Ведьма и столичный инквизитор

Глава 20

Теяна

Сознание вернулось болью, заставившей меня выгнуться дугой, кашляя, давясь, выплевывая речную воду. Она была ледяной, грязной, с привкусом тины. Жгла горло, нос, легкие.

Воздух. Я втягивала его с хрипом, каждое движение ребер было пыткой. Обрывки памяти врезались в мозг, как осколки: рев воды, удушающая темнота, ледяные пальцы глубин, сжимающие горло.

Не вышло. Все зря.

Веки, тяжелые, как свинец, дрогнули и открылись. Ослепительный полуденный свет ударил в зрачки, заставив зажмуриться. Я моргнула, слезы выступили на ресницах, размывая мир. И когда зрение прояснилось, увидела мужское лицо. Над самым моим. Так близко, что его дыхание смешивалось с моим.

Мокрые, черные как смоль пряди волос прилипли ко лбу и вискам. Глаза как буря над морем, полная молний.

Эшфорд.

Черты, обычно такие сдержанные или насмешливые, отражали сейчас несвойственное мужчине волнение и заботу. И кажется радость.

Чему он радуется там?

Капли воды стекали по его скулам, оставляя мокрые дорожки на щеке, словно слезы.

Я чувствовала тепло ладони сквозь одежду. Мои губы горели странным, смущающим жаром. Они помнили твердость мужских губ. Это было интимно до боли. Чувствовала, как стыд – жгучий, всепоглощающий – заливает мое лицо, шею, плечи, грудь под мокрой тканью.

Смущение и страх перед этой близостью, этой наготой души и тела перед чужим мужчиной сжал горло. Я вскрикнула хрипло и рванулась из его рук.

- Отпусти! Что ты делаешь?! – вырвалось у меня.

Я съежилась, пытаясь прикрыть грудь скрещенными руками, чувствуя, как каждый камень впивается в кожу ног. Но физическая боль была ничто по сравнению с жгучим осознанием: его губы на моих. Объятие. Посторонний мужчина видел меня почти нагой, беспомощной.

Эшфорд отпрянул.

Мужчина встал на колени, его лицо сначала отразило чистое, искреннее недоумение, затем – вспышку обиды, быстро смененную привычной, как вторая кожа, маской насмешливости.

Резко откинул мокрые волосы со лба властным жестом, и в его глазах вспыхнул знакомый, холодноватый огонек. Но сейчас в нем была и тень усталости, и что-то еще… Растерянность?

- Спасаю твою жизнь. Не благодарное это дело – жизнь твою спасать. Видно, она тебе совсем не нужна – его голос звучал хрипло. – В другой раз оставлю тонуть кормить рыб.

Блэкторн подчеркнул последние слова, и уголок его губ дрогнул в сардонической полуулыбке.

Слова подействовали, как удар хлыста. Я сжалась еще сильнее, чувствуя, как жар стыда сменяется уколом вины. Он рисковал. Вытащил меня.

Видела его лицо в момент моего пробуждения – не было в нем ни наглости, ни обычной суровости, только чистое, дикое облегчение. И… страх.

За меня? От этой мысли внутри что-то странно сжалось, заставив сердце биться чаще.

Но ведь уже сказала столько слов неправильных.

- Я… я не это, – пробормотала, опуская глаза, чувствуя, как предательский жар снова поднимается к щекам. Мои пальцы впились в мокрую ткань сорочки. - Я благодарна. Искренне.

Голос звучал жалко.

Я была благодарна до глубины души, но и смущена до предела, и эта смесь парализовала, не давая найти нужные слова.

Мужчина сидел напротив. Его черный камзол и белая рубаха под ним, пропитанные водой, облепили торс. Солнечные блики играли на мокрой ткани, подчеркивая каждый мускул. Он выглядел… невероятно сильным. И в то же время уязвимым.

Левая рука была неестественно прижата к телу, мужчина явно щадил ее. Мысль о том, что Эшфорд полез в бурную реку с травмой, чтобы спасти меня усилила чувство вины.

- Что на тебя нашло? – спросил Блэкторн, и насмешка в голосе уступила место жесткости, холодной и отточенной, как клинок. – Что могло заставить, девушку, живущую возле опасного леса и не страшащуюся спасать заколдованных пастухов, броситься в ревущий поток? Что случилось?

Он наклонился чуть вперед, серые глаза, как кинжалы, впились в меня, требуя правды.

- Кто-то обидел? Этот… аптекарь? Он что-то сказал? Сделал?

«Аптекарь» он выговорил с таким ледяным оттенком, таким нескрываемым презрением, что мне стало не по себе.

Что сделал ему Элиас? Откуда такая враждебность?

- Скажи. Я разберусь. Это не проблема, - сказал Блэкторн.

Кто он такой, этот загадочный Эшфорд, чтобы так яростно вступаться за меня? Просто богатый бездельник? Искатель приключений?

Слова мужчины звучали искренне, властно, с силой, которая не терпела возражений. И в них было что-то… пьянящее. Но страх – страх перед разоблачением моей истинной сути, страх перед его возможной реакцией, если он узнает о моих способностях – был сильнее. Он был как ледяная стена между нами.

- Нет! – вырвалось у меня слишком резко. Я откашлялась, пытаясь взять себя в руки, чувствуя, как мокрые волосы липнут к щекам и шее. – Нет, Элиас… он хороший. Он ничего плохого не сделал и не сделал бы. Никто не обижал меня. Ты… ты все неправильно понял!

Эшфорд скептически приподнял бровь. Его взгляд стал пристальным, анализирующим.

- Не обижал? А что ты тогда в реке делала? Бельишко стирала? – Он покачал головой, мокрые пряди хлестнули по скуле. – Защищать того, кто причинил тебе боль – неблагодарное и опасное занятие. Даже если он тебе нравится.

В последних словах прозвучала странная, едва уловимая нотка. Была ли это ревность? Или просто недоверие к моей очевидной лжи?

Мне срочно нужно было объяснение. Хоть какое-нибудь.

- Кольцо! – выпалила, хватаясь за первую пришедшую в голову мысль.

Сердце бешено колотилось, стуча в висках.

– Я потеряла кольцо. Семейная реликвия. Очень ценная. Бабушкино. Единственное, что осталось…

Я указала дрожащей рукой на цветное пятно моего платья, лежащего на камнях выше по берегу.

- Пришла искать его. Зашла в воду, а платье сняла, чтобы не замочить. Оно же испортится.

Звучало не очень правдоподобно. Особенно на фоне того, как далеко я зашла в воду. Почувствовала, как краска заливает лицо, шею. Мужской взгляд скользнул по моей фигуре, по мокрой ткани, обрисовывавшей каждый изгиб.

Этот взгляд… он был не оценивающим, не осуждающим. Он был пристальным. Напряженным. Внутри все сжалось от стыда и одновременно замерло в странном ожидании.

Кажется этот невыносимый человек нравился мне. Остро, вопреки всему – его наглости, этой ужасной ситуации. Его сила, смелость, эта опасная тень в глазах – все это притягивало, как магнит железо. И от этого осознания стало еще страшнее, но и… слаще.

Эшфорд вдруг усмехнулся, но уже без сарказма. Уголки его глаз смягчились, в них появилось что-то почти нежное. Теплое.

- Кольцо, – повторил Блэкторн. – Семейная реликвия. Понятно.

Мужчина явно не верил ни единому моему слову. Но почему-то не стал давить. Поднялся, поморщившись. Я видела, как он невольно дернул плечом, стиснув зубы.

- Что ж, госпожа любительница водных процедур, судя по всему, судьба обладает извращенным чувством юмора, сводя нас в самых… экстремальных обстоятельствах. - Он протянул мне здоровую руку. - Позволь проводить. И давай найдем твое платье, пока его не снесло ветром или… не утащили какие-нибудь любопытные выдры. С тебя станется и в такую историю угодить.

Эшфорд снял мокрый камзол и набросил мне его на плечи, прикрывая наготу. Его пальцы холодные и сильные обхватили мою руку.

Было даже странно. Он вел себя иначе.

Как… джентльмен?

Это было ново, неожиданно и сбивало с толку. Мы молча подошли к моей одежде. Я наклонилась, чувствуя, как его взгляд скользит по моей спине, по линии бедер, обрисованных мокрой тканью. Смущение жгло изнутри. Схватила платье.

- Пожалуйста, отвернись, – пробормотала я, отдавая камзол, голос дрожал.

- Без сомнения. Хотя я уже все видел.

Услышала, как он отошел на несколько шагов, скрип его мокрых сапог по гальке был единственным звуком, кроме рокота реки. Торопливо, дрожащими от холода и волнения руками, натягивала платье на мокрое тело. Ткань прилипала пуговицы не поддавались, юбка запуталась.

Я чувствовала себя жалкой, раздетой душой и телом перед этим человеком, который, казалось, видел меня насквозь, видел мою ложь и мое смущение. Наконец, я кое-как справилась, поправив юбку.

- Готово.

Мужчина повернулся. Его взгляд был нейтральным, но в глубине серых глаз теплилась какая-то искорка, смягчавшая резкость черт.

- Провожу тебя до дома. Тебе лучше поскорее согреться. А то заболеешь еще.

Дорога до моего домика, затерянного на краю шелестящего леса, прошла в наполненном странным напряжением молчании. Я шла чуть впереди, чувствуя его присутствие за спиной – излучающее тепло и силу даже на расстоянии. Ловила себя на том, что краем глаза отмечаю его силуэт.

В голове звучали слова: «Судьба… экстремальные обстоятельства». Что-то в нем изменилось на берегу реки. Что-то изменилось и во мне. Это притяжение было опасным, необъяснимым. Оно пугало и манило одновременно.

***

Дом показался вскоре. Я толкнула дверь, впуская нас в прохладный полумрак. Знакомые, успокаивающие запахи мягко обволакивали, как одеяло. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь запыленные стекла окон, рисовали на полу пыльные золотые столбы, освещая простую обстановку.

Эшфорд стоял на пороге, вода с него капала на выскобленные доски пола, образуя темные лужицы. Его взгляд скользнул по полкам с травами, затем медленно вернулся ко мне.

- Вот, оботрись хоть немного, – я протянула ему полотенце, стараясь не смотреть в глаза, уставившись на темное пятно на рубахе.

- Спасибо.

Он начал вытирать лицо, смахнув грязь и воду, затем шею, грудь и руки сквозь мокрую ткань рубахи. Мышцы играли под полотном при каждом движении, вода стекала ручейками на пол. Каждое движение давалось ему с усилием, видимо, боль в руке была сильной. Мужчина закончил и двинулся к двери, явно собираясь уйти.

- Куда ты? – сказала резче, чем я хотела.

Он обернулся, удивленно приподняв бровь.

- А есть предложение?

Я собралась, чувствуя, как ко мне возвращается часть моего бойкого характера.

- Ты же ранен! Посмотри на себя – мокрый, грязный, а рука… Ты только что полез в ледяную реку с такой раной? С ума сошел?

Кажется он был немного разочарован.

Я указала на его руку, которую он инстинктивно прижимал к телу.

- Я же не зверь какой, чтобы выставить тебя за порог в таком виде. Снимай рубашку.

Эшфорд усмехнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек. Спорить он не стал.

- Так сразу? Вижу ты начала показывать зубки. Значит, уже в порядке, – он оценивающе оглядел меня с ног до головы. – Опасения за мою скромную персону? Тронут. Но если ты просто хотела посмотреть на меня раздетым, Теяна, то необязательно было придумывать про помощь. Достаточно было попросить.

Его губы тронула та самая полуулыбка. Он определенно флиртовал.

Жар прокатился по телу.

- Уж больно много о себе ты возомнил! – парировала я, задирая подбородок. – Поверь, я не стала бы тратить на тебя и один взгляд, если бы не чувство долга. Ты ведь меня спас. Так что я просто веду себя как порядочный человек и хочу помочь в ответ. Не более того.

Внутри все трепетало от этого дерзкого обмена колкостями, от искр, летящих между нами.

Мужчина смотрел на меня несколько секунд, его взгляд скользил по моему разгоряченному лицу, по упрямо поднятому подбородку. Потом рассмеялся – низко, искренне, и этот звук странно согрел комнату.

- Порядочный человек с острым язычком. Ладно, госпожа травница. Не стану отказываться от помощи… порядочного человека. - Он повернулся и направился к табурету у очага, где тлели остатки утренних углей.

- Где тот противный козел? Не издох? —спросил.

- На заднем дворе. Травку жует. Ты всегда такой милый с животными?

- Только с теми, которые «кусаются».

Я достала чистую льняную ткань для перевязки, пузырек с крепкой настойкой календулы и зверобоя, пахнущую резко спиртом и горечью трав.

- Садись.

Мужчина кивнул, с видимым усилием опускаясь на табурет. Мокрая ткань рубашки стала почти прозрачной, обрисовывая каждый мускул, каждую линию с пугающей, смущающей отчетливостью.

Он снял рубашку и мой взгляд зацепился за мощные плечи, широкую грудную клетку с четко очерченными мышцами, плоский живот с рельефом пресса.

«Такой же себе хочу», - подумала я и стыдливо косила глазки.

Я заставила себя смотреть на больную руку, чувствуя, как жар стыда и что-то горячее, тягучее разгорается в животе. На плече Эшфорда была туго перетянутая тряпица, темная, почти черная от пропитавшей ее крови и речной воды.

Сосредоточилась на ране. Пальцы мои дрожали, когда я развязывала узлы бинта. Блэкторн не издал ни звука, но чувствовала, как напряжены мышцы под моими прикосновениями, как учащенно бьется пульс под кожей, как мужчина стискивает зубы.

Старая, пропитанная кровью и грязью повязка отпала, обнажив повреждение. Я едва сдержала вскрик. Четыре глубоких, рваных борозды. Края были воспаленными, багрово-красными, распухшими. Вода размыла рану, сняв защитную корочку, сделав ее еще более уязвимой и опасной.

- Нужно тщательно промыть. Будет больно, – предупредила я, смачивая чистый лоскут льняной ткани в едкой, обжигающей настойке. Резкий запах спирта и горьких трав ударил в нос, заполнив пространство между нами.

- Боль? – сквозь стиснутые зубы процедил Эшфорд, его голос был низким, напряженным, но полным привычной бравады. – После когтей той тварюги с мельницы? Это детские шалости. Не дрожи, травница.

Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на полку с сушеным бессмертником, но я видела, как напряглись мышцы челюсти, побелели костяшки на кулаке здоровой руки.

– Делай.

Это была его броня – шутки и бравада. Но я видела истинную цену этой бравады в напряжении каждого мускула.

Прикоснулась пропитанной настойкой тряпицей к краю самой глубокой борозды. Он резко втянул воздух со свистом. Видела, как сжался его кулак, как напряглась вся его мощная фигура.

Старалась быть быстрой и аккуратной, смывая грязь. Украдкой взглянула на его лицо.

Он смотрел на меня.

Не на рану. Не в сторону. На меня.

Серые глаза были темными, глубокими, как лесное озеро в час перед грозой. В них не было ни насмешки, ни подозрительности. Лишь… пристальное внимание. Сосредоточенность. И что-то еще. Тяжелое. Невысказанное. Взгляд, который пробирал до костей, от которого перехватывало дыхание, а в груди щипало сладкой, опасной тоской. Быстро опустила глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу, как дрожь пробегает по спине.

Закончила очищать рану – она выглядела чуть лучше, но все равно страшно воспаленной – и начала накладывать новую повязку, аккуратно пропитывая чистую ткань настойкой для заживления. Пространство между нами сжалось до предела.

Я стояла почти между его коленями, склонившись над мужским плечом. Чувствовала дыхание Эшфорда. Чувствовала запах кожи, речной воды, крови, пота и чего-то сугубо мужского, острого, первобытного. Мои пальцы завязывали узел бинта, стараясь не затягивать слишком туго. Подняла глаза.

Эшфорд все смотрел.

- Что? Добропорядочная Теяна уже ушла?

Он все понял. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах. Задержался там.

Время замедлилось.

Воздух стал густым, сладким, как нагретый мед, тяжелым от невысказанного. Солнечный луч, падающий из окна, казалось, замер, освещая мельчайшие частицы пыли, танцующие между нами.

Мужчина ухватил меня за пояс платья и потянул меня на себя со словами:

- Тут тоже имеется ранение.

Его намерение было ясно, как этот луч света. Поцелуй.

Мое тело замерло от предвкушения. От этого сладкого, головокружительного притяжения, которое росло во мне. Его губы были так близко. Его рука на моей талии закрыла все пути к отступлению.

Я не отпрянула. Замерла, ожидая прикосновения, чувствуя, как все внутри сжимается в сладком, трепетном предвкушении. Его дыхание смешалось с моим…

И ощутила прикосновение мужских губ. Не такое как на берегу реки. Прикосновения были нежными, будто вопрошающими. Его губы были теплыми, чуть шероховатыми, они коснулись моих с невероятной, сдерживаемой нежностью. Электрический разряд прошел по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног.

Я ответила. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, до его руки в моих волосах, до бешеного стука наших сердец, слившихся в один ритм. Страх, стыд, ложь – все растворилось в этом огне. Осталась только жажда. Жажда этого прикосновения, этой близости.

Моя рука сама потянулась к Эшфорду, коснулась его обнаженной груди, почувствовала под пальцами горячую кожу, твердые мускулы, бешеный стук сердца.

Внезапно дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что задрожали склянки на полке.