Восхождение Морна

Глава 1 Начало возвышения

Сирена ударила по ушам, когда я заканчивал пятидесятый повтор.

Деревянный меч выпал из пальцев и глухо стукнул о камни площадки. Я согнулся пополам, упираясь руками в колени, и пытался отдышаться. Пот стекал по лбу и капал на брусчатку тёмными пятнами. Рубашка прилипла к спине, ноги гудели, а в груди что-то хрипело при каждом вдохе.

Целый месяц я в этом теле, а оно всё ещё больше похоже на варёный кабачок, чем на человека. В прошлой жизни пятьдесят повторов были разминкой перед разминкой. Потом шла растяжка, потом настоящая тренировка, а после я два часа орал на учеников, что они тряпки и позорят мою седую голову.

А сейчас я стою посреди тренировочной площадки графского поместья Морнов, смотрю на своё трясущееся отражение в луже от вчерашнего дождя и думаю, что тот самый гусь, который надрал задницу прошлому владельцу тела, когда ему было десять, сегодня бы справился снова. Причем, без особых усилий.

Сирена продолжала выть, и этот звук наконец дошёл до сознания. Тревога. Нападение на поместье.

Я выпрямился, игнорируя протест мышц. Утренний воздух пах мокрой травой и дымом из кухонных труб, но теперь к нему примешивался запах гари. Настоящей, от крупного пожара.

С востока донёсся грохот, потом ещё один, и земля под ногами едва заметно дрогнула. Там резиденция отца. Там хранилище семейных артефактов. Туда уже бежали гвардейцы, я слышал топот их сапог по гравию главной аллеи и лязг вынимаемых из ножен мечей.

Слишком шумно. Слишком очевидно.

Я провёл в этом теле всего месяц, но душа помнила другую жизнь и то, как планируются настоящие операции. Бей в лоб, создавай хаос, а пока все смотрят на огонь, заходи с тыла и бери то, за чем пришёл. Классика.

И если бы я устроил нападение, то основной целью бы выбрал детские комнаты в западном крыле.

Там сейчас спали младшие из побочных ветвей рода и дети гостей, съехавшихся на мою завтрашнюю церемонию. Сын графа Петрова, внук баронессы Северной, племянница кого-то из герцогов. Заложники, за которых великие дома заплатят любую цену.

Я схватил деревянный меч со стойки и побежал. Не самое умное решение для парня, который минуту назад чуть не помер от пятидесяти махов, но на умные решения времени не было.

Поместье просыпалось в панике. Слуги выскакивали из дверей в ночных рубашках и тут же шарахались обратно, услышав взрывы. Кто-то кричал, кто-то плакал, а где-то разбилось стекло и женский голос визгливо звал охрану. Я проскочил мимо кухни, где повар прижимал к груди связку ножей и озирался безумными глазами, свернул за угол оранжереи и выбежал на площадку перед западным крылом.

Площадка встретила меня тишиной. Очень подозрительной тишиной.

Девять силуэтов в чёрном стояли между мной и входом, расставленные так, чтобы прикрывать все подходы. Я остановился в нескольких шагах и быстро оценил ситуацию.

Маски скрывали лица, но по тому, как они держали оружие (уверенно, без суеты, каждый прикрывал своего соседа), я сразу понял, с кем имею дело. Профессионалы. Не бандиты с большой дороги и не наёмники из дешёвой гильдии, а настоящие убийцы, которые знают своё ремесло.

Один из них, в центре строя, держал руки перед собой, и на ладонях разгорались руны красно-золотого цвета. Воздух вокруг него дрожал от жара. Маг готовил огненное заклинание и целился прямо в окна второго этажа, где за тонкими занавесками спали дети.

Девять профессиональных убийц против меня. С деревянным мечом. И телом, которое пару минут назад чуть не отключилось от усталости.

Прекрасный план, Артём. Гениальный.

В прошлой жизни я учил своих людей простому правилу: когда шансов нет, создай их сам. Они меня ненавидели за эти уроки, потом благодарили, когда выживали, а потом снова ненавидели, когда я добавлял нагрузку.

Ну что ж, пора проверить, на что я вообще способен.

Маг поднял руки выше, руны вспыхнули ярче, и между ладонями начал формироваться огненный шар размером с человеческую голову.

Думать было некогда. Я размахнулся и метнул деревянный меч.

Он пролетел через площадку и ударил мага в плечо. Тот вскрикнул, светящиеся руны на ладонях дрогнули, и заклинание сорвалось. Вместо западного крыла огненный шар метнулся вбок и взорвался у конюшни, снеся половину крыши в фонтане пламени и щепок.

Девять голов синхронно повернулись в мою сторону.

Отлично. Привлёк внимание. И что дальше, гений?

Главарь стоял в центре группы, высокий и широкоплечий, с двумя клинками в ножнах за спиной. Он изучал меня долгим взглядом профессионала, потом медленно кивнул троим своим людям.

— Убейте его быстро. У мага ещё есть время подготовить второе заклинание.

Трое наёмников тут же бросились в мою сторону, и я сразу оценил их манеру двигаться. Координированно, без лишней спешки, соблюдая строгий боевой порядок. Левый шёл чуть впереди, привлекая моё внимание. Правый заходил сбоку, готовясь ударить в момент, когда я буду занят первым. Третий держался чуть позади, прикрывая товарищей.

Грамотно заходят.

Когда левый наёмник оказался в метре от меня, его меч пошёл на моё горло. Я шагнул вперёд, внутрь его удара, туда, где лезвие ещё не набрало скорости. Его меч прошёл над моим плечом, а я оказался в мёртвой зоне его защиты.

Мой локоть вошёл ему в челюсть снизу вверх. Кость хрустнула, наёмник рухнул на колени, меч выпал из пальцев. Я подхватил оружие и тут же всадил клинок ему в горло — всегда добивай павших врагов, особенно если они остаются за спиной.

Правый противник был уже в двух шагах, но замер на секунду, не ожидая, что его товарищ упадёт так быстро. И этой секунды мне хватило, чтобы восстановить стойку.

Наёмник опомнился и рванул вперёд, его клинок устремился в мою грудь. Я встретил удар блоком, и металл ударился о металл с резким звоном. На мгновение наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и я видел его глаза сквозь прорези маски — удивление сменялось пониманием, потом страхом.

Он попытался отступить, но я не дал. Отвёл его клинок в сторону, открывая защиту, и моё лезвие прошло под его рукой, вонзаясь в незащищённый бок. Сталь вошла глубоко, и кровь хлынула на камни площадки тёмной волной.

Я выдернул меч и отступил на шаг, готовясь встретить третьего, но тот остановился в нескольких метрах и посмотрел на своих товарищей. Первый лежал неподвижно в луже крови, второй медленно оседал на колени, держась за рану. Третий наёмник перевёл взгляд на меня и медленно, не отрываясь, начал пятиться к остальным.

Умный.

— Он сильнее, чем нам говорили, — пробормотал кто-то из шестерых оставшихся.

Главарь же молча наблюдал за происходящим без малейшего признака беспокойства. Затем медленно снял оба клинка с плеч, покатал их в руках, проверяя баланс, и посмотрел на меня с чем-то похожим на профессиональный интерес.

— Любопытно. Очень любопытно.

Он пошёл на меня неспешно и размеренно, как человек, который точно знает, чем закончится этот бой. Два его клинка висели по бокам свободно, почти лениво, но я видел напряжение в мышцах, правильную дистанцию, экономность движений.

Хреново. Мастер двух клинков. Шансов против такого минимум.

Поэтому в следующие несколько десятков секунд я просто пытался выжить.

Его первый удар пришёл так быстро, что я едва успел поставить блок, второй последовал сразу за ним, потом третий, четвёртый. Его клинки двигались в идеальной координации, атакуя с разных углов одновременно, и каждый удар был точным и экономным, каждое движение вело к следующему в безупречной последовательности.

Я отступал шаг за шагом, блокировал, уклонялся, снова блокировал. Главарь загонял меня к стене методично, не спеша, с холодным профессионализмом опытного убийцы.

— Ты хорошо дерёшься, — сказал он между ударами, и дыхание оставалось ровным. — Отличная техника для твоего возраста. Но ты всё ещё слишком молод.

Его правый меч устремился к моей шее, и я инстинктивно поднял лезвие на блок. В ту же секунду левый клинок обрушился на мои рёбра сбоку — не остриём, а плашмя, но с такой силой, что я услышал отчётливый хруст и ахнул от резкой боли.

Колено подкосилось, и я рухнул на камни площадки. Главарь поднял меч для финального удара, и в этот момент я понял, что честной игрой тут не обойтись.

Ну всё. Приехали.

Я схватил горсть пыли вместе с песком и метнул ему в лицо. Главарь дёрнулся, пытаясь увернуться, но маска хоть и защищала большую часть лица, песок всё равно попал в щель между тканью и капюшоном, прямо в глаза. Он моргнул рефлекторно, и концентрация дрогнула всего на секунду, но мне этого хватило.

Я рванулся вперёд, игнорируя боль в рёбрах, и вогнал меч ему в живот по самую рукоять. Лезвие прошло сквозь кожаную броню, сквозь плоть, и я почувствовал, как сталь уперлась во что-то твёрдое внутри.

Главарь замер и медленно опустил взгляд на торчащую из живота сталь. Пальцы разжались сами собой, клинки упали на камни с тихим звоном.

— Грязный приём, — прохрипел он, и изо рта пошла кровь.

— Но рабочий, — ответил я и выдернул меч.

Он рухнул на колени, потом лицом вниз, и кровь растеклась вокруг тёмной лужей.

Оставшиеся шестеро застыли и смотрели на труп своего командира, потом на меня. Один из них сглотнул так громко, что я услышал это даже с такого расстояния.

С востока донёсся топот ног и лязг доспехов — защитники поместья спешили на помощь, и времени у наёмников оставалось совсем мало.

— Отступаем! План провалился!

Они развернулись и побежали к западной стене, где была заранее приготовлена верёвка. Я не стал преследовать — с моими рёбрами я бы их не догнал, даже если бы захотел. Просто опустился на ступени площадки и попытался отдышаться.

Рёбра горели, руки тряслись от адреналина. Я посмотрел на меч в своей руке — кровь стекала с лезвия и капала на камни. Убил человека впервые в этой жизни. Ожидал, что будет тяжело. А вместо этого — только холодная пустота.

Ну что ж. Неплохое начало для моего возвышения.

Гвардия прибыла через несколько минут, когда я всё ещё сидел на ступенях и пытался убедить свои рёбра, что они не сломаны окончательно. Рёбра не соглашались и продолжали ныть с такой настойчивостью, будто я лично их чем-то обидел.

Капитан Марек выбежал первым — огромный рыжебородый мужчина с лицом, которое выглядело так, будто его вырубили из камня топором, причём топорщик торопился и не особо старался.

Он остановился как вкопанный, увидев площадку, и его взгляд начал путешествие: сначала к телам, потом к западному крылу, где в окнах уже зажигался свет, потом к крови на камнях, и наконец остановился на мне с выражением человека, который пытается решить сложную математическую задачу без бумаги.

За его спиной выбегали остальные гвардейцы и замирали один за другим, как будто натыкались на невидимую стену. Кто-то выругался вполголоса, причём использовал такие выражения, которые я не слышал даже в прошлой жизни, а я слышал многое. Другие хватались за рукояти мечей с таким видом, будто ожидали, что трупы сейчас встанут и продолжат бой.

— Наследник? — хрипло спросил Марек. — Что здесь произошло?

Хороший вопрос. Я бы и сам хотел знать, что именно здесь произошло, потому что события последнего часа казались мне каким-то странным сном, от которого я никак не мог проснуться.

Я с трудом поднялся, опираясь на окровавленный меч как на трость, и каждое движение отзывалось в рёбрах такой болью, что хотелось лечь обратно и больше никогда не вставать. Но я заставил себя выпрямиться, потому что валяться на ступенях перед подчинёнными отца было бы не очень героически, а я только что вроде как совершил подвиг.

— Они шли к западному крылу, пока вы были заняты на востоке, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал от боли. — Классический отвлекающий манёвр. Создать шум в одном месте, ударить в другом.

Марек медленно обошёл площадку, и его сапоги гулко стучали по камням в наступившей тишине. Он останавливался у каждого тела, приседал, осматривал раны, щупал качество доспехов, изучал оружие. Профессионал, который видел достаточно трупов, чтобы читать их как открытую книгу. Его лицо с каждой секундой становилось всё более озадаченным, и я видел, как шестерёнки в его голове крутятся с такой скоростью, что того и гляди задымятся.

— Сколько их было? — спросил он наконец, не поднимая головы.

— Девять, — я кивнул на западную стену, где всё ещё болталась верёвка, которую наёмники использовали для отхода. — Шестеро решили, что жизнь им дороже контракта, когда увидели, что их командир больше не командует. Даже удивительно, как быстро люди меняют приоритеты, когда речь заходит об их собственной жизни.

Марек присел на корточки возле главаря и начал методично обыскивать тело. Снял маску, обнажив лицо мужчины лет сорока с аккуратной бородкой и шрамом через левую бровь. Изучил клинки, покрутил в руках, оценил баланс. И вдруг замер, уставившись на рукоять одного из мечей, где было выжжено небольшое клеймо в виде стилизованной тени.

Капитан побледнел так резко, что я на секунду испугался, не хватит ли его удар.

— Гильдия Теней, — мрачно констатировал он. — Видите это клеймо? Их нанимают для работы, за которую не берутся даже самые отмороженные наёмники. Один контракт стоит как полугодовой доход среднего баронства, и они не берут предоплату меньше половины.

Марек поднялся и посмотрел на западное крыло, где теперь в каждом окне горел свет и виднелись силуэты людей, разбуженных шумом. Детские комнаты. Место, куда наёмники должны были ворваться, пока все защитники бегали на другом конце поместья.

— Там дети графа Петрова, — сказал он тихо. — Внуки баронессы Северной. Племянница герцога Орловского. Если бы вы не остановили их…

Он не закончил фразу, но и так было понятно. Дети влиятельных семей в руках наёмников — это не просто трагедия, это политическая катастрофа. Род Морнов никогда бы не оправился от такого позора, даже если бы заплатил любой выкуп.

Марек развернулся ко мне, и в его глазах было что-то новое. Не просто уважение — скорее переоценка всего, что он думал обо мне раньше.

— Как вы смогли?

Я пожал плечами и тут же об этом пожалел, потому что рёбра выразили своё недовольство таким резким уколом боли, что у меня потемнело в глазах.

— Повезло, — сказал я, когда снова смог нормально видеть. — Оказался в нужном месте в нужное время. И у меня был меч.

Деревянный, но Мареку об этом знать не обязательно.

Капитан смотрел на меня ещё несколько секунд, и я видел, что он мне не верит. Не в том смысле, что думает, будто я вру, а в том, что не может уложить в голове, как семнадцатилетний наследник, который ещё вчера еле махал тренировочным мечом, вдруг положил троих профессиональных убийц.

Честно говоря, на его месте я бы тоже в такое не поверил.

— Идёмте, наследник, — сказал он наконец. — Вам нужен лекарь. Судя по тому, как вы держитесь за бок, там что-то серьёзное.

Он повернулся к гвардейцам, которые всё ещё стояли полукругом и смотрели на меня с выражением людей, которые пытаются понять, не подменили ли молодого господина каким-то другим человеком.

— Двое — охранять западное крыло, никого не впускать и не выпускать без моего разрешения. Остальные — осмотреть периметр, верёвки срезать, все следы зафиксировать. Каждый камешек, каждый отпечаток. Кто-то заплатил очень большие деньги за эту операцию, и я хочу знать, кто именно.

Гвардейцы молча разошлись по задачам, но я видел, как они на меня оглядываются. Во взглядах было что-то новое, чего не было ещё вчера. Вчера я был для них молодым господином, которого нужно охранять и терпеть. Сегодня… сегодня же что-то изменилось.

И тут из главного здания донёсся крик, который прорезал утреннюю тишину:

— ГДЕ МОЙ СЫН⁈ МАРЕК! ГДЕ АРТЁМ⁈

Отец.

Родион Морн, глава дома, один из сильнейших магов огня в Империи, человек, который обычно выглядел так, будто его высекли из того же мрамора, что и статуи в парадном зале, сейчас выбежал из здания в боевом доспехе, наспех застёгнутом поверх ночной рубашки. Седые волосы растрепаны, на левом плече доспеха свежая вмятина со следами чьей-то крови, на лице царапина.

Он выглядел так, будто только что вышел из боя. Что, вероятно, было правдой.

Отец увидел меня и замер посреди площадки, словно налетел на стену.

Я стоял перед ним весь в чужой крови, которая успела пропитать тренировочную одежду насквозь и уже начала подсыхать неприятной коркой. Меч в моей руке всё ещё блестел в свете восходящего солнца красным и влажным. Вокруг лежали три тела, и даже издалека было видно, что они уже никогда не встанут.

Что-то промелькнуло в глазах отца — слишком быстро, чтобы я успел разобрать. Шок, наверное. Потом облегчение. Потом ещё что-то, чему я не мог подобрать названия.

Он медленно прошёл через площадку, и его взгляд скользил по телам с профессиональной внимательностью человека, который сам убил достаточно людей. Задержался на главаре с двумя клинками, на качественных доспехах, на клейме Гильдии Теней.

Остановился передо мной и резко повернулся к Мареку:

— Капитан. Благодарю за то, что успели прикрыть моего сына.

Марек резко выпрямился.

— Ваше Сиятельство, мы не успели. Когда мы прибыли, всё уже было кончено. Наследник сам остановил нападение.

Отец медленно повернулся обратно ко мне, и я увидел, как в его глазах что-то пересчитывается. Три тела. Гильдия Теней. Семнадцатилетний сын, который ещё месяц назад не мог пробежать сто метров без одышки.

Уравнение явно не сходилось, и отец это понимал.

— Троих профессионалов, — сказал он тихо, и в его голосе было что-то похожее на недоверие. — В одиночку.

— Технически их было девять, — уточнил я, потому что если уж хвастаться, то по полной. — Но шестеро убежали, когда дело пошло не по плану.

Отец смотрел на меня несколько долгих секунд, и я не мог понять, что он думает. Потом подошёл ближе и положил руку мне на плечо. Пальцы были холодными даже сквозь пропитанную кровью ткань и слегка дрожали.

— Завтра церемония, Артём, — сказал он, и голос звучал странно. — Завтра ты получишь дар. И после… после я официально объявлю тебя единственным наследником дома Морнов.

Я смотрел ему в глаза и пытался понять, что вижу. Гордость? Да, определённо. Но было что-то ещё — какое-то несоответствие между тем, что он говорил, и тем, как он это говорил. Будто произносил правильные слова по обязанности, но сам не до конца в них верил.

Странно. Очень странно.

— Я не подведу тебя, отец.

— Знаю, — он сжал моё плечо и отпустил.

Развернулся к Мареку с таким видом, будто переключился в режим командира и отодвинул всё личное на потом:

— Капитан, тела убрать. Охрану по всему периметру усилить втрое, смены каждые четыре часа. И найдите мне языка среди тех, кто сбежал. Хочу знать, кто их нанял и сколько заплатил.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство.

Врач пришёл минут через десять — пожилой человек с седой бородой и руками, которые явно видели много сломанных костей за свою практику. Он осматривал мои рёбра молча, осторожно прощупывая каждый участок, и я стискивал зубы так сильно, что челюсть начала болеть вместе с рёбрами.

— Трещина, — объявил он наконец. — Два ребра. Могло быть значительно хуже, молодой господин. Ещё немного силы в том ударе, и осколки пробили бы лёгкое. Захлебнулись бы собственной кровью прямо на площадке, и никакая магия бы не помогла.

— Спасибо за эту жизнеутверждающую информацию, — сказал я. — Вы всем пациентам так поднимаете настроение или я особенный?

Врач хмыкнул и начал туго бинтовать мне грудную клетку, причём делал это с такой силой, что я начал подозревать — он мстит мне за сарказм.

— Неделю полного покоя, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Никаких тренировок. Никаких физических нагрузок. Повязки менять каждый день, мазь наносить утром и вечером.

— Завтра церемония Пробуждения, — напомнил я ему.

Врач посмотрел на меня так, как смотрят на упрямого ребёнка, который отказывается есть кашу.

— Церемонию переживёте, там от вас требуется только стоять и держать руки на камне. Но после неё вы отправитесь в постель и будете лежать, пока я не разрешу встать. Это понятно?

— А если кто-нибудь опять нападёт?

— Тогда вежливо попросите их зайти в другой раз, ну или записаться на приём.

Он закончил перевязку, поставил на стол пузырёк с какой-то мутной жидкостью, которая пахла так, будто её готовили из болотной жижи с добавлением козьего навоза, и направился к двери, бормоча себе под нос что-то про безумную молодёжь и её неудержимое стремление оказаться в могиле раньше срока.

Я остался один и несколько минут просто сидел на краю кровати, прислушиваясь к тому, как ноют рёбра под тугой повязкой. За окном светало, и поместье постепенно просыпалось — голоса слуг во дворе, стук копыт, скрип колодезного ворота. Обычные утренние звуки, будто никакого нападения и не было.

В дверь постучали, и вошёл слуга.

— Молодой господин, ваш отец просит вас спуститься в большой зал. Гости собрались и хотят… — он замялся, подбирая слова, — … выразить благодарность.

Выразить благодарность. Звучит как что-то, от чего нельзя отказаться без последствий для репутации.

Я натянул чистую рубашку поверх перевязанных рёбер, стараясь не морщиться при каждом движении, и двинулся за слугой. Каждая ступенька лестницы отдавалась в боку тупой болью, но я заставлял себя идти ровно. Не хватало ещё ковылять перед гостями, как раненый воробей.

В большом зале уже собралась толпа. Судя по лицам, большинство провели последний час где-то между паникой и любопытством, и теперь пытались понять, что именно произошло и насколько это касается лично их.

Граф Петров подошёл первым — крупный мужчина с густой чёрной бородой и взглядом человека, который привык командовать и не привык благодарить. Но сегодня он протянул мне руку первым, и когда я её пожал, хватка была такой крепкой, что я немного испугался за свои пальцы.

— Мой сын и дочь живы благодаря вам, — сказал он, и в голосе была такая искренность, что я даже немного смутился. — Они спали в западном крыле. Если бы эти твари добрались до детских комнат… — он не закончил, но и так было понятно. — Я в долгу перед вами, Артём. Дом Петровых не забывает своих долгов. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, считайте, что она уже оказана.

Следом подошла баронесса Северная — пожилая дама с железной осанкой и взглядом, от которого обычно хотелось встать по стойке смирно и доложить о проделанной работе. Но сегодня её глаза были влажными, и она не стала протягивать руку для официального приветствия. Вместо этого подошла вплотную и поцеловала меня в лоб, как целуют любимых внуков.

— Моему Алексею шесть лет, — сказала она тихо, и голос дрожал. — Он спал в комнате прямо у окна. Если бы эти убийцы… — она замолчала и покачала головой. — Благодарю вас, молодой Морн. От всего сердца благодарю.

К рассвету весть о ночном нападении разнеслась по всему поместью и начала обрастать подробностями с такой скоростью, что я сам не успевал следить за эволюцией истории.

Когда я шёл по коридору, до меня долетали обрывки разговоров:

— … троих убил, представляешь? Сам, один, без помощи…

— … да я своими глазами видел клеймо Гильдии на мече…

— … говорят, он был вообще без доспехов, в одной тренировочной рубашке…

— … а я слышал, что их было двенадцать, и он всех положил…

Двенадцать. Отлично. К обеду их станет двадцать, а к вечеру я, наверное, буду сражаться с целой армией. Впрочем, пусть болтают. Репутация — штука полезная, особенно если её не нужно подкреплять делами каждый день.

Когда я поднимался по лестнице, гвардейцы на посту выпрямились и отдали честь — не формально, как обычно, а по-настоящему, с уважением в глазах. Слуга, который раньше едва кивал мне при встрече, поклонился так низко, что я испугался за его спину.

Старый мастер оружия остановил меня у поворота. Суровый мужик лет шестидесяти, который тренировал бойцов ещё при деде и считал, что похвала — это признак слабости характера. Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не упал.

— Неплохо, молодой господин, — сказал он, и от него это звучало как орден за отвагу. — То, что ты сделал сегодня… такому не учат. Это либо есть, либо нет. И у тебя, похоже, есть.

Я кивнул и пошёл дальше, позволяя им всем верить в то, во что они хотели верить. Пусть думают, что это результат тренировок. Пусть считают, что их усилия не пропали даром.

На самом деле всё это было заслугой другой жизни. Пятидесяти четырёх лет в другом теле, сотен боёв, тысяч часов тренировок. Души, которая помнила, как убивать и как выживать.

Но им об этом знать было совершенно не обязательно.

Когда я наконец добрался до своей комнаты и закрыл за собой дверь, солнце уже поднялось над восточной стеной поместья и заливало комнату золотым светом. Я подошёл к окну и посмотрел на столицу, которая виднелась на горизонте — шпили дворцов, купола храмов, бесконечные крыши домов.

Завтра церемония. Завтра я узнаю свой дар и пойму, с чем мне предстоит работать.

Пять поколений Морнов строили репутацию этого рода. Прадед Всеволод разрушал крепости одним заклинанием. Дед Игорь командовал армиями и не проиграл ни одной битвы. Отец считается одним из сильнейших магов огня в Империи.

Они получали свои способности от рождения и просто использовали то, что им досталось. Родились с талантом — молодцы, повезло.

А я возьму свой дар, каким бы он ни был, и выжму из него всё до последней капли. Потому что я знаю то, чего не знал ни один из них — как работать с любым материалом. Как превращать слабости в силу. Как находить возможности там, где другие видят только тупик.

Я брал бездарей и делал из них чемпионов. Учил людей, у которых не было ни таланта, ни везения, и они побеждали тех, кто родился с безумным талантом и золотой ложкой во рту.

Теперь моя очередь применить всё это к себе.

Я лёг на кровать, и рёбра тут же напомнили о себе тупой ноющей болью. Но усталость оказалась сильнее, и я провалился в сон почти мгновенно.

Завтра будет очень интересный день.

Я стоял в комнате для подготовки и смотрел на своё отражение в зеркале, пытаясь понять, как этот разодетый павлин связан со мной.

Парадный мундир дома Морнов сидел идеально — алые и золотые цвета рода, феникс на груди, вышитый серебряными нитями, золотые пуговицы в три ряда. Рёбра ныли под тугими бинтами, но снаружи этого не было видно. Настоящий герой, победивший девятерых убийц из Гильдии Теней. Ну, или троих, если считать по-честному, но кого интересует правда?

К обеду история обросла такими подробностями, что я сам заслушался. Теперь весь город был уверен, что я в одиночку положил всех девятерых наёмников, причём последние двое якобы умоляли о пощаде, а я великодушно отпустил их, чтобы они разнесли весть о моей непобедимости.

Держу пари, к вечеру окажется, что я голыми руками задушил семерых драконов и спас принцессу от кровожадного чудовища. Или чудовище от кровожадной принцессы. Или всех троих от самих себя. Детали уже не имели значения, потому что в мире аристократов репутация давно заменила правду, и я не собирался с этим спорить.

Пусть верят во что хотят. Мне это только на руку.

Дверь открылась без стука, и я увидел в зеркале отражение Алисы.

Моя невеста выглядела так, будто её три часа собирала команда лучших служанок Империи, что, вероятно, было правдой. Платье цвета слоновой кости облегало фигуру именно там, где нужно, тёмные волосы были уложены в сложную причёску, а в них сверкали изумруды — помолвочный подарок от нашей семьи. Красивая девушка с красивыми драгоценностями и красивым расчётом в глазах.

Я попытался вспомнить хоть что-то личное о ней, кроме формальных встреч в присутствии родителей и разговоров о погоде. Но не вспомнилось ничего, потому что вспоминать было попросту нечего.

Она подошла и взяла меня за руку чуть крепче, чем требовалось для простого жеста поддержки, и посмотрела мне в глаза с выражением, которое наверняка не раз репетировала перед зеркалом.

— Весь город только о тебе и говорит, — сказала она тихо, и в её голосе было столько восхищения, что хватило бы на троих. — Ты отбил нападение Гильдии Теней в одиночку. Все ждут, что сегодня ты получишь великий дар.

Зелёные глаза были красивыми и внимательными, слишком внимательными для простого восторга влюблённой невесты. Она смотрела на меня так, как купец смотрит на товар, который вот-вот вырастет в цене.

— Род Морнов никогда не рождал слабых магов, — продолжила она, и её пальцы сжали мою руку ещё крепче. — А после того, что ты сделал… ты особенный, Артём. Я всегда это знала.

Всегда знала. Ага. Вчера утром она едва кивала мне при встрече, а сегодня я внезапно стал особенным. Удивительно, как быстро меняются чувства, когда жених убивает пару наёмников.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня в щёку, и губы были тёплыми, а прикосновение — отрепетированным до последнего миллиметра.

— После церемонии объявим дату свадьбы. Ты даже не представляешь, как я жду этого дня.

В коридоре послышались шаги и голоса, и Алиса тут же отступила на шаг, поправила причёску и вышла первой, не дожидаясь моего ответа. Я проводил её взглядом и усмехнулся про себя.

Красивая, умная, расчётливая. Девушка далеко пойдёт, и я не имел ничего против того, чтобы пойти вместе с ней. Политический брак — это нормально для аристократического мира, так было всегда и так будет ещё тысячу лет. А то, что она при этом красавица — приятный бонус, который я намеревался использовать по полной программе.

Правда, за весь разговор она ни разу не спросила, как я себя чувствую после вчерашнего боя. Но это мелочи. В конце концов, зачем спрашивать о здоровье товара, если он и так выглядит достаточно свежим?

Церемониймейстер ждал у высоких двустворчатых дверей — древний старик в золотых одеждах, с посохом, который был, наверное, старше самого дворца. Он посмотрел на меня оценивающим взглядом профессионала, который провёл тысячу таких церемоний и знал цену каждому жесту.

— Господин Морн, вы готовы?

Я кивнул, хотя готовность была понятием относительным. Готов ли я узнать, какой дар мне достался? Готов ли принять любой результат? Готов ли разочаровать четыреста человек, которые собрались посмотреть на героя?

Впрочем, какая разница. Готов или нет — церемония всё равно состоится.

— Когда двери откроются, идите медленно, — сказал старик, понизив голос до заговорщического шёпота. — Не спешите. Пусть все вас рассмотрят. Сегодня вы в центре внимания всей Империи, и было бы глупо не воспользоваться этим.

Он стукнул посохом три раза, двери начали медленно распахиваться, и грянули фанфары — громкие, торжественные, такие, от которых закладывает уши и хочется немедленно совершить какой-нибудь подвиг.

Белый зал императорского дворца оправдывал своё название и превосходил все ожидания. Мраморные колонны толщиной в три обхвата уходили к расписному потолку, где боги и герои древности сражались с демонами в вечной битве, которую художник изобразил с такими подробностями, что становилось немного неловко. Огромные хрустальные люстры заливали помещение светом тысячи свечей, и этот свет отражался от мрамора, от золота, от драгоценностей на шеях дам, превращая зал в сияющую шкатулку. Родовые гербы великих домов украшали стены, каждый размером с хорошую дверь, и я насчитал как минимум двадцать, прежде чем сбился со счёта.

Четыреста человек смотрели на меня, и я физически ощущал тяжесть их взглядов.

В первом ряду сидели родители — отец с лицом, высеченным из того же мрамора, что и колонны, мать улыбалась сквозь слёзы, промакивая глаза кружевным платком. Рядом с ними расположилась Алиса, уже успевшая занять своё законное место рядом с будущей свекровью, и её лицо выражало идеальную смесь гордости и скромности. Граф Петров кивнул мне с уважением, которого не было ещё вчера утром. Баронесса Северная смотрела с умилением, как на любимого внука. Генерал Громов подался вперёд с интересом охотника, увидевшего редкую добычу.

Я шёл через зал медленно, как велел церемониймейстер, и каждый мой шаг гулким эхом отдавался под сводами.

Слева шептались дамы в платьях, которые стоили больше, чем годовой доход крестьянской деревни, справа генералы в парадных мундирах обменивались многозначительными взглядами. Кто-то показывал на меня пальцем и что-то говорил соседу на ухо, и я готов был поспорить, что это была очередная версия моего ночного подвига, ещё более героическая, чем предыдущая.

Камень Пробуждения стоял в центре возвышения — огромный чёрный монолит высотой с человека, испещрённый древними рунами, которые слабо светились изнутри. Тысячу лет этот булыжник определял судьбы аристократов Империи, и сегодня была моя очередь узнать, что он обо мне думает.

— Артём Морн! — голос церемониймейстера, усиленный магией, зазвучал на весь зал, отражаясь от стен и потолка. — Наследник графского дома! Защитник невинных! Воин, доказавший свою доблесть в бою с элитными убийцами! Предстань пред Камнем Истины и прими дар, уготованный тебе судьбой!

Защитник невинных. Звучит неплохо. Надо будет попросить выбить это на визитках, если в этом мире, конечно, есть.

Я поднялся по трём ступеням на возвышение, и Камень оказался ещё больше вблизи — холодный чёрный мрамор, отполированный тысячами прикосновений, покрытый рунами, которые пульсировали мягким светом. Положил обе ладони на его поверхность, и камень оказался неожиданно тёплым, почти живым.

Зал замер. Четыреста человек затаили дыхание, и тишина была такой полной, что я слышал, как где-то в глубине зала дама сдерживает кашель, как шуршит шёлк платья у кого-то в первом ряду, как позвякивают ордена на груди генерала, который наклонился вперёд.

Я закрыл глаза и почувствовал.

Что-то просыпалось внутри меня, что-то огромное и древнее, что дремало всю жизнь этого тела и ждало именно этого момента. Словно дверь, запертая на сотню замков, начала медленно открываться. Словно река, сдерживаемая плотиной, почувствовала первую трещину и готовилась прорваться наружу.

Сила поднималась откуда-то из глубины, из самого центра моего существа, и заполняла каждую клетку, каждый нерв и каждую мысль.

Камень потеплел под ладонями, потом нагрелся сильнее, потом стал почти горячим, но я не убрал ладони, потому что чувствовал, что это только начало.

Внезапно вспыхнул яркий белый свет.

Зал ахнул в один голос, и этот звук был похож на удар волны о берег. Кто-то вскрикнул от неожиданности, кто-то зааплодировал, и аплодисменты подхватили остальные, превращаясь в нарастающую овацию, которая гремела под сводами, как гром.

— Смотрите на этот свет! — крикнул кто-то из задних рядов.

— Боже, я такого не видел лет десять! — вторил ему другой голос.

— Это точно будет ранг A, не меньше!

— А что вы хотели? Это же дом Морнов!

Голоса сливались в восторженный гул, и я стоял в центре этого сияния, чувствуя, как сила продолжает расти. Свет становился ярче с каждой секундой, заполняя зал, отражаясь от мрамора колонн и хрусталя люстр, превращая всё вокруг в ослепительное белое море. Камень пульсировал под моими руками, словно огромное каменное сердце, и каждый его удар отдавался в моей груди.

Ещё мгновение, и всё проявится. Ещё секунда, и я узнаю свой дар.

И тут свет начал меркнуть.

Не плавно угасать, как догорающая свеча, а именно меркнуть — резко, неправильно, будто кто-то накрыл его тёмным покрывалом. Аплодисменты оборвались на полуслове, и зал ахнул снова, но теперь это был совсем другой звук. Не восторг, нет. Скорее недоумение, смешанное с чем-то похожим на страх.

Что-то явно пошло не так.