За пределами моря: тайна невесты-русалки

Глава 1

Бирюзовые волны Мёртвого моря бились о песчаный берег, словно хотели оттолкнуть его подальше. Спрятавшись за скалой, я смотрела на замок, что построили на побережье люди. Там жили рыцари Ордена Пяти Мечей — храбрые, отважные и очень симпатичные, по крайней мере, один из них точно. Бледный, как смерть, блондин с глазами цвета морской волны. Если бы он стал утопленником, его однозначно признали бы самым красивым на дне морском. После нас, русалок, конечно, мы-то уж вне конкуренции.

Да, блондин был прекрасен, и характером обладал отличным: мягким, добрым и незлобивым, когда дело не касалось его врагов. Лишь один недостаток у него имелся: блондин давно и бесповоротно был помолвлен. На этой дуре Лигее, что дышала ему в рот и соглашалась со всем, что бы он ни говорил. Тьфу, смотреть противно!

Если бы я была его невестой, ни за что не стала бы так пресмыкаться. Мужчины любят девушек с остринкой, что на суше, что в море. Наши русалы и смотреть на тебя не станут, если ты мямля какая-нибудь. Им только дай повод — так на шею сядут и хвост свесят.

Но сегодня ни рыцаря, ни его невесты на берегу что-то не видно — должно быть, заняты. Жаль, они были моим любимым развлечением, мне нравилось смотреть, как блондин берёт Лигею за руку, как целует её бледно-розовые губы, аккуратно, словно та не девушка, а статуя. Иногда они садились у самой воды, следили, как волны съедают песок, и, смеясь, вскакивали, если начинался прилив. Забавные они, эти существа, что называют себя людьми.

Я никогда не хотела жить на суше — мне с лихвой хватало моря. Подводные пещеры и коралловые рифы, русалочьи пляски и пение были мне милее всего на свете. У нас, в Мёртвом море, так весело, так хорошо, что и мысли не возникает о перемене места жительства. Но наблюдать за людьми — моя слабость, в которой я не признавалась никому, даже лучшей подруге Эбби, от которой у меня нет никаких тайн.

Солнце медленно ползло к полудню, море забирало его тепло, прятало в глубине. Пора возвращаться, скоро русалки заметят, что меня нет, отправятся на поиски. Правда, встают они поздно — именно поэтому я так легко и сбегаю из дома. Рисковать, впрочем, не стоит, моя тайна должна оставаться тайной.

Я нырнула на глубину, ускорилась, чтобы вернуться как можно быстрее. Проплывая мимо косяка макрелей, остановилась, поймала одну и с наслаждением вонзила зубы в жирное брюшко. В Мёртвом море лишь одно правило — либо ты, либо тебя.

Приближаясь к Русалочьему городу, я ещё издали заметила: что-то не так. Русалки метались как сумасшедшие возле остова погибшего корабля, когда-то затонувшего здесь. Сбившись в кучу рядом с пробоиной в днище, заглядывали внутрь и оживлённо переговаривались. Но ведь ещё утром всё было нормально, что могло произойти?

Эбби заметила меня, подплыла ближе и сразу накинулась с обвинениями.

— Где ты была, Ула? Тут такое, такое!

— Успокойся, Эбби, не части! Расскажи толком, что на нас свалилось.

Подруга рассказывала, а мои брови взлетали всё выше и выше, пока не остановились на макушке. Да, такого в нашем море ещё не бывало!

Пока мы с Эбби говорили, подоспели русалы, достали свои щиты из пустых раковин и, прикрывшись ими, окружили пробоину. Корабль лежал на боку, вывалив длинные, как нос рыбы-иглы, мачты на морское дно. Стайка анчоусов вылетела из его круглой дыры в корпусе, усвистала прочь, и следом за ними, едва просунув своё толстое тело, вылез тунец. Он метнулся прямо к нам, ткнулся мордой в моё плечо и шарахнулся в сторону, отчаянно махая плавниками. Да что ж там такое страшное-то внутри?

— Слушай, Ритан, — обратилась я к знакомому русалу, — вы внутрь не заходили?

Он взглянул на меня, как на дуру, и покрутил пальцем у виска.

— Мы ж не совсем идиоты — щит туда не пролезет, а без него соваться — самоубийство чистой воды! Или, может, тебе жизнь надоела, так давай, лезь!

— Ну так и я вроде не дура, просто спросила. Эбби говорит, крабы пропали.

— Не пропали — заглянули в дырку и в пепел превратились. Можешь сама проверить.

Я подплыла к пробоине сбоку, осторожно заглянула внутрь. Что-то тёмное виднелось внутри, камень, что ли. Нет, вроде не камень. Надо бы взглянуть поближе, вот только как?

— Ритан, а может, расширим пробоину, сделаем её побольше? — предложила я. — Чего тут стоять и ждать, надо действовать!

— Ага, и то, от чего бегут рыбы и дохнут крабы, вырвется наружу. Вот всегда ты лезешь куда не просят, Ула!

— Ну а если осторожно, просто чтобы увидеть, что это? А, Ритан?

Он досадливо отмахнулся от меня, и я поняла, что ничего они делать не будут. Ну и ладно, сама справлюсь. Надо подплыть туда со стороны палубы, через люк, ведущий в трюм.

Я обогнула русалов и бестолково мечущихся русалок, проигнорировала окрики позади. Может, именно я буду той, кто всех спасёт, а если нет, хотя бы узнаю, что там за штука.

Палуба судна прогнила насквозь, крышку люка когда-то сорвало с него, видимо, во время шторма, благодаря чему я легко проскользнула внутрь. Почему-то русалы не любят сюда заплывать, а вот мы с Эбби облазили корабль вдоль и поперёк в своё время. Тут много любопытного и странного, конечно, тоже много.

Вокруг валялись разбитые бочки, сундуки, пол был усыпан чёрным порошком, от которого щекотало в носу и хотелось чихнуть. Это место я всегда проплывала без интереса, разве что останавливалась у одного из сундуков, из которого ручейком высыпались блестящие жёлтые кружочки, словно маленькие солнышки. Кажется, отец говорил, что люди их очень ценят, и не удивительно — они красивые.

Море уже завоевало корабль, присвоило его себе: проросли сквозь днище морские водоросли, ракушки облюбовали стены и обломки досок. В тёмном помещении лишь у самой стены что-то неярко светилось.

Похоже, это она, та самая штука. Подплыв ближе, я уставилась на шарик размером с морского ежа, укреплённый на подставке… Серебряные молнии пронизывали его насквозь, или, возможно, исходили из него — не понять.

— Что ты такое? — задала я вслух вопрос. — Зачем ты убило крабов?

— Ула, отойди от него! — услышала я за спиной.

Ритан загородил меня щитом, отодвигая от шарика. Он поплыл за мной, кто бы знал, что этот русал такой заботливый.

— Я же его не трогаю. Похоже, шарик сломался.

— Не думаю, — возразил Ритан. — Он кажется живым и мыслящим.

— А разве умеют предметы думать?

— У людей всё может быть. На суше тоже есть колдуны.

— Тогда мы должны уничтожить эту штуку. Шандарахни её чем-нибудь, Ритан.

— Нет, нельзя. Мы должны отнести её колдунье с утёса. Надо придумать что-то, чтобы не трогать руками.

Я взглянула на щит Ритана.

— Так вот же оно! Положим щит на пол, на него скинем шарик, ну хотя бы палкой, а сверху накроем… Хотя погоди, есть идея получше.

Вихрем пронеслась мимо изумлённого Ритана, наклонилась к сундуку с солнышками, высыпала остатки на пол. Тяжёлые какие, чуть руки не оторвали!

Сундук я прихватила с собой. Он был совсем маленький, как раз по размеру шарика.

— Вот, — кивнула я Ритану. — Спихни сюда шар щитом, только осторожно, не разбей раньше времени. Отнесём на утёс, пусть Цисса и решает, что с ним делать.

Ритан колебался, но я улыбнулась ему, встряхнула своими длинными коралловыми локонами, водопадом спускающимися на спину, и он решился. Обойдя шарик сзади, прицелился и подтолкнул его краем щита в сундук, услужливо подставленный мною. Глухой стук — и вот шарик внутри, целый и невредимый. Я захлопнула крышку и поплыла назад, к люку. Главное сделано, осталась мелочь — добраться до Одинокого утёса.

Цисса жила в пещере, вход в которую располагался под Одиноким утёсом. Её одиночество нарушали лишь в самом крайнем случае, ведь колдунья была змеёй.

Мы плыли втроём: я, Ритан и моя подруга Эбби, ни за что не желавшая отпускать меня одну. Я держала сундук, а Ритан скользил надо мной, высматривая акул — в этой части моря их было много.

Большая просторная пещера насквозь пропиталась зловонным запахом зелья. Дорожка из обломков ракушек на полу вела от входа вглубь скалы, где таинственно мерцали голубые огоньки.

Ритан полез первым, стреляя глазами по сторонам, за ним — я с сундуком, последней — Эбби, у которой так стучали зубы, что их было слышно на всю округу.

— Перестань сейчас же! — потребовала я. — Этот звук меня раздражает.

— Я боюсь, Ула. Слышала, ведьма вырезает сердца русалок, чтобы варить из них зелья.

— Кто тебе сказал такую чушь? — рассмеялась я. — Вечно сплетни собираешь!

— Но она же… ну, сама знаешь кто. Ула, может, не пойдём?

— Ага, давай. И что тогда с шаром делать? Выбросить в надежде, что обойдётся? Разбить самим? Не знаю, Эбби, из всех вариантов, по-моему, Цисса — самый лучший. И давай прекратим спор.

Эбби не ответила, но зубами стучать не перестала. Ну и ладно, пусть стучит, лишь бы нервы не мотала.

Голубые огни оказались светящимися рыбками. Они толклись под потолком пещеры, распространяя вокруг таинственное сияние. Внизу стоял котёл, под которым горел магический огонь — тоже голубой и нежаркий. Варево в котле булькало и шипело, а вонь усилилась, так что меня чуть не вывернуло. Циссы нигде не было видно, может, она прячется от незваных гостей.

— Ну и где ведьма, когда она так нужна?

— Здессс-сь, — раздался свистящий шёпот из ниоткуда, и два жёлтых светящихся глаза вспыхнули под потолком.

От неожиданности я вздрогнула и выронила сундук. Он упал на каменный пол, раскрывшись от удара, шар треснул, и серебристые молнии полетели из него во все стороны.

Ритан метнулся, пытаясь закрыть меня щитом, но не успел. Молния пронзила мою грудь, закричала Эбби, я упала, охнув от боли, и свет померк в моих глазах.

— Ула! Ритан, она только что была здесь!

Эбби испуганно смотрела на чёрное пятно, отпечатавшееся на каменном полу, а я почему-то парила под потолком, бледная и полупрозрачная.

— Ты ведь тоже это видел, да? Как она падала, а потом исчезла, — снова и снова повторяла Эбби.

Ритан обнял мою подругу за плечи, успокаивая, а она уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Возле котла появилась Цисса, будто сдёрнула с себя покрывало невидимости, и злобно зашипела:

— Выметайтейссс-сь отсс-сюда, жж-живо! Ей уже ничч-чем не помочч-чь!

Цисса оскалила пасть, и моих друзей как ветром сдуло — со змеями-колдуньями не спорят.

— Ну а теперь разберёмся с тобой, Ула, дочь Лейры. Спусс-кайсс-ся вниз!

Она щёлкнула хвостом, и я слетела с высоты, зависнув у самого пола.

— Что происходит, колдунья? Я правда умерла?

Вместо ответа колдунья сверкнула глазами, и осколки шара на полу вспыхнули и исчезли.

— Знаешь, что ты такое разбила? Это был «Творец молний», артефакт, убивающий всё живое вокруг. Вам повезло, что посс-страдала лишь ты.

— Я разбила? — не поверила своим ушам. — Я? Да если бы ты не провернула свой фокус с глазами, я не испугалась бы и осталась жива! И вообще, где моё тело?

— Не кричи так, русалка, я тебя прекрасно слышу. Вы сами виноваты, не надо было лезть внутрь. Оставили бы сундук у пещеры, и всё. А тело твоё, увы, превратилось в горстку пепла.

— Ну и что мне теперь делать? Я не хочу умирать!

— Ты уже умерла, — заверила Цисса и высунула длинный, раздвоенный язык. — Впрочем, есть один выход.

— Какой? Говори скорее, колдунья!

Если она и правда может меня оживить, я отдам ей все сокровища, собранные на затонувших кораблях.

— Всё очень просс-сто, — сверкая глазами, говорила Цисса. — Тебе нужно найти новое тело и вселиться в него.

— Новое тело? Ты думаешь, о чём говоришь, Цисса? Какая русалка позволит…

— Я говорю не о русалках, — перебила Цисса, — а о людях. Душа русалки слишком сильна и не позволит занять её место. Ты выйдешь на сушу и займёшь человеческое тело. Если откажешься, через три дня ты исчезнешь, превратишься в морскую пену.

Ничего себе перспектива вырисовывается! То ли умереть окончательно, то ли выжить, но в теле земной женщины. Не говоря уж о том, что земля мне совсем не по нраву. И зачем я потащила к Циссе ту смертоносную штуку?

— Ты спасс-сла подводный мир, Ула, — словно прочитав мои мысли, прошипела колдунья. — Твоим близким и друзьям теперь ничто не угрожает. Гордисс-сь сс-собой!

О, я горжусь, прямо распирает от гордости! Особенно когда думаю о моём замечательном, блестящем, прекрасном бывшем хвосте.

— Значит, смерть или чужое тело? Так, колдунья?

— Да, и чем дольше будешь искать, тем сложнее будет вселиться. Так что не тяни с этим, Ула. Да, и ещё одно: человеческие колдуны и маги могут распознать твой обман, так что держись от них подальше. Ты всё поняла, Ула?

— Поняла, конечно. Чего же тут непонятного?