Ведьма не для змея

Глава 13. Испытание духа.

Все было до неправдоподобности просто. Нас беспрепятственно впустили в обитель ведьм. Райнрад настороженно озирался, словно ожидая удара в спину, а я тщетно пыталась уловить хоть слабый отголосок магии или затаившейся ловушки. Лес вокруг был погребен в тишине. Мертвенной тишине. Обычно вблизи таких мест воздух трещит от напряжения, земля содрогается подспудной дрожью, даже шепот ветра кажется зловещим пророчеством, но сейчас… Ничего. Лишь давящая, всепоглощающая тишина, словно сама природа затаила дыхание в предчувствии неминуемой беды.

Древняя тропа, вымощенная камнями, уводила нас в самое сердце чащобы. Деревья, сплетясь корявыми ветвями, образовали над головой мрачный, непроницаемый тоннель, сквозь который едва пробивался робкий свет солнца. В спертом воздухе витал густой запах сырой земли, приправленный едва уловимым привкусом травы. Я чувствовала, как покалывает кожа, – верный признак могущественной, но… извращенной магии, пропитавшей это место.

Райнрад резко остановился, напряженно прислушиваясь.

– Что-то не так, – прошептал он одними губами. – Зловещая тишина.

Я безмолвно кивнула, соглашаясь с каждым его словом. Эта противоестественная тишина пугала гораздо больше, чем любые вопли и проклятия, способные разорвать барабанные перепонки.

Мы осторожно продвигались вперед, стараясь ступать бесшумно, но каждый шаг эхом отдавался в напряженной тишине. Внезапно, меж косматых лап елей, впереди, словно призрак, промелькнула тень. Огромная, непроницаемо темная, зловещая. Мы замерли как вкопанные, инстинктивно приготовившись к неминуемой схватке. Но тень растворилась в сумраке так же внезапно, как и возникла, оставив после себя лишь леденящее душу ощущение первобытного ужаса. Наше приключение только начиналось. И, судя по всему, оно окажется куда более опасным и непредсказуемым, чем мы могли себе представить.

Райнрад выхватил меч из ножен, сталь тускло блеснула в полумраке. Он медленно повернулся вокруг своей оси, сканируя лес цепким взглядом. Я же молча сотворила защитный барьер, окутав нас обоих сияющей аурой. Слабая надежда, что это хоть немного сдержит надвигающуюся тьму.

Тишина давила, становилась почти осязаемой. Казалось, она вползает под кожу, проникает в мысли, парализуя волю. Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. Кто или что наблюдало за нами из сумрака? Какова его цель? И почему нас просто впустили? Слишком много вопросов и ни одного ответа.

Внезапно, впереди, тропа раздвоилась. Две узкие дорожки, словно змеи, уползали в чащу. На развилке, словно издевательская ухмылка судьбы, торчал покосившийся указатель. Его таблички давно сгнили, и лишь едва различимые символы намекали на слова. Интуиция вопила об опасности, советуя бежать прочь, но мы не могли отступить. Слишком многое стояло на кону.

Райнрад бросил на меня быстрый взгляд, и я поняла его без слов. Решение было принято. Он указал мечом на правую тропу:

– Пойдем этим путем.

Перед тем как мы двинулись вперед, в пасть неизведанного, навстречу судьбе, которая, без сомнения, уже приготовила для нас немало сюрпризов, снова возник зловещий силуэт.

Не произнося ни слова, он указал на табличку, на которой теперь ясно были написаны наши имена.

Райнрад нахмурился, крепче сжимая рукоять меча. Мое сердце бешено заколотилось. Как такое возможно? Наши имена, выжженные на гнилом дереве, словно клеймо. Это не могла быть случайность. Это была западня, тщательно спланированная для нас, и тот силуэт, маячивший впереди, был ее частью.

– Я знаю с какой целью вы явились сюда. И чтобы получить желаемое, вы должны доказать чистоту ваших помыслов пройдя каждый своей дорогой.

Нам предстояло расстаться, чтобы лицом к лицу столкнуться с личными демонами, и лишь пройдя сквозь персональный ад, обрести шанс на успех.

Райнрад коротко кивнул, запечатлевая в этом жесте всю свою непреклонность. Я же, признаться, колебалась, словно тростник на ветру сомнений. Чистота помыслов… Могли ли мы, запятнанные необходимостью, все еще говорить о кристальной чистоте наших рук?

Фигура оставалась недвижной, словно черпая из самой тьмы знание о наших внутренних скрежетах. Лишь ветер, словно зловещий шепот, перебирал костлявые пальцы голых ветвей, пронизывая до самых костей леденящим прикосновением. Внутри меня все съежилось от предчувствия, словно перед прыжком в бездну. Эта не просто испытание физической силы, но безжалостное обнажение души, препарирование самых сокровенных мотивов.

Пока я медлила, Райнрад приблизился и впился в мои губы поцелуем. Страстным, чувственным, как дар, данный нам так… давно.

– Я буду ждать тебя в конце пути.

Поцелуй Райнрада был словно прощальный гимн надежде, мимолетный проблеск света в надвигающейся тьме. В его прикосновении я ощутила не только привычную страсть, но и отчаянное желание защитить, укрыть от грядущих испытаний. Когда он отстранился, в его глазах плескалась решимость, граничащая с безумием. Он шагнул в непроглядную черноту, растворившись в ней, словно искра во всепоглощающем пламени.

Я осталась одна, окруженная зловещей тишиной леса. Ветер усилился, превратившись в заунывный вой, словно оплакивающий уже свершившиеся трагедии. Собрав остатки мужества, я сделала первый шаг. Земля под ногами оказалась неожиданно зыбкой, словно песок, готовый поглотить меня в любой момент. Каждый звук, каждый шорох казался усиленным, превращаясь в угрозу, подстерегающую за каждым деревом.

Вскоре лес преобразился. Деревья искривились, превратившись в гротескные подобия живых существ, с укором глядящих на меня своими дуплами-глазницами. Под ногами появились провалы, заполненные смрадной жижей, от одного вида которой подступала тошнота. А в воздухе повисла густая пелена страха, проникающая под кожу, сдавливающая сердце липким ужасом.

Я шла вперед, заставляя себя не поддаваться панике. Нужно было доказать, что наши помыслы чисты, что мы достойны желаемого. Но как доказать то, что невозможно измерить, то, что погребено под грузом прошлых ошибок и сомнений?

И в этот момент я осознала, что чистота помыслов – это не отсутствие тьмы, а умение находить свет, даже в самой непроглядной бездне. Это готовность бороться за то, во что веришь, даже если цена этой борьбы – личный ад. И с этой мыслью я продолжила свой путь, готовая взглянуть в лицо своим демонам и доказать, что даже запятнанная необходимостью душа способна на искупление.

Я оказалась в густой, непроглядной тьме, черной и вязкой, словно смола. Она обволакивала меня, липла к коже, словно проклятие, и тут же сковывала ледяными объятиями первобытного ужаса.

Из этой бездны доносились голоса сестёр. Но это были уже не те голоса, что согревали в детстве. В их словах сочился яд, веяло холодом и злобой. Не просто крики, а призрачные обрывки воспоминаний, кружащие, как стая стервятников, готовых растерзать.

Где кончается реальность и начинается кошмар, я уже не понимала. Остался лишь пепел прежних чувств. Но даже в этой кромешной тьме я отыщу искру, чтобы зажечь свой собственный свет. Пусть он слаб, но его достаточно, чтобы отогнать холодные голоса и вернуть утраченное тепло.

Я кричала в ответ, но крик застревал в удушливой пустоте, и я захлебывалась отчаянием. Отрицала всё безумно, словно пытаясь остановить лавину голыми руками. Внутри разгоралась обида, раскалённым углем опаляя душу. Она жгла всё сильнее, пока не прорвалась наружу изумрудным смерчем пламени, испепеляя всё вокруг.

Мир вокруг угас, оставив лишь зыбкое небытие. Голоса затихли, потонув в мягком, всепроникающем свете, словно влекущем за собой, за грань.

И вот я стою на поляне, той самой, что приютилась у порога моей хижины. Воспоминания, призраки минувшего, сомкнулись вокруг, околдовывая сознание. Наше с Райнрадом заповедное место. День, когда слова любви сорвались с губ, опьяняя безумием чувств, захлестнувших нас без остатка.

Солнце, словно его ласковые поцелуи, нежно касалось лица. Райнрад… Имя – эхо давно ушедших дней, отзывающееся в сердце щемящей тоской. Здесь, под сенью дуба-великана, мы ткали мечты, воздвигали воздушные замки, полные любви и надежды. Его смех, звонкий и беззаботный, до сих пор, казалось, звенел в траве под ногами. Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь удержать ускользающие образы, ощутить тепло его руки на своей коже.

Теплые, нежные воспоминания исказили реальность, и вот передо мной всплывает призрак того последнего дня, когда юноша с посланием от Райнрада ворвался ко мне с ненавистным поцелуем. Давно затянувшийся шрам вновь разверзся, кровоточа горечью. Но тут я увидела то, что сломило меня навсегда. То, что не было видно моему взору в тот день. Райнрад… Он стоял вдали, наблюдая за нами. Он видел, как незнакомец коснулся моих губ. В его глазах – боль, отчаяние. Он был не причастен к той мерзкой сцене, он был ее жертвой. Кто-то преднамеренно столкнул нас в пучину лжи и непонимания. Я хотела броситься к нему, объясниться, но воспоминания стремительно менялись, как осколки калейдоскопа. Его боль, когда он молил отца о союзе со мной, его отчаяние от перспективы потерять меня, приговорив к заточению, а не к смерти. Бесконечная череда испытаний и потерь, выпавших на его долю. В этом вихре осознания его боли я почувствовала себя ничтожной, мерзкой. Всем сердцем стремлюсь отыскать его, броситься в объятия, умолять начать сначала. Я не могу отречься от него, не могу предать, осознав, что люблю его всей душой.

Я помню все наши счастливые моменты, искренний смех, нежные прикосновения. Эти воспоминания – как лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи отчаяния. Именно они дают мне силы, верить в то, что наша любовь еще жива. Но есть и темные пятна в моей памяти – недопонимание, предательство. Все это, как ржавчина, разъедало наши отношения, пока они не оказались на грани разрушения.

Я должна доказать, что изменилась, что стала лучше, мудрее. Я готова работать над собой, чтобы стать достойной его любви. Но главное – я должна быть честной. Честной с ним, честной с самой собой.

Я знаю, что это будет непросто, но я не сдамся без боя. Райнрад, я верю в нас, что любовь достаточно сильна, чтобы выдержать все испытания. Я найду его, чего бы мне это ни стоило. Буду бороться до конца за счастье.

Я очнулась на холодной земле в окружении свое клана и своих сестер. Старейшина восседала в центре.

Райнрад очнулся вместе со мной и сразу, обратил на меня внимание. Он достал меч защищая меня всем телом.

– Санрая, тебе запрещено ступать на наши земли. Ты не выполнила этап посвящения, и нарушила клятву. – старейшина смотрела на нас с отвращением. – Убить ее.

– Я не позволю это! – Райнрад стал моим щитом. – Это не ее вина, а моя. Я виновен. Она всеми силами сражалась со скверной. Исцеляла землю и людей, не щадя своих сил. Я виновен во всем, заключив ее в темницу.

Я очнулась на холодной земле в кругу сестер по клану. Старейшина стояла в центре, словно воплощение ненависти. Райнрад проснулся вслед за мной и сразу нашел меня в этом море враждебных лиц. Его меч, до этого спокойно висевший в ножнах, поднялся в воздух, защищая меня от угрозы. Он встал передо мной, готовый принять удар.

— Санрая, тебе закрыт путь на землю предков, — процедила старейшина с презрением в голосе. — Предать ее смерти.

— Не позволю! — прорычал Райнрад, закрывая меня собой. — Это моя вина, не её. Она сражалась со скверной, не жалея себя, исцеляла землю и людей, вложив в это всю свою душу. Я заточил её в темницу, я один несу ответственность за это!

В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра и перешептыванием окружающих. Лица сестер оставались непроницаемыми. Вина Райнрада, хоть и неоспоримая, не смягчила их сердец, ожесточенных многолетними традициями.

– Твоя вина не отменяет ее преступления, Райнрад, – холодно парировала старейшина. – Она осквернила чистоту клана, нарушив клятву. Закон есть закон. Мы совершим правосудие.

Райнрад нахмурился, его взгляд сейчас обжигал яростью. Он крепче сжал рукоять меча, готовясь к битве. Я попыталась остановить его, коснувшись его руки, но он лишь покачал головой, не отводя взгляда от старейшины.

– Я не отдам ее, – твердо произнес он. – Если вам нужна ее кровь, вам придется пройти через меня.

Клан заколебался. Райнрад был одним из лучших воинов, и никто не питал иллюзий относительно легкости предстоящего сражения. Но старейшина не дрогнула. Ее глаза, словно угли, горели непреклонностью. Она подняла руку, давая знак.

Корни деревьев, словно взбесившиеся змеи, вырвались из земли, обвили нас, сковали по рукам и ногам, не давая и шанса на спасение. Из толпы, словно призрак смерти, вышла женщина, в руках её блеснул длинный меч – палач. Моя голова покатится по земле, а затем они убьют Райнрада. С каждым её шагом приближалась неминуемая гибель. Райнрад метался в бессильной ярости, его крики о мести резали воздух, но были бесполезны. Я знала, что так и будет. В последний миг встретилась взглядом с мужчиной, который пытался меня спасти. В его глазах плескалась бездонная боль, они наполнились слезами отчаяния.

– Прошу тебя, я не смогу без тебя, Санрая!

Его слова эхом отдавались в моей голове, пронзая сердце острее клинка. Санрая… Мое имя, словно последняя молитва, сорвалось с его губ.

– Прости меня, Райнрад. Я должна была сказать тебе раньше, я давно простила тебя, и всегда буду любить тебя. – горло сдавило от ужаса.

Женщина-палач подняла меч, и в его отблеске я увидела своё отражение – бледное, испуганное, обреченное.

Я зажмурилась, готовясь к неминуемой боли и вечной тьме. Крик Райнрада потонул в моем собственном беззвучном вопле. Со свистом разрезая воздух, лезвие обрушилось на меня. Но вместо этого почувствовала лишь легкий сквозняк. Открыв глаза, я увидела, как меч остановился в дюйме от моей шеи.

– Живи, Санрая, – голос старейшины был приказом. – Твой свет может спасти многих. Но спасти тебя саму, может только любовь мужчины, который готов умереть за тебя. Вы прошли испытание души.

Женщина опустила меч, и корни, словно по команде, разжали свои смертельные объятия. Мы упали на холодную землю, оглушенные внезапным спасением. Райнрад подполз ко мне, дрожащими руками ощупывая шею и целую лицо, словно проверяя, не мираж ли я. Его взгляд, еще недавно наполненный яростью и отчаянием, теперь светился неподдельной нежностью.

– Санрая… ты жива. – прошептал он, прижимая меня к себе.

Я уткнулась в его плечо, чувствуя, как постепенно возвращается способность дышать. Страх, еще секунду назад сковывавший меня, начал отступать, уступая место странному чувству облегчения и благодарности.

– Мы выдержали испытание. – с облегчением выдохнула я.

Старейшина, указал на тропу, ведущую из леса. Ее взгляд, мудрый и проницательный, говорил о многом, но не раскрывал главного. Мы поднялись, все еще шатаясь от пережитого, и, держась за руки, побрели по тропе, в неизвестность.

– Запомните, лишь вместе вы сможете победить в грядущей битве с тьмой.

Она подошла ближе и вручила нам то, за чем мы сюда пришли, склянку с пеплом древнего костра.

Мы получили, что желали, и даже больше. Мы снова обрели друг друга.