Глава двадцать вторая

Ульдиссиан стоял посреди лабиринта.

Он знал, что это какая-то часть главного храма, но об остальном не имел понятия. Когда он пытался использовать свои силы, чтобы выбраться, ничего не происходило. Он не появлялся в другом месте и на этот раз не мог призвать к себе Лилит. Сын Диомеда не знал, почему это так, но это не сулило ничего хорошего в его противостоянии Лилит.

Ульдиссиану ничего не оставалось, кроме как продолжать идти по суровому каменному коридору. Факелы, вделанные в стены, освещали путь, хотя смотреть больше, в общем-то, было не на что. И всё же воспоминания о стычках в тораджанском храме были ещё свежи, так что он то и дело посматривал на потолок, пол и стены. Ульдиссиан знал, что такое отвлечение работает только в угоду демонессе, но ничего не мог поделать.

Коридор закончился другим коридором, что дало ему выбор, повернуть направо или налево. Уже выбрав правый поворот на прошлом пересечении путей, на этот раз Ульдиссиан пошёл налево. По правде говоря, что-то ему подсказывало, что он окажется в том же месте независимо от того, какое направление выберет. Было в этом лабиринте что-то совершенно неестественное — ничего удивительного, если вспомнить, что он был демонического происхождения. Хотя он напомнил Ульдиссиану о Лилит, было вполне вероятно, что лабиринт был делом рук её брата, Люциона.

Сделав лишь несколько шагов по новому проходу, Ульдиссиан внезапно повернулся и впечатал кулак в ближайшую стену. Одновременно защищённый и усиленный его даром, его кулак проделал в камне огромную дыру. Трещины разошлись во все стороны на приличное расстояние. Ульдиссиан отнял руку, чтобы посмотреть, сколько вреда он нанёс…

И стена починилась сама собой. Камень возвратился на место, трещины затянулись. За меньшее время, чем понадобилось на разрушение, все следы его исчезли.

Он ругнулся. Ульдиссиан-то думал, что, быть может, предприняв порывистое действие, он сумеет застать Лилит врасплох. Но её ловушка оказалась весьма, весьма замысловатой.

Ульдиссиан сразу материализовался в этом месте, его бывшей любовницы нигде не было видно и её нельзя было ощутить. Он всё ещё корил себя за то, что слишком медленно среагировал на её внезапное появление. В конце концов, ведь это он так сильно хотел, чтобы она оказалась там…

Как ни пытался, Ульдиссиан не смог повторить это действие. Опять же, он не понимал, почему это так. Должно быть, Лилит сделала что-то с ним…

Впереди раздался стук.

По звуку это было так, словно кто-то уронил маленький предмет. Стук отдался коротким эхом, и снова всё затихло. Ульдиссиан не видел ничего подозрительного. Что это, новая пытка Лилит? Она решила отвлекать его внезапными случайными звуками? Судя по тому, как сильно сейчас стучит его сердце, подумал Ульдиссиан, возможно, это верный ход.

Он сделал несколько осторожных шагов к месту, откуда донёсся шум. Поначалу Ульдиссиан не заметил никаких изменений, но затем увидел маленький, странный, бледный камешек, лежащий у одной из стен. Почему-то в памяти всплыл Мендельн. Хотя и не вполне понимая, почему ему следует это сделать, Ульдиссиан наклонился и поднял камешек.

Странный камешек был таким холодным, что он чуть не выронил его. Однако снова возникло ощущение, что его брат как-то связан с этой находкой. Выпрямившись, Ульдиссиан рассмотрел её.

Путь, который ты ищешь, находится сзади…

Ульдиссиан сдержал вздох изумления. Он знал этот голос, знал его очень хорошо. Никак не ожидал он услышать его снова, особенно исходящим от камня.

Нет… Он увидел, чем камешек по-настоящему был. Как фермер, что выращивал животных, он мог бы узнать его и пораньше. Это была кость.

А голос принадлежал жуткому Малику.

Путь, который ты ищешь, находится сзади… — повторил голос.

Действуя интуитивно, Ульдиссиан пробормотал:

— Почему ты здесь, жрец?

По приказу твоего брата… И из удовольствия мести…

Первую часть Ульдиссиан понял, вторая поначалу сбила его с толку. Он не мог уразуметь, почему стал бы Мендельн отправлять к нему дух Малика, если тот желал лишь отомстить Ульдиссиану. Но потом сын Диомеда вспомнил, кто именно был повинен в смерти мужчины.

— Так тебе нужна Лилит…

Путь, который ты ищешь, находится сзади…

Загадочный ответ Малика заставил Ульдиссиана нахмуриться. Он не вполне доверял призраку, даже если Мендельн и вправду подослал его к нему. В то же время у него не было иного выбора, кроме как довериться указаниям… На данный момент.

Вернувшись к предыдущей развилке, Ульдиссиан пошёл в направлении, от которого отказался. Призрак жреца больше не выходил на контакт, так что Ульдиссиан решил, что ему следует продолжать идти, пока тот что-нибудь не скажет.

И действительно, голос раздался на следующем перекрёстке.

Ты должен свернуть налево.

— Сколько времени это займёт?

Расстояние сокращается, Ульдиссиан уль-Диомед, пусть опасность также возрастает…

— То есть?

Это была забава моего владыки Люциона… Неверный шаг, неверный поворот… И получишь сполна… — после этих слов голос затих, и Ульдиссиан решил больше не выпытывать. Помимо направлений Малик давал только загадки. Ульдиссиан снова поклялся быть с призраком начеку.

Малик молчал, пока они не достигли очередного коридора. Ульдиссиан пошёл новым путём и спустя несколько минут заметил, что путь становится темнее. Кроме того, его стала одолевать клаустрофобия.

Припоминая хитрости пещеры Камня Мира, Ульдиссиан отверг ощущение. Расстояние между факелами на стенах продолжало расти, и Ульдиссиан призвал свой собственный огонёк.

Изменения в обстановке не сулили ничего хорошего. Он потребовал ответа от кости:

— Что здесь происходит, жрец?

Не отклоняйся от пути, — очень кратко ответил призрак. Малик словно стоял прямо рядом с ним. — Не прикасайся к стенам, какая бы нужда не возникла…

Хотя он не собирался ослушаться, Ульдиссиан хотел узнать причину:

— Почему? Что произойдёт, если я…

Каменный пол накренился, и он заскользил налево.

Берегись! Стена!

По-прежнему крепко держа фрагмент кости, Ульдиссиан схватился свободной рукой за углубление между двумя камнями в полу. Импульс удалось унять. Он крепко держался. Странное дело, но путь позади него казался совершенно нормальным. С величайшей осторожностью Ульдиссиан подался туда.

Пол поменял наклон, и Ульдиссиан покатился к тёмным областям. Это не была работа какого-то умного механизма; единственной причиной, почему пол мог двигаться в стольких направлениях, была магия.

Он сконцентрировался, приказывая полу снова выровняться. Угол наклона уменьшился, а затем вовсе исчез.

Ульдиссиан остался на месте, чтобы отдышаться.

Пол накренился вправо.

Стена, дурак! Берегись сте…

Было слишком поздно. Ульдиссиан, уже находившийся по одну сторону коридора, не имел возможности среагировать, прежде чем его плечо врезалось в стену. Камень в этом месте отодвинулся. Он падал в пустоту…

И миг спустя приземлился на твёрдую, гладкую поверхность.

Вставай! Вставай, болван! — Малик буквально орал в его голове. — Они идут! Они идут!

Свирепый скрежет ударил по ушам Ульдиссиана. Инстинктивно он откатился подальше от источника звука.

Тяжёлая секира врезалась в пол рядом с его головой.

Оказавшись на спине, Ульдиссиан заглянул в чёрные впадины, которые были глазами морлу.

Ульдиссиан выбросил руку в сторону безобразной фигуры. С яростным рёвом морлу полетел назад, в конце концов врезавшись в неровную стену вдалеке. Тело пролетело несколько дюжин ярдов, прежде чем ударилось об пол.

Но когда Ульдиссиан, разделавшись с угрозой, поднялся, то видел, что Малик совершенно справедливо использовал слово «они».

Он был в огромном подземном зале, заполненном морлу.

Ульдиссиан был уверен, что Лилит бросила все свои силы на атаку эдиремов. Он бы никогда не поверил, что она оставила так много ужасных существ про запас на случай, если Ульдиссиан избежит её ловушки. Правда, возможно, что она сохранила их для других дел — например, для борьбы с Инарием, странно отсутствующим на протяжении всего этого противостояния.

Какой бы ни была причина, морлу завыли при виде Ульдиссиана и ринулись на него. Словно муравьи, они стекались к незваному гостю со всех направлений. Некоторые махали оружием, другие собирались разорвать его на части голыми руками.

Он забросил фрагмент кости под рубаху и встретил первых атакующих. Ульдиссиан сцепился с морлу на время, как раз достаточное, чтобы его хорошенько ухватить, а затем вывернул воина как раз вовремя, потому что топор другого монстра зарылся глубоко в грудь первого, несмотря на броню.

Отбросив тело, Ульдиссиан послал шар огня во второго атакующего. Существо тут же вспыхнуло — наверное, дело тут было в неживой природе морлу. Ульдиссиан пнул его на другого, после чего повернулся налево, где теперь стоял противник, представляющий самую непосредственную угрозу.

Морлу получил то же, что и самый первый. Под действием сил человека зверь в броне взлетел, а затем упал над потоком лавы по указанию Ульдиссиана. Морлу скрылся с глаз, лава громко зашипела.

Но даже при таком успехе полчище давило всё сильнее. Испустив боевой клич, Ульдиссиан махнул рукой через всю комнату. Земля вокруг него взорвалась, и несколько десятков морлу разорвало на части или отбросило прочь. Ульдиссиан проделал то же самое другой рукой, с тем же драматическим результатом. Он повторил это ещё дважды, расчистив перед собой внушительное пространство.

Тела и части тел морлу в беспорядке лежали повсюду. Ведомый своими раздражением и яростью, не боясь навредить друзьям, Ульдиссиан сумел повергнуть примерно столько же существ, сколько всего напало на его последователей. Он не боялся выживших; Ульдиссиану нужно было только отдышаться, и тогда он очистил бы это место от последних паразитов.

Но затем он увидел, как рука, лежащая на одном теле, съезжает с него и катится к своему бывшему обладателю. Оказавшись возле него, она снова к нему прикрепилась. Ульдиссиан посмотрел в другую сторону, и увидел, как разорванное горло другого морлу зарастает само по себе.

Когда это произошло, что-то показалось из лавы. В раскалённой докрасна броне, с обожжённой плотью морлу, которого он забросил в поток, также направлялся к нему.

Повсюду демонические воины вылечивались и вставали. Это была даже более страшная картина, чем на поле боя, однако Ульдиссиан знал, что они должны были быть связаны между собой.

Это Поцелуй Мефисто поднимает их, но демонесса усилила его, — послышался голос Малика. — Найди чёрный самоцвет в центре! Найди его!

Морлу загораживали ему обзор в этом направлении. Вдохнув, Ульдиссиан ударил в ладоши. Разрушительная волна звука покатилась на его врагов…

Там наконец-то он увидел то, что Малик назвал источником восстановления воинов. Светящийся чёрный самоцвет высотой почти с него и вделанный в треугольную колонну из мрамора с вкраплениями красного.

Это он! Он должен быть уничтожен! Быстро!

Но морлу, должно быть, догадались о его намерениях, потому что они неистово накинулись на него, крича и прыгая, и размахивая своим оружием. Они окружили Ульдиссиана.

Несмотря на это, он сосредоточился только на огромном драгоценном камне. По сравнению с Камнем Мира задача оказалась проще. Ульдиссиан обнаружил брешь внутри и направил в это место всю свою волю…

С грохотом, сравнимым с тем, что возникал от столкновения осколков Камня Мира, Поцелуй Мефисто разрушился.

Морлу не замедлились даже тогда. Их ненависть к нему была абсолютной. Из ртов у многих сочилась пена, их крики напугали бы и мертвеца. Морлу жили ради одного лишь полного уничтожения Ульдиссиана.

Как он делал уже прежде, грозный Ульдиссиан махнул рукой перед всей видимой областью. Он разбрасывал морлу налево и направо, запускал их в стены и потоки лавы. Тех, что подбирались ближе, он сжигал огнём или поджаривал твёрдым светом. Когда даже это не смогло сдержать их наплыв, Ульдиссиан стал хватать одного морлу за другим, ломал им горла, шеи и хребты. Клинки наносили ему раны, но он тут же их затягивал. Руки в перчатках, хватавшие его за руки, за ноги или шею, тут же соскальзывали, как с масла.

Прорываясь сквозь ряды морлу, Ульдиссиан представлял себе Лилит. Каждое убийство предназначалось ей.

А затем… А затем не стало морлу, могущих сражаться.

Ульдиссиану потребовалась почти минута, чтобы установить этот изумляющий факт. Вокруг него лежали тела. Казалось, ни один участок пола или пещеры не остался свободен от тел или крови. Однако звери храма не поднимались, чтобы снова вступить с ним в бой. Морлу были мертвы, и на этот раз навсегда.

Хорошо сработано… Ульдиссиан уль-Диомед.

Ульдиссиан хмыкнул — это был первый раз, когда он уловил уважение в голосе Малика. Тем не менее, времени на поздравления не было. Нужно было изловить Лилит.

Поищи наверху, справа. Там ты найдёшь проход…

Указания Малика привели Ульдиссиана к двери. Больше не заботясь о том, чтобы оставаться незамеченным, Ульдиссиан запустил дверь в полёт.

Внутри он нашёл ещё двух морлу, убитых взрывом двери. Ульдиссиан перешагнул тела, уже ощущая, что Лилит близка.

С помощью призрака Малика Ульдиссиан добрался до места, которое дух назвал личными покоями Примаса. Там не было ничего привлекающего взгляд за исключением изящного трона в первой, внутренней комнате. В конце концов, Примас был всего лишь прикрытием для Люциона и его сестры.

Он достиг двери, ведущей наружу, но Малик вдруг снова заговорил. «Держи кость высоко и наготове! — потребовал призрак. — Приготовься её бросить!».

Ульдиссиан весь напрягся. Резкое отличие от прежних инструкций указывало на то, что Малик знал о какой-то серьёзной угрозе снаружи, которую даже сын Диомеда не мог ощутить.

С этими мыслями Ульдиссиан распахнул двери…

«Бросай!» — приказал Малик тоном срочной необходимости.

В равной мере при помощи своей руки и своих сил Ульдиссиан выбросил кость. Она вылетела из покоев Примаса и понеслась по тёмному коридору. Затем, как раз когда Ульдиссиан был готов потерять его из виду, кусочек резко отклонился вправо.

Он слышал, как кость ударилась обо что-то, за чем немедленно последовал вскрик боли. Вслед за этим, в свою очередь, раздался глухой стук, который Ульдиссиан знал слишком хорошо.

Он ринулся к месту происшествия. И точно, фигура в мантии Диалона растянулась в углу. Кровь от раны на лбу отмечала место, куда ударила кость.

Ульдиссиан потянулся было к кости… А затем выпрямился. Она была здесь.

— Бедный, бедный дорогой Дюррам! Он так сильно хотел послужить Примасу!

Позабыв о фрагменте кости, он огляделся вокруг. Но как ни старался, Ульдиссиан не мог определить, где именно она находилась. Тем не менее, в конце концов он подумал, что понял, почему это так. Это был главный храм Триединого, спроектированный и построенный в соответствии с ожиданиями Люциона. Конечно же, как и древнее строение, в котором Лилит планировала обратить всех эдиремов, это место располагалось на звене, в одной из точек, откуда ангелы и демоны начали создавать мир. Люцион узурпировал силы этого звена для своего храма и поработал над ними, чтобы скрыть зло, неотъемлемое от этого места.

И, маскируя зло Пылающего Ада, эти силы теперь закрывали от него Лилит.

— О, мой дорогой, милый Ульдиссиан! — насмехалась демонесса. — Всегда так близок к победе, всегда готов дать выхватить её из твоих рук…

— Не в этот раз, Лилит! — ответил он, напрягая волю до предела, чтобы найти её. — Не в этот раз!

— Но любовь моя! Твой брат и твои друзья мертвы, а твои драгоценные эдиремы уже маршируют сюда, к себе домой! Разве может быть большее поражение?

На какой-то миг её слова пробудили в нём страх и отчаяние, но затем Ульдиссиан спохватился, кто говорит.

— Довольно твоей лжи. Довольно твоих игр.

С этими словами он бросился вперёд, где, он считал, находилась она.

Внезапно на его пути оказались массивные двери. Ульдиссиан, готовый к любому препятствию, направил свою силу на взрыв, который уничтожил их. Спустя секунду он уже пронёсся мимо этого места.

Он приземлился на ноги и на руки, словно кот… А затем уставился с широко раскрытыми глазами.

Ульдиссиан припал к земле в одном из входов в огромную залу, где верующие собирались перед проповедями их почитаемых жрецов. Он достаточно хорошо знал проектировку других храмов, чтобы понять, он ещё не должен был добраться до этого места. Снова Лилит обвела его.

Высокие, как башни, статуи двух ложных духов нависли над ним. Статуя Мефиса — отца Лилит, Мефисто — почему-то отсутствовала. Наличие пьедестала для неё указывала на то, что однажды она была разрушена. Что-то подсказывало Ульдиссиану, что вряд ли это был несчастный случай.

Помня Тораджу, он продолжал присматривать за двумя оставшимися фигурами. Лилит не просто так заманила его в эту залу. Следовательно, ко всему, что внутри, следовало относиться с подозрением.

Как раз в этот момент её смех заполонил залу.

— Игра окончена, мой дорогой, милый Ульдиссианушка! — крикнула она отовсюду и из ниоткуда. — Ты был просто великолепен, ты превзошёл все мои ожидания, но пора заканчивать — ещё столько дел нужно переделать!

Она была здесь… И в то же время её здесь не было. Ульдиссиан проверил каждое направление. Каждый раз он чувствовал, что нашёл её, но затем на то же самое указывало уже другое место.

— Покажись, — взревел он. — Покажи мне, где ты!

— Ну как же, я прямо здесь, любовь моя.

Лилит появилась… И ещё… И ещё, снова и снова. Сотня образов демонессы материализовалась, за ней последовала другая сотня.

То, что они были всего лишь иллюзиями, Ульдиссиану было понятно. Однако когда он попробовал отличить правду от вымысла, все фигуры показались ему прежней Лилит. Ни одна из них не была простой фикцией…

— Подержи меня в последний раз в своих руках, — насмехались они в унисон. Тысяча Лилит сморщили губы. — Поцелуй меня в последний раз, любовь моя, — они придвинулись к нему, покачивая бёдрами, непристойно двигая телами. — Иди и ляг со мной в последний раз…

Они не могли все быть настоящими, однако были. Ульдиссиан попытался сосредоточиться, но бой, его личное сражение с морлу… Столько всего произошло, что отняло у него силы и концентрацию. Он знал, что демонесса рассчитывала на это. Ослабленный Ульдиссиан представлял меньшую угрозу для неё и, возможно, по её замыслу, был легче управляем. В конце концов, она всё ещё хотела заполучить его эдиремов, а он был наилегчайшим путём к ним.

Затем Ульдиссиан подумал, что Лилит позаботилась о том, чтобы отправить его в лабиринт и заставила сражаться с морлу внизу. Она ожидала, что он как-нибудь выживет. В этом он был уверен. Это, а так же её ошеломление, когда она материализовалась посреди поля боя, подсказало ему, что демонесса уважала его способности больше, чем делала вид. Вообще-то, Ульдиссиан вдруг подумал, что она даже была немного напугана. Зачем ещё стала бы она выстраивать всю эту изощрённую цепь заклинаний? Неужели Лилит не могла с ним разделаться, как хотела, после того, как забрала его от остальных?

Видимо, нет… Видимо, ей и в самом деле было нужно, чтобы сперва он оказался существенно ослаблен…

Толпа Лилит сомкнулась над ним, все они протягивали к нему руки. Ульдиссиан подозревал, что если падёт её жертвой здесь, то ему конец. Он как-то должен был найти одну и единственную Лилит…

В его туманном сознании встал вопрос. Это был главный храм, средоточие жизни секты.

В таком случае где были все те, кто должен был находиться внутри? Лилит послала в джунгли только младших жрецов, надзирателей мира и морлу. Где были прислужники, высшие жрецы, стражники и все остальные, кто заботился о работе храма, но многие из которых не были обученными воинами? До сих пор он видел одного — того, в кого угодила кость Малика.

Внезапно он понял.

И поняв это, Ульдиссиан приказал своему разуму увидеть реальность.

Лилит растворились. На их месте стояли верующие. Жрецы, жрицы, прислужники, надзиратели мира и другие. Вся секта стояла перед ним.

Но Лилит среди них не было.

Он должна была быть там. Ульдиссиан напомнил себе, на кого он охотится. Ей ничего не стоило превратить себя в тот самый миг, как он одолел очередную её иллюзию.

Служители Триединого, должно быть, тоже поняли, что они больше не скрыты, потому что они кинулись на него всей безумной толпой. Они всё ещё думали, что служат Примасу, и Ульдиссиан знал, что никакое увещевание не поколеблет их веру в этом отношении.

Но ведь здесь и не было никого, кто бы не знал об истинной сущности секты, о том, что на самом деле это культ, следующий чудовищным указам владык Пылающего Ада. Всю его тревогу за этих добрых мужчин и женщин как ветром сдуло. Они-то не заботились о жизнях ни своих последователей, ни невинных, что пришли послушать их «святые» проповеди.

Как он это проделывал с морлу, Ульдиссиан смахнул ряды верующих. Крики разнеслись по всей огромной зале, когда тела полетели во всех направлениях. Одни поднялись высоко в воздух, другие ударились о стены. Ульдиссиан никого не упустил. Все слуги Трёх был отброшены по сторонам в знак неприятия их существования.

Стоять осталась только одна фигура. Неприметный последователь в серо-коричневой мантии.

— Здравствуй, Лилит, — сказал Ульдиссиан.

На этот раз инстинкт самозащиты сработал против неё, но только на миг. Человеческий наряд исчез, и демонесса предстала в своём полном величии. Он подпрыгнула в воздух и зависла в нём.

— Мой дорогой, милый лапушка, — проворковала Лилит. — Ты, должно быть, так устал! Странно, что ты всё ещё можешь стоять…

По правде говоря, он очень устал. Даже последнее заклинание отняло у него слишком много сил. Лилит же, в свою очередь, казалась сильной и свежей.

— Мне будет не хватать тебя, любовь моя, — продолжила она. — Но всему рано или поздно должен прийти конец! Я…

— Замолчи, Лилит.

— Эй, Ульдиссиан… — лицо демонессы помрачнело. — Не надо так разговаривать со мной. Боюсь, на этот раз я могу в самом деле наказать тебя…

И вдруг она оказалась перед ним, с когтями наготове и размахивающим хвостом. Когти одной руки разорвали на нём надежду и кожу, и на этот раз Ульдиссиан не мог до конца залечить эти раны. Он хотел упасть, но знал, что не должен этого делать.

Он схватил рукой её запястье, как раз когда она хотела резануть когтями второй руки по его горлу. Он развернул Лилит и запустил её высоко в воздух, целясь в статую Балы. Лилит сильно ударилась о верх статуи, так что голова Балы отвалилась.

Но когда огромный кусок мрамора рухнул на пол, демонесса исчезла и вновь появилась за спиной Ульдиссиана. Она выбросила вперёд обе руки, целя в его спину.

Однако Ульдиссиан заранее ощутил, где она собралась материализоваться, и успел повернуться. Он схватил её руки и прижал одну к другой, а затем опустился по рукам, чтобы плотнее ухватить запястья.

— Всё кончено, Лилит, — решительно заявил он.

Поднялась дрожь, зашатался весь храм. Те последователи культа, кто ещё находился в сознании и мог двигаться, начали выбегать через выходы. В конце концов, причин оставаться у них уже не было. Истинного Примаса нигде не было видно, и наконец стало ясно, что Лилит ими манипулировала.

— Но постой, дорогой мой, милый Ульдиссиан…

Продолжить она не смогла. Огромная мраморная ладонь схватила её, плотно прижимая её руки к бокам. Она стала вертеться и извиваться, но не могла ни исчезнуть, ни выбраться. Ульдиссиан не мог позволить этому вновь случиться.

Его дыхание делалось всё более неровным. Нужно было действовать быстро. Ульдиссиан даже сам сомневался в том, что сможет спастись, но это будет малая цена.

Ладонь подняла демонессу высоко над ним. Другая рука присоединилась к ней, прижимаясь к первой. Две оставшиеся статуи заключили демонессу.

— Всё кончено, — повторил Ульдиссиан, обращаясь к ней.

Лилит склонила голову в знак поражения… И дюжина перьев выбросилась вперёд.

Уже трясущийся Ульдиссиан дал своим силам вести его. Чуть ли не сама по себе его рука поднялась. Перед ним образовался золотистый свет.

Перенявший злой приём у её брата Ульдиссиан послал перья обратно. Лилит ничего не могла сделать. Где она виднелась, они пронзили её чешуйчатую шкуру. Два пера попали в живот, три —

в грудь, ещё несколько — в плечи. Даже в горло.

Зелёная сукровица окропила ладони статуй. Лилит испустила булькающий вздох, но даже после этого не умерла.

— Мой милый Ульдиссиан… — воззвала демонесса. — Подумай, каково тебе будет без моих… Моих объятий…

Его выражение не поменялось:

— Чудесно.

Яростный толчок потряс храм. Многие члены Триединого уже бежали, но некоторые ещё выбирались. Чего не понимали ни они, ни те, кто уже выбрался, так это того, что внешние двери всё равно запечатаны.

— Ты помнишь последний раз, когда мы были в подобном месте, Лилит? — умудрился он произнести, не прерываясь для так нужного ему вздоха. — Помнишь ты это?

Она ничего не сказала, но её глаза вспыхнули ненавистью. Её хвост раскачивался взад и вперёд, и это дало Ульдиссиану понять, что, несмотря на её состояние, она всё ещё представляет большую угрозу.

— В прошлый раз только благодаря моей сильнейшей воле здание простояло достаточно долго, чтобы мои люди успели уйти.

К этому времени он уже слышал, как те, кто был за пределами залы, кричали и молили, чтобы им выпустили из храма. Их крики пройдут впустую. Ульдиссиан позаботился о том, чтобы никто не мог прийти им на помощь.

Он сделал очень глубокий вздох.

— Теперь же, даже если это будет последнее, что я сумею сделать, я разрушу этот храм до основания.

Громыхание усилилось тысячекратно. Трещины подобно огню расползлись по стенам, потолку и даже мраморному полу. Начали падать огромные куски камня.

— Прощай, Лилит. На этот раз навсегда.

Она зашипела.

Её хвост, растягиваясь до невероятных размеров, опустился до самого низа, чтобы оплести его. Застигнутый врасплох, Ульдиссиан упал на спину.

Но его собственное заклинание уже начало приносить плоды. Вся крыша — и все три башни, знал Ульдиссиан, — стала рушиться. Сотни тысяч тонн камня и дерева повалились на залу и всё остальное.

Вопли верующих сразу перекрыли даже рёв обрушения.

Лилит тоже завопила, когда Бала и Диалон налетели друг на друга… А в процессе и на её верхнюю половину. Её хвост, спускающийся к Ульдиссиану, бешено забился, прежде чем исчезнуть среди камней, оставшихся после уничтожения демонессы.

Ульдиссиан больше не мог следить за её судьбой. Он боролся только за выживание. Даже когда на него летели куски, в десять и двадцать раз превышающие его размеры, он изо всех сил старался удержать щит вокруг себя.

Но камень давил всё сильнее, а деяния Лилит выжали из него больше сил, чем он демонстрировал перед ней. Усилие, которое понадобилось для сокрушения огромного сооружения, — это было уже чересчур. Ульдиссиан чувствовал, что камень придвигается всё ближе, давит всё теснее…

А затем… Давление ослабло. Ульдиссиан воспользовался этим ослаблением и напрягся, чтобы расширить и усилить свой щит. Хотя его тело кричало, чтобы он остался лежать здесь, он заставил себя встать на колени, а затем, когда это удалось, и на ноги.

Только тогда он сообразил, что, не считая оседающей пыли, разрушение закончилось.

Повсюду, насколько хватало глаз, лежали руины. Пыль не давала лучше оценить масштабы вызванного им разрушения, но Ульдиссиан ощущал волну эмоций, исходящую от севера. Столица, находящаяся как раз за пределами его физического зрения, почувствовала обрушение и сейчас, без сомнения, наблюдала облако, встающее и затмевающее звёзды. Всадникам не понадобится много времени, чтобы прискакать и увидеть, что произошло. Магические кланы, вероятно, уже знают.

Ноги Ульдиссиана подкашивались. Боясь оставить дело незаконченным, он быстро осмотрел область в поисках каких-нибудь признаков жизни Лилит. Спустя миг он ощутил её след на некотором расстоянии от себя… След, который исчез прямо в процессе его наблюдений.

Она была мертва.

Всё было кончено.

Сын Диомеда облегчённо вздохнул… И упал. Его угасающее сознание желало, чтобы он как-то смог вернуться к остальным. Только это было важно — вернуться к ним.

И ты вернёшься… — послышался голос Траг’Оула. — И ты вернёшься…

Загрузка...