Ворованные Звёзды

Глава 6: Новая стая

Огромный ангар "Гаунта-2" гудел, как раненый зверь. Воздух, густой от запаха озона и горячего металла, резал горло. Ария стояла у шлюза, прижимая к груди выданный свёрток с униформой.

В потрёпанном чёрном комбинезоне, с короткими, торчащими в разные стороны волосами и синяками под глазами.

— Новенькая, — само слово, прозвучавшее из уст усатого сержанта, встречавшего девушку с Домино, прозвучало как диагноз.

— Каюта курсанта — на палубе E, отсек 7. Лазарет — на C, если потянет. Столовая работает по расписанию, которое ты не проигнорируешь, если есть мозги. Знакомиться с сослуживцами советую. Пока не станешь проблемой, — проговорил сержант, не глядя на девушку и шагая по палубе.

Домино кивал, единственный глаз скользил по ангару, отмечая размещение техники и состояние бойцов. Тито чувствовал себя своим. Частью мрачной армейской системы. Затем бросил на девушку короткий взгляд — Заселяйся. Не отсвечивай. Вечером найду.

И ушёл, следуя за сержантом в сторону лифтов, оставив Арию одну посреди чужого мира.

Девушка, стиснув зубы, поплелась в указанном направлении. Ноги, привыкшие к бесшумному движению по трущобам, гулко стучали по металлическому настилу, привлекая внимание. Один из механиков, работая у истребителя, присвистнул. Другой хмыкнул.

Новенькая сделала вид, что не видит, чувствуя, как по спине бегут мурашки от ярости и унижения. Ария крала у пиратов, обманывала детективы, уходила от погонь целых космических эскадрилий.

А здесь, среди "своих", чувствовала себя беззащитной и почти голой.

Каюта оказалась не комнатой, а клеткой. Четыре квадратных метра, две двухъярусные койки, привинченный к столешнице, четыре шкафчика. И три пары глаз, поднявшихся на новенькая, когда переступила порог.

Две девушки и парень. Выглядящие на десять лет старше неё — с потрёпанными лицами, короткими, практичными стрижками и взглядами, в которых не было ничего детского.

— О, смотри-ка, пополнение, — лениво протянула блондинка с квадратной челюстью, разминая кисть руки, обмотанную потёртым бинтом.

— "Пополнение" в кавычках, — уточнила рыжеволосая, сидевшая на нижней койке и чистившая разобранный пистолет. Движения были быстрыми, точными, — Слышала, офицер-тито на буксире притащил. Сбежала десять лет назад, а теперь вернулась.

Парень, сидевший на верхней койке и смотревший в планшет, лишь фыркнул.

Ария замерла в дверях, сжимая свёрток. Старая, знакомая маска сарказма наползала на лицо, защитный панцирь.

— Вонючка, ещё и немая, — блондинка скривила губы. — Эй, "пополнение", верхняя койка слева свободна. Только не храпи. А то придушу.

Рыжая кротко рассмеялась. Ария молча прошла к указанной койке, швырнула свёрток и начала забираться наверх. Каждая мышца ныла от усталости и перенапряжения последних дней. Она улёгся на жёсткий матрац, повернувшись лицом к стене, и закрыла глаза, пытаясь отгородиться от мира, людей и всей этой грёбаной вселенной.

Но покоя не было. Из-за стены доносился гул двигателей, крики механиков, по коридору топали чьи-то тяжёлые сапоги. А в голове стучало одно: — "Новенькая. Проблема".

И под этим — глухая, тоскливая пустота. Дом сгорел. Домино был здесь, но за стеной долга и секретов.

Через какое то время девушку вывели из полудрёмы скрежет открывающейся двери.

— Ферденардес? — голос был мужским, высоким, но беззлобным.

Ария не обернулась.

— Твоя очередь на медосмотр. Лазарет, палуба C. Проведу, если заблудишься.

Она обернулась. В дверях стоял парень лет двадцати пяти в простой чёрной форме десантника, без знаков отличия. Высокий, широкоплечий, но без грубой накачки, как у многих здесь. Светлые, почти белые волосы, коротко стриженные, и серые, спокойные глаза. Незнакомец смотрел на неё не как на "пополнение" или "проблему". Как на человека, которому здесь не место.

— Я не заблужусь, — буркнула она, сползая с койки.

— Уверен? "Гаунт" — это лабиринт. Даже ветераны путают коридоры, — в голосе прозвучала лёгкая, незлая усмешка. — Я Рей. Рей Кастор. Идём?

Что-то в тоне, в отсутствии агрессии, заставило девушку кивнуть. Новенькая молча последовала за ним в коридор.

Пара шла молча. Рей шёл быстро, но не торопясь, изредка кивая знакомым, но не вступая в разговоры. Ария шла позади, изучая его спину и осанку.

— "Он не был похож на садиста или карьериста. Слишком спокоен", — размышляла Ария, следуя за новым знакомым.

— Не обращай внимания на Люси и Грет, — вдруг сказал он, не оборачиваясь. — Они просто на взводе. Третью неделю на передовой, потери были. Новые лица их… раздражают.

— А тебя нет? — не удержалась она, и в голосе прозвучал привычный вызов.

Рей обернулся, и серые глаза встретились с чёрными. В них не было гнева.

— Меня? Да, пожалуй, тоже. Но я стараюсь помнить, что новое лицо, не всегда новая проблема. Иногда — просто новое лицо.

Они дошли до лифта. Пока кабина двигалась, Ария, глядя на сменяющие друг друга номера палуб, спросила: — А почему ты тогда не на взводе? Ведь как ты говоришь, были потери. И почему возишься с "пополнением"?

Рей прислонился к стене, скрестив руки.

— Потому что у меня сегодня дежурство в роте. А ещё потому, — он сделал паузу, — что я видел, как ты вышла из шлюза. И подумал, что у тебя вид человека, который вот-вот либо сломается, либо взорвётся. На "Гаунте" и то, и другое — плохая идея.

Ария сжала губы.

— "Раскусил. За секунду. Этот парень увидел то, что, за маской сарказма, я скрывала страх. И вместо того чтобы воспользоваться… Проявил жалость? С чего бы вдруг?"

— Мне не нужно сочувствие, — выдавила она.

— Я и не сочувствую, — спокойно ответил Рей. — Констатирую факт. Здесь страшно всем. Просто кто-то лучше это скрывает. Вот и всё.

Лифт остановился. Они вышли на палубу C. Парень показал на дверь с красным крестом.

— Там тебя осмотрят. Я подожду. Потом покажу дорогу назад. А то точно заблудишься.

Молодой человек улыбнулся. Улыбка была простой, без намёков и подвоха. Как луч слабого света в этом железном аду.

Ария, не зная, что сказать, кивнула и зашла в лазарет.

Тем временем, в штабном отсеке на командной палубе, воздух был не менее густым, но от другого — от напряжения невысказанного.

Домино стоял перед голографическим столом, на котором плавала трёхмерная карта сектора с отметками пиратской активности. Рядом с ним — комиссар Энтони, чьё лицо, изрезанное морщинами и шрамом от старого ожога, было непроницаемо.

По другую сторону стола, опираясь на металл ладонями, стояла женщина — невысокая, худая, с короткими пепельными волосами и пронзительными голубыми глазами. Адмирал Ирма Веспер. Сестра Ирены. Тётя Арии, о которой сама новенькая не знала о родстве.

— Повторяю, Домино, это безумие, — голос Ирмы был низким, с хрипотцой, как у человека, который слишком много командовал сквозь грохот канонады, — Бросить в бой, не раскрыв ей правды? Она — пороховая бочка. Её псионика может взорваться в любой момент, особенно под стрессом.

— Раскрытие правды под таким давлением сломает девчонку окончательно, — твёрдо парировал Домино. Единственный глаз горел холодным огнём, — Она должна найти опору в себе самой. А не в знании о мёртвых родителях.

— Опору? — Энтони хмыкнул, закуривая тонкую самокрутку, — Ты видел досье за последние десять лет? Кражи, мошенничество, связи с бандитскими кланами Северного сектора. Её опора — это навык выживания любой ценой. Она не солдат. А выживальщик. В бою это опаснее трусости.

— Она больше, чем досье, — сквозь зубы проговорил Домино. — И вы оба это знаете.

В комнате повисло молчание. Ирма перевела взгляд на голограмму, но мысли были явно далеко.

— Она похожа на неё, — тихо, почти невольно, сказала адмирал, с ощутимой болью в словах, — На Ирену. Та же ярость в глазах, когда загнана в угол. Та же… обречённая упертость.

Домино вздрогнул, как от удара. Тито не ожидал, что Ирма заговорит об этом вслух.

— Она не должна знать, — повторил он, но уже без прежней уверенности. — По крайне мере не сейчас.

— А когда? — Энтони выдохнул дым. — После первого убийства? После того, как знакомого штурмовика, размажут по стенке у неё на глазах? Думаешь, ей будет легче принять, что её мать была одним из сильнейших псиоников Альянса, а отец — легендарным капитаном, которого предали свои?

Домино не ответил. Смотрел на мерцающие точки пиратских кораблей, но видел другое: лицо Арии в гараже, полное ярости и боли. Рыдания на пепелище. Сломанную гордость.

— Я дал клятву, — наконец произнёс лис, — Защитить её. Даже от правды, если она станет для неё ядом.

Ирма покачала головой, и в глазах мелькнуло что-то, что могло быть состраданием.

— Правда редко бывает ядом, Домино. Чаще — горьким лекарством. И чем дольше ты откладываешь, тем тяжелее будет приём. Но… — женщина вздохнула, — это твой подопечный. Твоя ответственность. Мы дадим ей шанс. Но при первом же срыве, при первой угрозе экипажу — мы изолируем. И расскажем всё. Договорились?

Домино кивнул, чувствуя, как камень ответственности на плечах становится ещё тяжелее. Тито спас от улиц, от пиратов и привёл сюда. Теперь, возможно, подводил к краю новой пропасти.

Медосмотр прошёл быстро и без эмоций. Фельдшер, усталая женщина с руками в химических ожогах, молча взяла анализы, проверила рефлексы, пробормотала что-то о "недоедании и нервном истощении" и выписала витаминный курс.

Ария вышла из лазарета, ожидая увидеть пустой коридор.

Но Рей ждал. Парень стоял, прислонившись к стене, и что-то чертил на планшете.

— Ну что, жива? — спросил юноша, увидев девушку.

— Пока что, — буркнула она, но уже без прежней агрессии.

— Отлично. Тогда пошли, я покажу тебе, где тут можно спокойно посидеть. Без Люси и Грет.

Молодой человек повёл новенькую в боковой коридор, к небольшой нише с иллюминатором. Там стояло несколько привинченных к полу кресел, а за толстым стеклом медленно проплывали звёзды и ржавые обломки какой-то старой станции.

— Здесь немноголюдно, — сказал Рей, садясь в одно из кресел, — Иногда сам сюда прихожу. Просто… смотреть.

Ария нерешительно села рядом. Тишина, нарушаемая лишь ровным гулом корабля, была непривычной.

— Почему ты это делаешь? — спросила девушка, глядя на звёзды, а не на него.

— Что?

— Всё это. Встретил, проводил, теперь вот… показываешь тихие места.

Рей помолчал.

— Когда-то, давно, меня тоже вот так, зелёного и перепуганного, привезли на первый корабль. И один старший механик, видя, что я вот-вот сбегу через шлюз, просто подошёл, дал кружку ужасного кофе и сказал: "Первая неделя — самая страшная. Потом либо привыкнешь, либо тебя списывают. В любом случае, станет проще". Он не стал меня утешать. Не стал рассказывать сказки. Он просто был… рядом. И это помогло. Может, и мне стоит попробовать сделать так же.

Ария посмотрела на него. На простое, открытое лицо, на спокойные серые глаза. В них не было скрытых мотивов, не было той хищной оценки, которая была в глазах Домино или новых соседок. Была лишь усталая человечность.

Девушка отвернулась, чувствуя, как в горле снова подкатывает комок. Не от горя. От странного, почти забытого ощущения — что её видят. Не добычу, не проблему, не наследницу чьих-то проклятых тайн. Просто человека. Испуганного и одинокого.

— Спасибо, — прошептала девушка так тихо, что сама услышала с трудом.

Но Рей услышал. Юноша кивнул и тоже уставился на звёзды.

— Да не за что. Мы теперь в одной стае, как ни крути, новенькая.

В его устах это слово прозвучало уже не как приговор, а просто как констатация факта.

Да, она новая. Да, ей страшно. Но, возможно, не совсем одна.

Ария закрыла глаза, слушая ровное дыхание корабля и чувствуя рядом присутствие этого странного, спокойного парня. Это было мало. Ничтожно мало в сравнении с грузом прошлого и ужасом будущего. Но это был первый, крошечный луч света в кромешной тьме нового ада. И для начала было достаточно.