За пределами моря: тайна невесты-русалки

Глава 11

Первая часть ритуала прошла спокойно: душа русалки вылетела из тела Лигеи, чтобы отдать его законной владелице. С пробуждением леди Лигеи тоже проблем не возникло, она очнулась сразу. А вот когда маг начал оживлять статую, что-то пошло не так.

Силы утекали из него, как вода из дырявого кувшина, а статуя никак не хотела становиться плотью. Мегинхарду стало страшно: вдруг он опустошит себя до краёв, а цели так и не достигнет. И тогда — маг похолодел от ужаса — Ула погибнет, ведь поблизости нет подходящих тел, а времени в запасе часа три, не больше.

Впервые в жизни Мегинхард не знал, что делать, и корил себя, что не притащил сюда Мерлина. Он мог бы подсказать, направить, в конце концов, поделиться своей силой. Но в Карранде Мегинхард не подумал об этом, а теперь поздно. Оставалось лишь продолжать ритуал и надеяться на счастливый исход.

В подвале вдруг запахло обожжённой глиной, и маг понял: сейчас он получит керамическую фигурку вместо живого человеческого тела. Неужто старые свитки врали и он собственными руками убивает Улу? Нет, пожалуйста, только не она!

Он усилил магический поток, чувствуя, как слабеют руки и ноги, как немеет язык и кружится голова. Ещё чуть-чуть, и он, наверное, рухнет на пол, и тогда Уже уже ничто не поможет.

Да чего этому шару не хватает, Мегинхард ведь всё делает правильно. Он мысленно пробежался по строчкам свитка — как все маги, Мегинхард обладал прекрасной зрительной памятью. Для ритуала оживления нужно всего лишь два условия: любовь к блуждающей душе и готовность принести себя в жертву. Мегинхард любит Улу, без сомнения, а вот готов ли он пожертвовать собой… Когда он читал свиток, думал о своей смерти, но, может, шар требует другую жертву?

Мегинхард кинул взгляд на свои руки, испускавшие магию. Ну конечно, сила — вот ключ к успеху! Подсознательно Мегинхард боялся остаться пустым, как гороховый стручок без плодов. Он так привык к своему всемогуществу и величию, так гордился своим магическим даром. Но теперь на кону стояла жизнь его любимой, так что ему вся магия мира! Он вполне может жить как обычный человек, лишь бы Ула была рядом.

— Слышишь, шар жизни, я готов, — громко и чётко проговорил Мегинхард. — Забери мою силу и мою жизнь, если нужно, но сделай эту статую человеком. Пусть Ула живёт ещё долго, она заслужила.

Как только Мегинхард произнёс эти слова, шар затрясся, словно хотел вырваться из рук, и так сильно раскалился, что Мегинхард чуть не обжёг себе пальцы. Магия хлынула в статую мощным потоком; маг успел разглядеть, как оживают каменные кудри, а каменные веки поднимаются, прежде чем шар раскололся на части, а в подвале резко потемнело.

Мегинхард очнулся от головной боли и с трудом разлепил веки. Он лежал на кровати, на чистых, накрахмаленных простынях, а сквозь открытое окно в комнату врывался шум моря. Светило солнце, значит, эту ночь он пережил.

Мегинхард потянулся, разминая затёкшие члены, повернул голову влево, и сердце пропустило удар. В кресле рядом с кроватью, уронив голову на грудь, спала девушка. Персиковые кудряшки закрывали щёки, а длинные ресницы подрагивали во сне. Изумрудное платье облегало грудь и тонкую талию, а из-под подола торчали босые ноги.

— Ула! — улыбнулся маг. — У меня получилось.

От звуков его голоса девушка вздрогнула и открыла глаза. Порывисто привстала с кресла и опустилась обратно, не решаясь приблизиться.

— Как ты себя чувствуешь, Мейно? Что-нибудь болит? Твоя магия не исчезла?

Ула засыпала Мегинхарда вопросами, но не приближалась, а магу очень хотелось ощутить под руками её собственное тело, а не тело леди Лигеи. Ну а глазам и так всё нравилось, ведь фигуру-то он сам и лепил, вернее, скульптор лепил по его красочному описанию.

— Всё хорошо, Ула, — ответил маг на первый вопрос. — Я живой.

Он сел на постели и раскинул руки, показывая свои намерения. Только тогда девушка кинулась в его объятия, прижалась к груди тёплой и мокрой от слёз щекой.

— Три дня, Мейно, ты провалялся в обмороке три дня. Я боялась, что не проснёшься.

Ула разрыдалась, не стесняясь своих чувств, а Мегинхард гладил её по спине и бормотал успокаивающие глупости в нежное розовое ушко. Сейчас его даже не волновало, остался ли он магом, важнее было видеть любимую живой и в своём теле.

Постепенно рыдания превратились во всхлипывания, а потом и они затихли. Ула подняла голову, заправила за уши локоны. Теперь её глаза отливали зеленью морских водорослей, а губы изменили форму, но магу так нравилось даже больше.

— И долго ты будешь смотреть на меня? — не выдержала русалка. — Я соскучилась по твоим поцелуям.

Не знаю, чего Мегинхард ждал так долго, ведь, коснувшись моих губ, он никак не мог от них оторваться. Мы целовались, пока нас не прервала Лигея, решившая навестить мага. Мельком взглянув на наши лица, она сразу поняла, чем мы только что занимались, и одобрительно хмыкнула, радуясь за меня. Лигея справилась о самочувствии Мегинхарда, известив нас о дате их с Робертом свадьбы, до которой оставалась ровно неделя.

— Приедут мои родители, обвенчаемся здесь, а потом уедем к Роберту.

Оказывается, у сэра рыцаря свой замок где-то в глубине суши, и он хотел как можно скорее увезти невесту подальше от Ордена. Слишком много неприятных воспоминаний связано с этим местом.

— Ну а Вы, мессир, даже меня удивили. Я верила, что справитесь со сложной задачей, но не думала, что Ула станет такой красоткой.

— Я и была красоткой, Мейно лишь вернул мне меня!

Лигея, конечно, не имела в виду ничего такого, но слова прозвучали обидно. Да на дне морском русалы дрались из-за меня, только я всем отказывала. Вернее, серьёзных отношений ни с кем не строила.

Ох, а с Мегинхардом у нас, значит, серьёзно? Сердце захолонуло от предвкушения — я и Мейно, мы же теперь вместе, да? И, возможно, когда-нибудь великий и ужасный маг на мне женится? Даже помыслить страшно!

— Ула прекрасна, как букет пионов, я всегда это знал. И однажды даже видел её настоящее лицо, в тот вечер, у моря. Потому и статуя получилась такой похожей.

Вот что ни говори, а умеет этот человек делать комплименты. Настроение моё поднялось, и я наконец вспомнила, что Мейно, наверное, голодный, как акула. Тут же умчалась на кухню — приказывать больше не могла, и даже мои просьбы выполнялись нехотя. Многие в замке относились ко мне настороженно, ведь появилась я непонятно откуда и как.

Узнав, что мне нужен завтрак для мессира, кухарка расстаралась и наложила целый поднос вкусной еды, не забыв о бутылке любимого вина Мейно. Поднимаясь по лестнице, я столкнулась с Робертом, которого в эти дни почти не видела, да и не хотела видеть по понятным причинам.

— Сэр Роберт, доброе утро! — поздоровалась как можно приветливее и попыталась прошмыгнуть мимо.

Не тут-то было: меня грубо схватили за руку, заставив остановиться.

— Я знаю, кто ты, маленький злой дух! — прошипел рыцарь. — Ты обманула даже мессира, но не меня. Немедленно выметайся из замка, или прикажу кинуть тебя в темницу. Под этим замком мно-ого интересного!

Ну и что ты себе напридумывал, Роберт, что бросаешься такими обвинениями? Конечно, тебя можно понять, раз уж я причинила столько боли Лигее. Но ведь ты не представляешь, кто я, а сказать тебе не скажут.

— Я не дух, а человек, — уверенно заявила, глядя ему в глаза. — Приехала к мессиру, а Вас я не знаю и знать не хочу. А теперь отпустите меня, или закричу!

Роберт нахмурил брови, но руку выпустил и посторонился, пропуская. Гордо приосанившись, я проплыла мимо него, спиной чувствуя враждебный взгляд. Ничего, Мегинхард разберётся, как только ему станет легче.

Мейно ждал меня, болтая с Лигеей: кажется, расспрашивал, не проявляется ли старая болезнь. К счастью, подруга — а мы решили, что теперь дружим — была абсолютно здорова, и Роберт мог за неё больше не волноваться. Как только я вошла, Лигея попрощалась с магом и оставила нас одних.

Я смотрела, как жадно Мейно ест, сметая с подноса мясо, овощи и сыр и запивая вином. Предложил поесть и мне, но я была сыта.

— Роберт злится на меня, — сообщила я Мейно и в подробностях пересказала сцену на лестнице. — Досталось ему, конечно, от меня, но это не даёт ему права оскорблять. Даже Лигея простила меня, а уж ей я насолила гораздо сильнее.

— Он тоже простит, когда-нибудь, — пообещал Мегинхард. — Я поговорю с ним, как только оклемаюсь. Голова немного кружится.

— Может, позовём лекаря? Кто знает, как ритуал на тебя повлиял.

— Не нужно, Ула, — отказался Мейно. — Пройдёт.

Он отставил в сторону недопитый бокал с вином и откинулся на подушки, прикрыв глаза.

— Посиди со мной, Ула. Я так давно не отдыхал.

Подумала и легла рядом, положив голову ему на грудь. Как ни странно, сейчас мне казалось, что я дома.

— Так хорошо, Мейно. Больше не нужно притворяться.

Мегинхард пролежал в постели ещё день и ночь, а потом собрался в дорогу. Леди Лигея упрашивала его остаться на свадьбу, но Мейно хотел поскорее увезти меня из замка, где всё напоминало о моей ошибке. С Робертом он поговорил, как и обещал, и рыцарь даже извинился передо мной, назвав меня леди Улой.

— Зачем ты обманул его, Мейно? — укорила я любимого. — Какая из меня леди!

— Так меньше вопросов. Я сказал ему, что ты моя невеста и приехала в день полнолуния. Пришлось немножко поколдовать, — улыбнулся он.

— Так твоя магия не исчезла? Она работает?

Радость наполнила сердце — я боялась, что Мейно утратил свой дар и будет тосковать по нему.

— Работает, Ула. Правда, теперь я не великий и не ужасный — силы стало меньше. Зато могу спокойно уйти на покой, как давно и мечтал. Есть у меня домик на побережье, тебе там понравится.

Я мечтательно закрыла глаза: значит, я смогу увидеть Эбби, родителей и Ритана. Интересно, я так и не смогу превращаться в русалку, или новое тело позволит мне это сделать?

— Звучит здорово, — ответила, возвращаясь в реальность. — Значит, едем завтра?

— Да, с рассветом. До Карранды путь неблизкий. Заберём там вещи, а потом поедем к морю.

Провожали нас все жители замка: вышел даже магистр Ордена, скупо пожелав нам удачи. Он, видимо, что-то подозревал насчёт меня, но, связанный с Мегинхардом многолетней дружбой, не высказывал своих мыслей вслух. Сэр Роберт вёл себя подчёркнуто вежливо, улыбался, как улыбался бы любой незнакомой леди. Ну и славно, так ведь лучше, чем когда он считал меня злым духом.

Лигея порывисто обняла меня, шепнув на ухо ободряющие слова:

— Жить среди людей трудно, Ула, но ты справишься. Вместе справитесь — ты и мессир.

— Спасибо, — прослезилась я. — Ты спасла меня.

— Ты сама себя спасла. Не такая уж ты и злая.

Лигея разжала объятия, вернулась к Роберту, и их руки тут же сплелись, словно приросли другу к другу. Жених не отпускал Лигею одну никуда, может, боялся, что с ней снова что-нибудь случится.

Мы забрались вдвоём на одну лошадь и поехали шагом, не торопясь. Впереди была целая жизнь, и я собиралась наслаждаться каждым её мигом.

— Я люблю тебя, Мейно, — выпалила в порыве откровенности.

— И я тебя люблю, Ула*, моя морская жемчужина.

*Имя Ула в переводе с кельтского означает морская жемчужина.