Ведьма и столичный инквизитор

Глава 10

Теяна

Дверь открылась в сени, пропахшие кожей, металлом и свежеиспеченным хлебом. За ними – комната. Несмотря на летнюю жару за окном, в комнате было душно и сумрачно – ставни полуприкрыты.

Торвальд, кузнец, сидел за массивным дубовым столом, опершись локтями о столешницу и уткнув лохматую, седеющую голову в огромные, покрытые шрамами и мозолями руки. Его могучая спина, обычно крепкая как наковальня, сейчас была сгорблена под невидимой тяжестью.

Рядом с ним стояла Инара, его жена. Высокая, когда-то статная женщина, сейчас она казалась сломленной тростинкой. Лицо было опухшим от слез, глаза – красными, под ними пролегли темные тени. В руках она бесцельно мяла краешек передника, плечи мелко, беспрестанно подрагивали.

У меня сложилось впечатление, что я пришла в какой-то очень неловкий момент. Но не поворачивать же обратно?

— Тея… — хрипло произнес Торвальд, поднимая голову. Его лицо, обветренное и грубое, как кусок необработанного камня, было искажено горем и бессильной яростью. — Пришла… трав принесла?

— Да, — ответила я тихо, подходя и ставя корзинку на край стола. Запах сильфиум-травы, обычно чистый и свежий, здесь казался неуместным. — Для Инары. От кашля. Как она? — Мой взгляд перешел на женщину у печи. Ее тихие рыдания резали слух острее кузнечного зубила.

Инара резко обернулась, ее глаза, полные бездонной муки, устремились на меня.

— Кашель? — вырвалось у нее с горькой, истеричной ноткой. — Да какой уж тут кашель, Теяна! Ларс… — Голос ее сорвался на рыдание. Она закрыла лицо руками, тело затряслось.

Кузнец стукнул кулаком по столу так, что задребезжала посуда на полке.

— Пропал! — выдохнул он, и в этом слове была вся боль отца. — Третий день! Как сквозь землю провалился! Инара места себе не находит.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Пропал. Последнее время люди пропадать в Эдернии стали часто. Даже слишком часто. А главное безвозвратно.

По крайней мере старая Гивельда как местный новостной вестник уже в который раз рассказывала «по секрету» всякие жуткости. И после истории с превращенным пастухом, в которой я участвовала сама, жуткости уже не казались выдумкой.

— Ларс? — переспросила я, опускаясь на табурет напротив Торвальда и вспоминая крепкого темноволосого юношу так похожего на отца. — Ваш сын? Но как? Где искали?

Торвальд мрачно кивнул, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость и страх.

— Искали. По всему городу, по всему лесу искали. По знакомым стучались – ничего. Просто не вернулся и все. У сына подработка была в местной деревне. Он же рукастый. Ходил туда, помогал заборы старикам чинить. А третий день, как не вернулся.

- И что жандармы?

- Жандармы, — кузнец фыркнул с презрением. — Поначалу отмахивались: «Молодой, зря потеряли. Поди загулял с какой-нибудь красоткой. Нагуляется, вернется». Потом, когда Инара к ним в канцелярию в слезах пришла, стали шевелиться. Да толку? Следов нет. А потом — он понизил голос до зловещего шепота, — Потом и из инквизиции приходили.

- При чем тут инквизиция? – спросила я.

- Приходили. Расспрашивали про Ларса. Говорили — Торвальд сглотнул ком, — …про то, что участились случаи… что, может, ведьмы замешаны. Что ищут следы колдовства.

Слово «ведьмы» повисло в воздухе, как ядовитый туман. Инара громко всхлипнула.

- Какие ведьмы? – всхлипнула Инара. – Мой мальчик никогда с ними не знался. Самый послушный. Да и всегда с амулетами от злых сил.

- Ну, амулеты так-то не от ведьм помогают, - сказала я. - Это больше от злых духов. А как вел себя Ларс последнее время? Может куда-то ходил в особые места? Или что-то странное рассказывал? – решила дознаться.

Инара оторвала руки от лица, подошла к столу, опираясь на него дрожащими руками. Слезы текли по ее щекам беззвучными ручьями.

— Странное? — прошептала она, голос ее был хриплым от плача. — Да он… он был так счастлив, Теяна! В последние недели. Словно светился изнутри! Говорил, — она всхлипнула, — что встретил свою любовь. Девушку. Дивную красавицу, говорил. Лиреей звать. Из соседнего селения, за рекой где-то. Обещал нас с отцом познакомить, как только она согласится прийти. Говорил, она скромница, стесняется. — Инара снова разрыдалась. — Так и не пришла. А теперь… теперь и Ларса нет!

Лирея. Рыжая красавица из леса. Самое типическое имя. Или не ее имя вовсе.

— Лирея, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — А… а как выглядел амулет, который Ларс носил?

Торвальд нахмурился, его густые брови сдвинулись.

— Амулет? — проворчал он. — Да какая разница! На это внимания не обращал. Как у всех, наверное.

Инара задумалась, вытирая слезы краем передника.

— Амулет, — протянула она нерешительно. — Деревянный такой, круглый на кожаном шнурке. На нем орнамент. Резьба какая-то была с птицей. — Она снова зарыдала, терзаемая горем.

Мои подозрения превращались в ледяную уверенность. Схема была та же: амулет и пропажа. Или страшное превращение. Я посмотрела на сломленных горем родителей, на темнеющий за окном двор кузницы, и страх за Ларса смешался с ужасом от осознания: это не единичный случай. Это что-то большее.

И, возможно, сыну кузнеца повезет не так, как пастуху… если ничего не предпринять.