяву, когда соображает, что делает. Только разве он тронет чужую невесту в здравом уме?

Маг, казалось, присматривается ко мне, но издалека. Вообще, кроме Лины, со мной почти никто не общался. Роберт заходил по утрам, здоровался, интересовался самочувствием и, поморщившись, убегал. Он так и не привык к новой Лигее или не верил, что я — это она. Из окна я часто видела, как он часами сидит на траве и смотрит вдаль, за горизонт. Верно, он тосковал по прошлому, и я не могла его утешить.

Я тоже хотела прогуляться, но запрет на прогулки не отменяли, и я скучала в четырёх стенах. От скуки научилась у Лины вышивать, соврав, что забыла, как это делается, и мне даже понравилось. Во всяком случае, убивало время очень хорошо. Больше знатной девушке, какой и была Лигея, делать в замке было нечего.

В один из вечеров, когда Лина ушла к себе спать, я решила, несмотря на запрет, сходить на берег моря. Невыносимая тоска по родной стихии овладела моим сердцем, и я поняла, что ни секунды больше не усижу в комнате. Порывшись в сундуке, нашла плащ с капюшоном, который почти полностью скрывал лицо, и осторожно выглянула в коридор.

Был час сумерек, когда солнце уже опускается в море и ночь стелит на землю своё покрывало. Замок скоро закроют, но так хотелось постоять хотя бы минуту у моря, вдохнуть солёный морской воздух. Рыцарь у входа узнал меня и пропустил без вопросов, лишь предупредил, чтобы не гуляла долго.

Я села на траву у кромки воды. Песок, нагретый солнцем за день, медленно остывал, а волны лениво ворочались, укладываясь на сон. Вот бы увидеть сейчас родителей или Эбби, но они даже не знают, что я жива.

В волнах мелькнул чей-то хвост, и вначале я подумала, что это дельфин. Но по мере приближения хвостатого существа к берегу стало ясно: это не рыба и не бессловесное создание моря, а русалка. Я вскочила на ноги, вглядываясь в воду: ярко-красные, как закат, волосы могли принадлежать только Эбби, моей лучшей подруге.

— Ула, — назвала она моё настоящее имя, — Цисса сказала, ты здесь, в теле человеческой женщины. Она видела это в хрустальном шаре.

Подруга подплыла к самому берегу, пользуясь сумерками, и я порывисто обняла её за плечи, не обращая внимания на мокрые пятна на плаще.

— Я так рада, Эбби! Так рада, что ты здесь.

Оглянувшись по сторонам, заметила вдалеке каменную арку, выточенную в скале волнами, и махнула Эбби, чтобы плыла туда. Нас не должны видеть вместе, или я пропала.

Под защитой каменных стен мы спокойно говорили, не боясь, что нас застанут, и Эбби поведала, как горевали мои папа и мама, как места себе не находил Ритан и как подруга долго не хотела верить, что меня больше нет.

— А потом я пошла к Циссе снова. Хотела узнать, не может ли она как-нибудь вернуть тебя. Все говорят, она сильная и могущественная колдунья.

— Ты ведь боишься Циссы, как только решилась? — ахнула я.

— Ради тебя, Ула, и не такое можно вытерпеть. Я долго её умоляла, пока она не сказала правду.

— Я не хотела, чтобы ты и остальные видели меня такой. Ни на Лигею, ни на себя я не похожа.

— Это потому, что хозяйка тела не ушла, а осталась призраком. Так сказала Цисса.

— И что же мне делать? Лигея не хочет уходить.

— Узнай, что её держит в этом мире, и уничтожь эту вещь. Тогда тело станет твоим по-настоящему.

— Медальон, — сразу догадалась я. — Надо от него избавиться. А других вариантов нет?

Эбби покачала головой.

— Если призрак останется здесь, рядом со своим телом, он помешает тебе. Чем больше времени проходит, тем призрак становится сильнее.

— Что-то я пока не заметила, — возразила подруге, любуясь синеватой чешуёй на её хвосте. — Лигея уже давно из медальона не выходит.

— Думаешь, Цисса врёт? Зачем бы ей это? — засомневалась Эбби. — Ладно, я тебя предупредила, дальше решай сама. Но я очень хочу, чтобы ты была счастлива, Ула.

Слёзы умиления выступили на моих глазах — как же хорошо, когда кто-то тебя так любит.

— Спасибо, Эбби. Теперь мне не так одиноко на суше.

Золотистые блики заплясали на берегу, и Эбби нырнула, а я выступила из-под арки — бежать и скрываться поздно. Я ожидала Роберта, но ко мне шёл Мегинхард, оказавшийся не в то время и не в том месте.