Вольтанутая. От нашего мира - вашему

Глава 13 Антиперспирант

Баард молнией мечется по жилищу, то разжигая очаг, то растирая на большом плоском камне собранные корешки, замешивает все ингредиенты в плошке, уваривает, подсыпая туда ещё какие-то порошки, которые берёт с высоких полок на стенах.

Первым делом она мажет ещё горячей смесью мою руку, пока я воплю от боли.

— Дурацкие загрызни! Лучше б голову мне откусили, чем такие страдания!

— Тише, сапсан! — бурчит она недовольно, накладывая сверху какие-то стебли. — Ни капли терпения! Эк облепили они тебя… Вкусная кровь!

Следом замешивает другое средство для Толика, с ним уже возится дольше, чем со мной. Меня же боль начинает отпускать почти сразу: она волнообразно отступает, даря ощущение прохладного покалывания на коже.

— Настя, держи ему голову, будем нос вправлять! — велит мне топскена.

Ша, развалившаяся было у входа, вскакивает и замирает в напряжении, определяя, насколько хозяину грозит опасность.

— Только не нос, — хнычет бедняга, уложенный на пол.

Я же встаю на колени рядом и ставлю руки ему на виски, как мне показывает топскена.

— Лицо — полбеды, — бормочет Баард, — Ты что, со сломанными рёбрами бегал по лесу? Головой-то сильно, видно, ударился. Хоть бы полслова сказал там, на поляне, я бы тебя пощупала сразу.

— Не надо меня щупать, — пугается Толик ещё больше. — Заживёт.

— Толик, — пытаюсь я его отрезвить. — Это же тебе не шуточки!

— Держи крепко. На счёт «три»! Раз, два…

Хрясь! И следом — душераздирающий вопль, поднявший в воздух всех удохвостов в округе.

— Долгобороды не плачут, — приговаривает Толик, сдерживая слёзы, пока я утешающе поглаживаю его по голове, не в силах помочь чем-либо. — Аяты, кстати, тоже.

— Терпи, терпи, казак, атаманом станешь!

— Чего? — не понимает он наших русских поговорок.

— Это мама мне всегда говорила так, когда было больно, хотя ты итак, считай, атаман.

— Совсем сломался переводчик, ничего не понятно, — сетует Толик. — Видимо, повредился совсем.

— Молчи! — рявкает Баард, заливая ему лицо коричневой плохо пахнущей мазью. — Не то в рот налью целебного средства. А лучше, спи.

— Не хочу, — сопротивляется Толик.

Топскена с силой нажимает двумя пальцами какую-то точку у него на лбу.

— Не спорь с доктором! — ругаю его, поднимаясь на ноги.

— Да не хочу я… — слабо произносит он и вдруг умолкает, повернув голову набок. Затем благостно сопит вправленным носом.

— Хороший долгобород, пусть и без бороды, — константинирует Баард.

— Да, и симпатичный, — вздыхаю я.

— И добрый. А главное, выручать побежал тебя, когда сам еле на ногах держался, — глаза топскены мечтательно смотрят куда-то сквозь Толика. — Наверное, не всё потеряно для нашего мира. Может, и осталось что-то хорошее.

— Конечно, осталось. Ты вот тоже хорошая, Баард, — говорю я ей.

Топскена смущённо машет рукой и как будто даже смаргивает навернувшуюся слезу.

— Мне ведь там, у гхарров, совсем немного осталось до смерти, у них жизнь топскены быстро расходуется. А на свободе хорошо. Силы прибывают. Ложись и ты отдыхать.

Я гляжу на грязный низкий топчан с тюфяком, который не помешало бы заменить, и вовсе не хочу на нём располагаться. Сколько времени здесь всё стояло бесхозным, пока не было хозяйки?

— Ложись, ложись, — вынуждает Баард.

— Да я не…

Быстрое прикосновение жёстких пальцев ко лбу — и вот я уже мчу в объятья орфея, а мир в одно мгновение закручивается вороной и схлопывается перед глазами. Или это глаза захлопываются…

Когда просыпаюсь, в домике топскены пахнет едой, а обстановка становится гораздо приятнее. Воздух свежее, на предметах обихода вроде маленькой низкой тумбы рядом со мной, уже нет толстого слоя пыли, как раньше. Видимо, подсуетилась хозяйка.

Толик ещё дрыхнет. Сжимаю руку в кулак и разжимаю, отвожу локоть в сторону, вращаю плечевым сусеком — полный порядок. Кожа выглядит здоровой, только чуть почёсывается и пахнет мазью.

— Проснулась? — Баард ставит на тумбу тонкий подносик с едой. — Должно понравиться тебе.

На подносе лежит горка оладий. На вид самых обычных оладий. Я, не веря своим глазам, пробую одну, и на вкус это тоже — обычный оладушек, из тех, что я сама часто готовлю по выходным на остатках кефира или йогурта.

— Как это возможно? Моя еда! Еда из моего мира! — восклицаю я.

— Вам попалась не самая плохая топскена, — скромно говорит она. — Кое-что разумею.

— Самая лучшая, — с набитым ртом подтверждаю.

— Ох, — громко вздыхает Толик на полу, и Ша уже тут как тут нарезает вокруг него круги, то и дело тыча лбом ему в коленки.

Лицо у него вернуло нормальный для человека цвет, отёк сошёл почти полностью.

— Ты как? — спрашиваю, мысленно прикидывая, сколько оладушек могу съесть ещё, чтобы не оставлять его без завтрака.

— Хорошо, только морда чешется, — возмущённо бубнит он, начёсывая щёки.

— А ну, не лезть грязными лапами! — незамедлительно прилетает ему от хозяйки дома и нашего главврача по совместительству. — Глубокий вдох! Медленный выдох! Больно?

— Нет, — Толик садится на полу и растерянно ощупывает себя. — Это что, магия? Не больно совсем.

— Лучше, скажите, какой у вас план? — перебивает топскена.

— Идти к туману, найти причину и устранить, — сообщаю я. — Всё просто!

— А то до вас не пытались, думаете? — Баард настроена скрипично.

— Ну мы не просто абы кто, — деловито говорю я. — Не абы откуда. У меня миссия, если что!

— Ну, раз миссия! — насмешливо тянет топскена, поджав губы.

— Нам нужно отыскать источник тумана, — размышляет Толик, прохаживаясь по землянке взад и вперёд и разминаясь. — А для этого зайти в сам туман. У нас, — подразумевает он свою Аяту, как понимаю, когда говорит «у нас», — Есть специальные устройства, которые помещаются в нос и работают как очистители воздуха. У меня была пара штук при десантировке сюда, но я их потерял. Тупливый хумлак!

— Это жаль! — вздыхаю я и раскрываю свою методичку по ОБЖ, потому что помню, что было там что-то про защиту органов дыхания. А память у меня, как я уже говорила, отличная: если разок видела, то не забуду.

— Ты хочешь взять подсказку у книги судеб? — заглядывает мне через плечо Баард.

— Да это не судеб, это по ОБЖ! Сейчас, сейчас, было тут такое. Ещё и картинка была. Вот! Антиперспирант! — останавливаю я палец на картинке со средствами индивидуальной защиты органов дыхания. — Вот его строение!

— Мда, — хмыкает Толик, разглядывая рисунок. — Технологии уровня додонейской эры.

— Нормальные технологии, — защищаю я свою идею. — От твоих-то, как мы поняли, толка всё равно никакого. Как мы соберём эту штучку, чтобы в нос вставлять? Из чего? А такую соберём. Наверное. Да, Баард? Угольный же можно сделать? Уголь активированный есть?

— Чего? Анти-пер-спир… Что за заклинание? Акти-вити-рити… — недоумевает Баард. — Так, мне нужна помощь.

Она поднимается из землянки наверх и минут через десять возвращается с компанией очень похожих на себя личностей. Все коротконогие, большерукие и большестопые, с выдающимися ушными раковинами и одеты примерно одинаково: в халаты, подвязанные поясами, а под ними — широкие штаны. Интересно, это всё женщины? Или есть среди них мужчины?

— Эта девочка помогла мне спастись от гхарров, — сообщает она соплеменникам, указывая на меня. — Её зовут Настя. И она хочет спасти мир от ядовитого тумана.

Топскены при упоминании гхарров бесцеремонно плюют на земляной пол, затем с интересом разглядывают меня.

— Настя пришла к нам из другого мира и принесла с собой книгу судеб, — продолжает Баард, беря в руки методичку и демонстрируя её. — или, как она её называет, Пообыжэ! В Пообыже есть рецепт спасительного Анти-пир-пер-как-то-тама!

— Антиперспиранта, — подсказываю шёпотом.

— Его. Но, боюсь, что смастерить его для меня будет слишком сложно.

Топскены окружают методичку, разглядывая картинку и так и эдак. Я зачитываю им весь абзац, посвящённый перспирантам и подписи к картинкам.

— А точно так называется? — спрашивает Толик, который всё пытается определить степень испорченности своего «транслэйтора».

— Да точно, — отмахиваюсь от него.

Дольше всех картинку разглядывает одна топскена, которая, похоже, соображает получше других. Она молча тычет пальцем в подписи, заставляя меня повторять названия. Затем молчит и барабанит пальцами по тумбе. После затянувшейся паузы заявляет неожиданно грубым басом:

— Думаю, я смогу сделать это из наших материалов.

Ой, похоже, что это не топскена, а топскен.

— Ура! — восклицаю я и хлопаю в ладоши.

Приятели Баард глядят на меня с опаской.

Та жмёт народному умельцу руку и говорит, показывая уже на Толика:

— Прекрасно, Заард. Только нужно будет две таких штуки. Этот долгобород тоже идёт!

— Впервые вижу безбородого долгоборода, — с сомнением в глазах разглядывает его одна из топскен.

— Гхарры выдрали! — объясняет Баард.

— Наживую? — прикрывает рот ладонью та, и взгляд её сразу сменяется на жалостивый.

— Так вышло, — жмёт плечами Толик. — Но я уж в порядке.

— Он сильный, — добавляю я.

— Пообыже я возьму с собой, — топскен Заард забирает медоточку и выбирается наружу.

Мы с Толиком и Ша также выходим подышать и размяться в лес, немного гуляем, обнаруживая в земле входы в другие землянки. Помимо этого оказывается, что вся территория топскен начинена разного вида ловушками, и без провожатого свободно перемещаться здесь очень трудно. В конце концов, мы усаживаемся на поваленное дерево с ярко-красной корой, пересекаемой чёрными полосами, похожей то ли на берёзу, то ли на арбуз, и отгоняем от себя загрызней.

— И что же это за камень на самом деле? — спрашиваю я.

Толик сначала молчит размышляя. А потом говорит:

— Ферритинит.

— Что-то связанное с железом? — уточняю я. — Звучит очень по-металлически. И что?

— Не совсем. Вернее, совсем не связан с железом. Это то, ради чего аяты тратят огромные средства на миссии в разные миры. Но почему-то наш сверхчувствительный прибор ранее не уловил ферритинитовый след, может быть, туман создаёт помехи, или магия оригин и топскен… Не могу сказать точно. Но если я подам сигнал о том, что здесь есть ферритинит, в одну минуту в небе будет сотня портальных аятских капсул с солдатами, вооружёнными нашими совершенными технологиями и оружием.

— А как же принцы невмешательства?

— Анэстэзи-и-я! — только и вздыхает Толик.

— Что? Зато ваши солдаты разберутся с туманом в три счёта, чтобы добраться до этих залежей.

— Конечно. Только после изъятия ферритинита, здесь останется разве что выжженная земля.

— Но… — запинаюсь я, вдруг понимая, к чему он клонит. — Но ты же не подашь сигнал? Толик лишь задумчиво шлёпает себя по шее, убивая очередного загрызня.