Ворованные Звёзды

Глава 8: Тест

Воздух на складе был тяжёлым, насыщенным несвойственными космическому кораблю запахами.

Резкая, едкая гарь от оружейных стволов. Сладковато-горький аромат смазки и полимеров. Металлическая пыль, оседающая на языке.

И под всем этим — глубокий, инфразвуковой гул заряжаемых энергоядер, отзывавшийся вибрацией в грудной клетке. Арсенал "Гаунта" был не складом, а храмом насилия.

Стеллажи уходили в полутьму, уставленные чёрными, серыми, оливковыми силуэтами оружия и снаряжения. В воздухе мерцали голографические метки. Тишину нарушали редкие щелчки систем самотестирования и далёкие шаги техников.

Ария предстала перед своей силовой бронёй.

Она не висела на стойке, а стояла. На обратно изогнутых, похожих на конечности саранчи, гидравлических опорах.

Штурмовой скафандр Mk. VII «Иерихон». «Архангел».

Рей, уже облачённый в слегка потрёпанный комплект брони со следами заваренных царапин на грудной панели, прислонился к соседней стойке. Парень смотрел не на скафандр, а на Арию, изучая девичью реакцию.

— Ну, новенькая, — сказал юноша, и голос в шлемовом ретрансляторе звучал приглушённо, с уставшей усмешкой, — Знакомься. Твоя вторая кожа. Или первая могила. Смотря, как повезёт.

Скафандр был хищником в спячке. V-образный торс, сужающийся к талии, напоминал не броню, а обнажённую мускулатуру мощного насекомого. Каждый «мускул» был отдельной пластиной из композитного карбида титана с матовым, поглощающим свет покрытием. Керамические вставки на суставах и груди были тускло-белыми, как обглоданные кости.

— Видишь эти изгибы? — Рей указал рукой в тяжёлой перчатке, — Это не для красоты. А чтобы осколки и пули соскальзывали. А ещё чтобы ты могла находиться, в полном приседе, почти лёжа, и не потерять устойчивость. Обратный изгиб в коленях.

Ария чувствовала.

Облик брони, вышедший из кошмара.

Ноги, готовые к мощному прыжку. Длинные, с дополнительными портами для микро-сопел на икрах.

Спина — не плоская, а с выступающим "горбом", где утоплено, сидели панели реактивного ранца. Казалось, стоит проснуться — и силовой костюм сорвётся с опор, исчезнет, оставив после себя лишь звуковую волну.

— А вот это, — Рей коснулся двух компактных, похожих на спящих жуков, выступов на плечах скафандра, — "Милосердие" и "Правосудие". Турели. Левая засыплет всё на пути свинца и раскалённой сталью. Правая выжжет лучом дыру в лёгком бронетранспортёре. Или в здании. Одним выстрелом.

Голос молодого человека был ровным, инструкторским, но сквозь тон пробивалась осторожная трепетность, с какой говорят о ядовитой, но красивой змее.

— Но главное не это, — Рей постучал пальцем по собственному шлему. — А здесь. "Венец Неистовства". Нейроинтерфейс. Ты подключаешься, и костюм перестаёт быть грудой железа. А становится… продолжением тела. Ты думаешь "бежать" — гидравлика в ногах сжимается, и летишь вперёд, как снаряд. Дашь команду "цель" — и турели уже наводятся. Чувствуешь повреждения скафандра, как свои раны. Слышишь, как "Херувимы" — вот эти шарики на поясе — сканируют пространство, и их данные проецируются прямо в голову. Не смотришь на экран. А чувствуешь всё телом.

Парень замолчал, дав девушке впитать.

— Он пугает, да? — спросил Рей тише. — Это нормально. Так и должен быть. Тех, кто внутри и снаружи. Первых — чтобы не забывали, на что подписались. Вторых — чтобы даже мысль о сопротивлении в голову не приходила.

Ария молча кивнула. Она боялась не мощи, а слияния. Полного растворения в этой машине для убийства. Потерять себя в "Венце Неистовства". Стать придатком к оружию.

— Ладно, — Рей вздохнул, и в шлеме раздалось лёгкое шипение, — Пора примерять. Первый раз всегда долго.

Процесс облачения был сложным ритуалом. Рей помогал, выверенными, привычными движениями.

Сначала — обтягивающий, словно вторая кожа, терморегулирующий комбинезон, холодный и скользкий. Потом — внешний каркас. Спинная пластина с жужжащим, едва тёплым реактивным ранцем. Ноги. Торс. Каждая защёлка, магнитный замок издавал удовлетворённый щелчок. Вес нарастал постепенно, но неотвратимо. Не давил — обволакивал, сковывая тело в бронированный кулак.

— Всем новичкам непривычно, — улыбался парень, закрепляя последние клипсы на предплечьях девушки, — Первый раз чувствуешь себя инвалидом в гипсе.

Молодой человек замер на секунду, проверяя соединения. Потом, так тихо, что микрофон едва уловил, добавил — Надеюсь, ты наденешь только один раз. На тренировку. И всё.

Наконец, последний элемент — шлем. Он был обтекаемым, с узкой тёмной полосой визора, похожей на хищный разрез глаза. Изнутри пахло стерильным пластиком и озоном.

— Включай, — сказал Рей отходя. — Кнопка на шее сзади. Прижми.

Ария нашла её вслепую, сквозь перчатку. Рука потянулась, и… тело сделало это за неё. Плавно, точно, без колебаний. Палец сам нашёл углубление и нажал. Это было не её движения, а эхо, отголосок вшитой в мышцы памяти.

Щёлк.

Мир зажёгся.

Внутри шлема, прямо на сетчатке, вспыхнули голографические интерфейсы. Статус систем. Уровень заряда. Схема подключения. В уши влился ровный, успокаивающий гул готовности. Девушка почувствовала, как гидравлика в ногах и руках мягко вздохнула, приняв на себя вес. Скафандр перестал быть грузом. Обернулся оболочкой. Чувствительной, отзывчивой. Ария сделала шаг. Звук был не топотом, а глухим, уверенным ударом металла о металл. Совершенно чужим.

— Вот чёрт, — голос Рея в комлинке прозвучал с неподдельным удивлением. — Обычно новички первые пять минут шатаются как телята. А ты… стоишь твёрдо. Как ощущения…?

Ария не ответила. Девушка была в шоке. Тело внутри скафандра двигалось с непривычной, пугающей ловкостью. Не она управляла им — оно предугадывало её намерения и помогало. Когда Ферденандес подумала поднять руку, конечность уже была в движении, плавном и мощном.

Когда Ария повернула голову, система стабилизации скорректировала баланс корпуса, прежде чем девушка успела ощутить крен. Будто её вели за руку. Той самой, холодной, металлической рукой призрака из чипа.

Страх поднялся комом в горле, а в разуме вспыхнуло: — "Это не я".

Но затем, за долю секунды, произошло переключение. Уличный инстинкт, тот самый, что заставлял Арию сливаться с тенью и чувствовать опасность кожей, сработал и здесь. Если это даёт преимущество — надо брать.

Страх не исчез. Стал приглушённым. Девушка просто… приняла это. Как когда-то голод, холод и необходимость красть.

Ферденандес сделала ещё шаг. Увереннее. Скафандр ответил лёгким, едва слышным гудением одобрения.

— Идём, — сказал её голос в комлинке, прозвучав чуть глубже, с металлическим отзвуком.

Девушка направилась к стойке с оружием. Походка в броне была не шагом, а серией сбалансированных, готовых к взрыву микросмещений.

На стойке стояло три монстра.

"Громовержец" — штурмовая винтовка, гибрид из двух стволов. Верхний — толстый, с радиаторными рёбрами. Нижний — более классический, с широким дульным тормозом. Выглядел как инструмент инженера-садиста.

"Дробовик Голиафа" — массивный блок с амортизаторами, явно предназначенный для крепления к предплечью скафандра. Ствол был широким, как горловина гранатомёта.

"Коситель" — странное, почти органичное устройство с гибким кронштейном и излучателем, похожим на глаз насекомого. От него веяло тихим, леденящим душу гулом.

Ария, почти не задумываясь, протянула руку. Перчатки с мягким магнитным щелчком обхватили "Громовержец". Вес был значительным, но гидравлика конечности тут же скомпенсировала. Она провернула винтовку, изучила предмет. Палец сам лёг на селектор огня.

Ферденандес вскинула винтовку к плечу, приняла стойку. Скафандр сам скорректировал баланс, подавшись чуть вперёд. Это была не поза солдата из устава, а была позиция хищника, замершего перед прыжком. Смертоносного, идеально сбалансированного. Инородного.

Рей, наблюдавший за ней, нервно улыбнулся.

— Ну что же, — сказал молодой человек в эфир, — Симуляция через двадцать. Попробуем не убить всех виртуальных пиратов слишком быстро. А то инструкторы обидятся.

Ария не ответила. Смотрела в прицел "Громовержца", где светилось перекрестье, проецируемые прямо в мозг. Внутри неё, рядом со страхом и чужими рефлексами, зародилось что-то новое. Холодное. Опасное.

Девушка опустила винтовку. Повернула голову к Рею. Тёмная полоса визора скользнула по нему, как взгляд прицела.

— Ведёшь, — сказала она, и голос в скафандре больше не дрожал.

Уверенность, найденная в арсенале, длилась ровно до того момента, пока на внутренний дисплей поступил пакет данных с грифом "БРИФИНГ — ОТРЯД „ЧАЙКА“".

Система, отследив успешную синхронизацию со скафандром, автоматически ввела Арию в состав оперативной группы для финального теста.

Координаты: симуляционный зал Дельта. Список участников. Позывной "Зелёная".

Когда она с Рейем вошла в помещение, остальные три "Архангела" уже стояли на платформах, безмолвные и неподвижные.

Никаких представлений. Только голос оператора из динамика: — Занять позицию. Синхронизация нейроинтерфейса через двадцать секунд. Цель симуляции: зачистка. Потери недопустимы.

Рей толкнул девушку легко в спину. Она шагнула вперёд, и белый свет зала сменился виртуальностью.

Пространство становилось светлым кубом, лишённым теней. Пять фигур в скафандрах "Иерихон" замерли на платформе, как экспонаты в стерильной витрине. Синий отсвет индикаторов падал на матовую броню. Ни звука, кроме ровного гула систем охлаждения.

Белый свет поглотил всё. Не погружение, а резкая замена реальности.

Третье лицо наблюдало.

Платформа исчезла. Возник вакуум — не тьма, а абсолютное, давящее отсутствие всего. Холод, не ощущаемый кожей, но регистрируемый датчиками скафандра как цифровое предупреждение в HUD. Обломки верфи "Гефест" плавали в этой пустоте в немом, хаотичном балете. Не было верха, низа. Только геометрия разрушения.

Отряд "Чайка" парил у исходной точки. Их движения в невесомости были неестественно плавными, лишёнными инерции — продукт симуляции. Команды в канале звучали чётко, без эмоциональной окраски.

— Зелёная, ты с хвостом. Прикрывай тыл.

Ария отозвалась голосом, в котором металлический отзвук шлема заглушал всё остальное. Её броня развернулась, заняв позицию. Внутри кокона и нейроинтерфейса собственного сознания было островком паники в потоке чужих рефлексов. Чип между лопатками излучал тупое тепло.

Началось.

Перемещение не было полётом. А серией статичных кадров: фигура у обломка, резкий сдвиг. Реактивные импульсы не рычали, лишь слегка искажали визуальный ряд, как рябь на воде. Всё происходило в гробовой тишине, нарушаемой только сухими докладами в общем канале.

Сверху, беззвучно, оторвались четыре силуэта.

"СК-9 Паук".

Их движения были резкими, угловатыми, словно их перебрасывало невидимой рукой. Ни звука двигателей, ни скрежета металла.

Ария не увидела их. На экране вспыхнули алые метки, и тело отреагировало раньше сознания.

Чужой рефлекс.

Левая плечевая турель "Милосердие" ожила, испустив беззвучные строчки трассирующих снарядов. Светящиеся линии прочертили вакуум, заставив одного робота дёрнуться и скрыться. В визоре пульсировала точка прицеливания "Громовержец", навязанная чипом.

Выстрел. Не хлопок, а лишь лёгкая вибрация в предплечье. Плазменный сгусток, яркая, но беззвучная вспышка, оторвал конечность робота. Тот закрутился, беспорядочно, как игрушка.

Никто не прокомментировал. В канале — только следующий приказ.

Слева материализовалась автоматическая пушка. Её стволы мигнули, и пространство между отрядом и ей заполнилось сетеобразной паутиной трассёров самонаводящихся игл. Всё ещё тихо. Двое других десантников сработали синхронно: облако металлической пыли и крошечный дрон, вплывший в него. Даже ЭМИ-импульс не издал звука — лишь вызвал кратковременное дрожание изображения, как помехи на экране.

Хаос начался.

Все пять "Архангелов" резко, с немыслимым ускорением, полетели к одной точке — к обломку шлюза. Как монтажная склейка, они были здесь и мгновенно оказались там, сгрудившись в бесформенную кучу брони.

И в этот момент из самой пустоты возник рой.

Двадцать маленьких дронов, просто появившихся в пространстве вокруг них. Их красные индикаторы мигали в унисон.

Три секунды полного хаоса.

Ария, прижатая к броне, не кричала. Её экран залило лавиной меток угроз. Чип в спине, будто замкнув, выдал каскад команд. Тело дёрнулось, как у марионетки.

Правая плечевая турель "Правосудие" повернулась и выплюнула сноп плазмы. Ослепительная, но немая вспышка, растворившая с десяток дронов в сине-белом шаре. Левая рука в это же время, будто сама по себе, отстрелила дрон-сканер "Херувим-1". Тот завис над группой, и на экране вдруг появились две новые, запоздалые метки: "Пауки", уже прыгавшие по обломкам прямо на них.

Девичий голос в общем канале прозвучал ровно, монотонно, докладывая о новых координатах, пока сознание отставало, пытаясь осмыслить картинку.

Затем без приказа, тело оттолкнулось. Реактивный импульс швырнул девушку навстречу роботам. В полёте оружие в руках переключилось само. Два выстрела. "Умные" пули, описывающие немыслимые дуги в вакууме, наведённые данными с дрона, которого даже не видела.

Попадания. Оптические сенсоры роботов погасли. Они перестали двигаться, просто продолжив дрейфовать по инерции.

Ария "приземлилась" на балку. На экранах мигало предупреждение о перегреве турели. Внутри скафандра собственное дыхание было хриплым, единственным органическим звуком во всей этой стерильной бойне.

Голос одного из членов команды в канале, с лёгкой статикой: — Зелёная… используешь чит-коды?

Последующее продвижение, активация "Молота", прорыв в ангар — всё это слилось в калейдоскоп беззвучных вспышек, резких перемещений и холодных, точных докладов. Плазма члена отряда прожгла путь молча, лишь исказив визуальное поле гигантской тепловой дымкой.

Тишина. Они стояли в ангаре перед целым шаттлом. Симуляция заморозилась, а затем растворилась в белом свете.

Серые стены вернулись. Пять фигур в скафандрах снова стояли на платформе, неподвижные, как и в начале. Гул систем охлаждения заполнил тишину.

В тот момент, когда в зале появилась надпись "УСПЕХ", в куполе наблюдения, Домино обернулся от экрана к Ирме.

— Симуляция подтверждает слова Лиса. Она готова, — произнесла капитан, в этот момент Энтони не глядя раздавил окурок и произнёс, — Тренировка показывает, что чип работает. Не она.

Внизу на платформе, Ария расстегнула последний замок на торсе, чувствуя, как вес скафандра сменился другим грузом — пустотой незаслуженной победы.

Воздух в куполе наблюдения был стерильно холодным, как в операционной. Сквозь массивное, тонированное в дымчатый цвет стекло открывалась панорама зала симуляции — белый куб, где пять стальных фигур замерли в немой пьесе. Гул систем фильтрации смешивался с тихим щёлканьем телеметрии, выводящей на голографические экраны потоки данных: нейронную активность, нагрузку на каркасы, точность попаданий. Зелёные, жёлтые, красные кривые пульсировали в полумраке.

Домино стоял у стекла, отражение — прямая, тёмная фигура в парадной форме капитана разведки — накладывалось на призрачные очертания Арии в скафандре. Угол рта был приподнят. Не улыбка, а застывшая, напряжённая складка, больше похожая на оскал. Он не сводил единственного глаза с цифр, подтверждающих успех.

Энтони, откинувшись в кресле у консоли, казался сгустком мрака на фоне мерцающих экранов. Форма обвисала на костлявом теле небрежно, правая рука с тлеющей самокруткой вопреки всем регламентам, лежала на подлокотнике. Дым стелился сизой плёнкой, врезаясь в чистый воздух запахом дешёвого табака и горечи. Лицо, изъеденное шрамами и недосыпом, было каменным. Но глаза, цвета ржавого железа, метали искры.

— Не надо её в эту мясорубку, Домино, — голос Энтони прозвучал низко, сипло, будто простуженный рык. Каждый слог был похож на выброшенный окурок, — Симуляция — это картинка. И чип — это костыль. На земле, под настоящим солнцем, где пахнет пылью и страхом, всё это рассыплется. Она рассыплется.

Домино не обернулся. Отражение в стекле ответило, голос ровный, отполированный до блеска, но с лёгкой хрипотцой под спудом:

— Доклад разведки чёток, Энтони. Не "мясорубка". Короткий рейд. Планета Арутор-2. Три поселения, население — менее тысячи. База снабжения пиратов в пустынном секторе — один ангар, два склада, охрана из двадцати человек максимум. Пыль и камни. Моя агентурная сеть… — Тито сделал микропаузу, — подтверждает. Пустошь. Операция будет прогулкой. Контролируемая среда. Идеально, чтобы силы проснулись… мягко. Без лишнего давления.

— Мягко, — Энтони фыркнул, и дым вырвался из ноздрей струйками. Мужчина прикурил снова, движением нервным, резким, — Ты так и не понял, да? Нет "мягкого" пробуждения. Есть ритуал. Тот самый, от которого ты шарахаешься как чёрт от ладана.

В сознании Домино щёлкнул переключатель. Не образы — ощущения. Холодный металл кресла, впивающийся в спину через тонкую ткань халата. Ремни, туго стягивающие запястья и лодыжки, оставляющие синяки. Запах антисептика, едкий, щекочущий ноздри. Гул пси-усилителей, нарастающий, пока не начинает вибрировать череп. А потом… тихий звук. Хруст. Чей-то. А потом — вой. Или смех. Или тишина, хуже любого крика. Пустые глаза, смотрящие в потолок. "Овощ". "Безумец".

Пальцы, лежащие на холодной раме стекла, непроизвольно сжались. Суставы побелели.

— Трус, — проскрипел Энтони, выдохнув слово вместе с дымом. Мужчина ухмылялся, но без веселья. А ядовитая, прожигающая насквозь горечь, — Боишься увидеть, во что может превратиться твоя маленькая девочка. Боишься, что её привяжут к креслу и включат рубильник, как всех остальных. И ты снова будешь стоять и смотреть. Как тогда.

— Энтони, — голос прозвучал негромко, но перерезал воздух, как лезвие.

Ирма. Женщина стояла чуть в стороне, опираясь бедром на край центральной консоли. В полной парадной форме адмирала, тёмно-синей, с серебряными нашивками "Гаунта", казалась вырезанной изо льда. Короткие пепельные волосы лежали идеально ровно. Пронзительные голубые глаза, холодные и бездонные, как озёра на ледяной планете, скользнули с Энтони на Домино.

— Пока что его путь демонстрирует результаты. Высший балл в симуляции. Контроль. Эффективность, — женский голос был аналитичен, но в следующей фразе появилась тончайшая, едва уловимая трещинка, — И мне, как её тёте… хотелось бы, чтобы судьба девочки была… мягче. Чтобы ей не пришлось пройти через то, что прошла её мать.

Женщина замолчала, и тишину заполнило только шипение дыма от самокрутки Энтони. Потом Ирма добавила тише, почти для себя, глядя на застывшую внизу фигуру Арии:

— Будь моя воля… я бы оставила её той, кем она является сейчас. Заблокировала бы эти силы навсегда. Спрятала подальше.

Домино обернулся. Медленно. Лицо при свете экранов было похоже на маску из бледного воска. Шрам тянулся через пустую глазницу, мертвея на щеке.

— Это… — голос Тито сорвался, стал тише, — …точно то, что пыталась сделать её мать. Ирена. Блок. Он был… милосердием. Слабая защита. Трескающаяся под давлением страха. Ярости. Боли. И когда лопается… — мужчина сделал шаг от стекла, и тень накрыла часть консоли, — …последствия непредсказуемы. И куда более ужасны, чем контролируемая зачистка в пустыне. Если не пробудить это сейчас, мягко, как я планирую… будет катастрофа. Для неё. И для всех на этом корабле.

Домино закончил. В зале повисла тяжёлая, звонкая тишина, нарушаемая лишь биением сердечных ритмов на мониторах — внизу, в симуляции, бой уже закончился.

Энтони затянулся в последний раз, потом раздавил окурок о металлический пол подножки кресла. Мужчина не смотрел больше ни на кого.

— Цинковые гробы, — пробормотал десантник в пространство перед собой, глухо, безнадёжно, — Они такие холодные. И лёгкие. Слишком.

Ирма вздохнула. Звук был едва слышен.

— Подготовку к высадке на Арутор-2 утверждаю. Операция "Тихий ветер" получает зелёный свет. — женщина посмотрела на Домино. В ледяных глазах на миг мелькнуло что-то неуловимое — тень сестры, племянницы, ответственности, — Докажи, что ты прав, Тито. Ради неё.