Глава шестая

Онория постучала в дверь, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Вокруг нее кружился густой туман. Она нервозно оглянулась через плечо, затем покрепче запахнула новую шаль.

Утром Онория продала все платья и материнскую брошь. Этого хватило, чтобы оплатить астрономические счета от доктора и даже осталось несколько монет на месячную ренту. Она купила пару приличных повседневных платьев, сшитых из кусачей шерсти коричневого и серого цвета, а также прочные ботинки. Лена, увидев, что сделала сестра, заплакала.

К своему изумлению, Онория почти не жалела, что разорвала последние связи с прежней привилегированной жизнью. Теперь уже назад пути нет. Как ни странно, она не чувствовала ничего, когда отдала красивые платья. Волновалась лишь, сколько можно за них выручить.

Стоило бы подождать. Денег хватит на целый месяц, но не следовало тянуть в надежде на чудо. Если она не договорится с Блейдом сейчас, то не наберется смелости никогда.

Из-за приоткрывшейся двери выглянул мальчишка, приставший к ней тогда на площади.

— Те нельзя выходить в темноте, военное положение.

— Мне нужно увидеться с Блейдом.

— Его нету.

«Есть еще время отступить», — подумала Онория и тут же задавила эту мысль на корню.

— Что значит «его нет»? Где он?

— В Ямах, — ответил сорванец. На мгновение его лицо расслабилось, и линия челюсти стала не такой напряженной.

— В Ямах, — повторила Онория. Ужасное поле боя, где мужчины дрались друг с другом и с животными. Самый популярный из кровавых видов спорта, и приличной даме там точно не место.

Мальчик схватил отвернувшуюся Онорию за руку.

— Эй, постой, куды собралась? Без сопровождения никак низя. Где Уилл?

— Уилл? Понятия не имею. А что?

— Он должон за тобой присматривать.

Онория прищурилась:

— О чем ты говоришь?

Малец открыл рот и закрыл.

— Ни про че.

Онория схватила грязнулю за запястье.

— Что значит, Уилл за мной присматривает?

— За вашим домишком! — Малец вывернулся из хватки мисс Тодд и надменно зыркнул: — Защищает от убийцы.

Защищает? Только Блейд мог отдать такой приказ. Но зачем? В общем-то, она под его защитой, как и многие другие граждане, но ни у кого из них не было большого и сильного телохранителя.

— Что Блейд задумал?

— Хосподин защищает своих. — Ребенок неопределенно пожал плечами, пальто натянулось, показывая небольшие округлости. Девочка.

— Как тебя зовут? — спросила Онория.

— Ларк.

— Ларк, а ты не знаешь, надолго ли он ушел?

— Наверняка вернется к рассвету. — Ларк покосилась на мисс Тодд. — Эй, обожди, все равно никуда ты не пойдешь!

Онория отступила назад в туман. Ей нужно сделать это сегодня, пока трусость не взяла верх. Но не настолько Онор глупа, чтобы идти самой так далеко, когда в округе бродит убийца.

— Где этот Уилл? Хоть какая-то от него польза.

— У вас за спиной, — раздался голос из ниоткуда, испугав обеих собеседниц.

Высокий юноша спрыгнул с крыши и приземлился рядом с Онорией, коснувшись булыжников кончиками пальцев. Кожаные подтяжки пересекали его массивную грудь, а некогда белая рубашка была порвана на плечах, открывая напряженные бицепсы.

О боже. Онория уже видела почти обнаженных мужчин в Уайтчепеле, но никто из них не обладал такой… впечатляющей мускулатурой.

Парень выпрямился, и Онория подняла голову. Выше, выше. Встретив взгляд желтых глаз, она поежилась.

— Мне нужно увидеться с господином.

— Сколько мне те талдычить, Ларк: нельзя открывать дверь. Иди в дом и не высовывайся. — Уилл снова посмотрел на незваную гостью и, стиснув зубы, проворчал: — Вы ж смекаете, что паршиво на него влияете?

Акцент трущоб в его голосе не был таким явно выраженным, как у других. Онории даже послышался легкий шотландский выговор в некоторых словах. Уилл шагнул ей навстречу, но Онория не отступила, хоть и очень хотела.

— Как же?

— С вами он плохо соображает. Вы — одна из ихних, вся такая высокородная. Капризная девчонка, что заморочит ему голову, и которую волнует лишь личная выгода.

Онория все же отступила назад. Парень прав. Она действительно думала о том, что может получить от Блейда. Но тут ей вспомнились его слова в пабе: «Однажды ты будешь умолять меня взять тебя…» И чувство вины как рукой сняло. Они всего лишь заключат сделку, ничего личного.

И резковато ответила:

— Он хочет кровь, а я готова ее предоставить. Так ты меня к нему проводишь или нет?

В прищуренных глазах Уилла сверкнул золотой блеск.

— Ага, но если вы ему навредите, то будете иметь дело со мной. Подумайте об этом хорошенько.

* * *

На него накатил шум: боец на арене рухнул, и толпа взревела. Блейд откинулся в кресле, закинул ноги в сапогах на перила своей личной ложи в Ямах и уставился на происходящее сквозь облако сигарного дыма.

— Схватка за Грейди! — воскликнул смеющийся О’Шей, глядя на список ставок. — Я ж те говорил, что победит он!

Блейд стряхнул пепел с кончика сигары.

— Хамло всего лишь упал, а не выбыл. Зырь.

О’Шей повернулся как раз, когда Джим Хамло ударил обутой в сапог со стальными пластинами ногой прямо по колену Грейди. Раздался треск, и боец рухнул с гримасой изумления и боли на грязном лице. Хамло тут же оказался на противнике, молотя того огромными кулаками. На белый песок брызнула кровь, снова вызвав одобрительный гул толпы.

— Клятый бесполезный трус! — рявкнул О’Шей, разорвал билет в клочки и бросил в толпу, словно пригоршню снежинок.

Внимание Блейда привлекло движение в одной из лож по другую сторону ринга. Потушив сигару, он опустил ноги на пол.

— Голубокровные приперлись. Прикрой мне спину.

— О, точняк!

О’Шей поднял глаза, в жажде крови позабыв о цели их прихода, и, прищурившись, проводил взглядом троицу гостей, усевшихся напротив. За креслами расположились двое охранников, внимательно изучающих толпу. А в опущенных руках у них наверняка оружие.

Блейд уперся в перила и, перемахнув через них, приземлился в самую гущу двигающихся потных тел. Жар похоти толпы опалил его и участил пульс. Везде кровь. Блейд чувствовал ее на песке, на костяшках, засохшие пятна на одежде мужчин и даже некоторых затесавшихся женщин.

Он сегодня уже кормился, но голод притаился, ища бреши в его броне. Это чувство никуда не девалось, всегда держа хозяина настороже. Одна слабина — и он превратится в монстра, вгрызающегося в толпу, и прольет на ринг больше крови, чем хотелось бы зевакам.

Однако они не замечали близкой угрозы. Блейд — тигр в их среде — был им знаком, поэтому его не боялись. Он чувствовал настороженные взгляды, но никто не отступил.

Все больше глаз обращалось к надушенному трио в той ложе. Дебни прижимал к лицу надушенный носовой платок, глядя, как с ринга выносят потерявшего сознание бойца. Возле него сидел молодой удалой Лео Бэрронс, наследник герцога Кейна, а третий…

Стоило Блейду посмотреть на Аларика Колчестера, отпрыска дома Ланнистера, младшего кузена Викерса, как весь остальной мир отступил на задний план.

И посерел, затем покраснел. Блэйд тяжело дышал, раздувая ноздри, и боролся с голодом.

— Блейд? — спросил О’Шей, наткнувшись на господина.

У того задергалась щека.

— Не прикасайся ко мне.

О’Шей отступил, опасаясь смертельно-тихого тона хозяина. Он знал, что это значило, и сдерживал толпу, пока Блейд не взял себя в руки.

Еще не время. Викерс заплатит вместе со своим домом, но не здесь и не сейчас.

Голод вцепился в него, но Блейд насильно успокоил жажду, тяжело сглотнул, приклеил улыбку и пошел дальше. Толпа перед ним расступилась, будто наконец почувствовала угрозу.

Он вскочил, балансируя на краю ограждения. Бэрронс заметил Блейда, окинул взглядом необычных обсидиановых глаз и отвернулся. Голубокровный что-то прошептал своим спутникам, которые тут же повернулись к хозяину трущоб.

Блейд прошелся по ограждению и схватился за край ложи. Спрыгнул, резко кивнул и прислонился к перилам, сложив руки на груди.

— Здрасти!

Дебни снова поднял носовой платок, будто Блейд плохо пах. Таким способом голубокровный давал понять, что собеседник воняет как вампир.

Охранники позади Дебни напряглись, привстав на цыпочки. Они были обычными людьми. Истинная опасность крылась в трех сидящих голубокровных, которые изображали безразличие. С Дебни Блейд мог справиться, возможно, и с Бэрронсом тоже, но Колчестер — жестокий ублюдок — отлично владел мечом.

— Убирайся, хам, — приказал Дебни. — И на этот раз я прощу оскорбление. — Он не сводил глаз с поля боя, будто появление Блейда его не заботило. Густые белые локоны аристократа были зачесаны назад, открывая высокий лоб, и сильно напудрены в грегорианском стиле, от которого старшие голубокровные пока так и не избавились. Иногда Блейд задавался вопросом, не делали ли они это, чтобы скрыть, насколько близки к Увяданию — к тем последним месяцам, когда все оттенки покидали тело, и голубокровные становились кровожадными тварями, которых презирали.

— Вы не в городе, милорды.

— Но ты один. — Дебни окинул его холодным взглядом серых глаз. — Даже ты не сможешь справиться с тремя представителями Эшелона.

Блейд мотнул головой.

— Вон там, напротив. Видали мужика с винтовкой? Я наказал ему стрелять в голову. А вашей троице остается догадываться, в кого он целится сейчас. Мне все равно, выбирает он.

О’Шей помахал рукой и хитро ухмыльнулся.

Охранники нервно поежились.

— Чего ты хочешь? — спросил Бэрронс.

А. Ну хоть у одного рассудок еще на месте.

— Я бы не побеспокоил блахародных лордиков, да проблема у мя в трущобах.

— Сам и разберись, — презрительно отрезал Дебни. — К нам это не имеет никакого отношения. Сам нагадил, сам убирай.

— Ага, вот только энто не я нагадил, — наклонившись, прошептал Блейд. — У меня тут неприятность с вампиром. Мож, справлюсь сам, а мож, и нет.

И тут они обратили на него внимание.

— Это невозможно, — прищурившись, сказал Колчестер. — В городе об этом ни слуху, ни духу. Никто не подошел так близко к Увяданию.

— Насколько вам известно, — парировал Блейд, внимательно разглядывая Бэрронса. Остальные снова расслабились, но этот тип все еще был напряжен.

— Два трупа на улице. Мои парни считают, что это война меж вами и мной. Я помалкиваю, иначе весь город поддастся панике.

— А может, это собака? — предположил Дебни.

— От него несет гнилью. Я знаю, как пахнут вампиры, и как они раздирают горло.

Колчестер, изучая ногти, проворчал:

— Нет никаких доносов о незарегистрированных голубокровных и грязнокровных.

Таких, как Блейд. Обращенных кем-то веселья ради в юном возрасте и оставленных гнить в канаве. Им еще везло, если голубокровные не убивали их сразу. А может, и не везло. Блейд вспомнил тяжелую железную клетку и непрекращающийся стук капель в темноте. Голод, пожирающий изнутри, пока не начинаешь вопить от боли. Викерсу нравилось держать его взаперти и морить голодом. Кровь успокаивала голод, не давала человеку превратиться… в кое-что похуже. А без крови Увядание быстро настигало обращенного, и человек становился вампиром уже через месяц.

Блейд был прорывом Викерса. Три месяца без крови, а не обернулся. Каким-то образом ему удалось сдерживать голод внутри себя. И только это спасло его шею от гильотины. Викерс пожелал узнать, как пленнику это удалось, но не поверил Блейду.

«Я разорвал сестру на части. И больше не сорвусь, не потеряю над собой контроль».

Эмили. Воспоминания о ней поддерживали в нем силы.

Блейд моргнул и вернулся в реальность. Воспоминания были настолько живыми, словно это случилось вчера. Улыбка Эмили, которую сестра приберегала только для него…

Но сейчас он смотрел на стиснутые, тонкие губы улыбающегося Колчестера.

— Значится, кто-то что-то скрывает, — ответил Блейд. — И не сообщил о пропаже голубокровного. Если это неуправляемый грязнокровный, то кто его заразил?

— Это незаконно! — промычал Дебни.

Блейд елейно уточнил, не сводя глаз с Колчестера:

— Правда? А ведь я тута стою. Живое свидетельство вашей лжи, сколько бы вы не пытались мя убить.

Бэрронс с любопытством следил за разговором.

— Викерсу сделали суровый выговор.

— Этого недостаточно, но однажды он заплатит.

Колчестер дернулся, но Блейд успел поднести нож к его горлу, не дав противнику пошевелиться.

— На вашем месте, твоё герцогство, я б не рыпался, или перережу горло от уха до уха. Любезный подарочек моему дружку Викерсу. Он ведь в те души не чает. Любимый младший кузен.

— Довольно, — вмешался Бэрронс. — Вы передали послание, а теперь исчезните, пока мы не решили, что вы зашли на чужую территорию.

Блейд поднял глаза и улыбнулся.

— Ага, но вы-то в моей вотчине, не я тут чужак.

Толпа взревела, а с ринга послышалось бульканье умирающего. Колчестер пытался не дышать, на воротнике появилась тонкая кровавая линия.

Блейд еще немного поглядел Бэрронсу прямо в глаза, затем отступил.

Колчестер вздохнул, сплюнул и попытался подняться.

— Сукин ты сын!

Бэрронс схватил спутника за руку и заставил снова опуститься.

— Сядьте! Люди смотрят.

— Так пусть смотрят, как я прикончу эту чертову дворнягу! — возразил Колчестер.

Дебни осмотрелся.

— Только не здесь.

Колчестер прищурился и с ненавистью зыркнул на Блейда.

— Ты за это заплатишь!

Тот пожал плечами.

— Ага, но у тебя для этого кишка тонка!

Вдруг что-то в толпе привлекло внимание Бэрронса. Его глаза расширились, а затем он слишком поспешно отвел взгляд.

Блейд перекинул ногу через перила и посмотрел, что такого тот заметил в море людей. Через толпу шла Онория, едва узнаваемая в угольно-серой шерстяной шали, накинутой на голову. Она двигалась по пятам за Уиллом, который прокладывал дорогу к ложе господина.

Бэрронс снова скучающе оглядел толпу, но на секунду дольше задержал взгляд на девушке. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы вычислить, лишь скользнув взглядом по лицу. И голубокровный не хотел, чтобы кто-нибудь это понял.

Откуда? Блейд стиснул перила, чувствуя в себе что-то жестокое. Это суровое и первобытное существо хотело вырвать у голубокровного глотку. Кто ей Бэрронс — друг или любовник? Почему скрыл их знакомство? Если они с Колчестером приятели, Бэрронс бы привлек его внимание, а тот мог притащить беглянку к Викерсу и получить солидное вознаграждение.

«Через мой труп».

Блейд холодно улыбнулся:

— Приятного вечера, жентльмены. Седня пользуйтесь моим гостеприимством. Однако на вашем месте, больше бы я сюды не заявлялся. Бывайте.

Он насмешливо отсалютовал и спрыгнул с перил.

Пробираясь через толпу, Блейд сунул руки глубоко в карманы. Он сейчас свернет ей шею! И Уиллу за то, что привел ее сюда. Каким местом они думали?

Блейд схватил Онорию за руку, как только они дошли до лестницы в его ложу. Беглянка вскрикнула, но, увидев, кто ее схватил, прикрыла рот рукой и выдохнула:

— Блейд.

Уилл быстро обернулся, а заметив ярость в напряженном теле господина, отшатнулся. Блейд толкнул к нему Онорию:

— Уведи ее отсюды! Живей!

Она врезалась в бок Уилла, а Блейд прошел мимо, вроде как игнорируя парочку, и прошипел:

— Отведи ее домой. И проследи, чтоб не было хвоста.

— Что происходит? — спросила Онория.

Блейд мрачно искоса посмотрел на нее:

— Тут за мной присматривает тройка из Эшелона. Иди с Уиллом и не нервируй парнишку. Я вернусь, как только от них избавлюсь.

Онория побледнела.

— Что они тут делают?

— Обожают кровавый спорт. А теперь марш отсюда.

Если кто-то за ним и наблюдал, они не осмелятся связываться с Уиллом. Любой голубокровный понимал, что значат желтые глаза и чего ждать от крепкого парнишки. Вервульфен в ярости берсерка способен в одиночку расправиться с шестью голубокровными. Поэтому их почти истребили в Англии или держали в клетках Эшелону на потеху.

Как Блейд и подозревал, Бэрронс наблюдал за ним, сложив руки на груди. И, послав врагу леденящую улыбку, одними губами сказал «Моя», зная, что этот голубокровный может читать по губам.

* * *

Онория, стиснув кулачки, сидела в гостиной. Уилл помешивал угли, а человек по имени Дровосек катал по полу большой клубок пряжи рядом с Ларк, пытаясь развлечь огромного тринадцатикилограммового кота, который лениво постукивал лапой. Несмотря на мрачную внешность, мужчина по-детски улыбался. Девчушка прижалась к его плечу и устало моргнула.

Дверь распахнулась, и вошел Блейд. Онория напряглась.

Ярость на его лице сменило обычное холодное безразличие. Он щелкнул пальцами, привлекая внимания Ларк и Дровосека.

— Вон! — И обвел взглядом всех, включая Уилла. — Ларк пора баиньки, а вам двоим — на крыши. Туман настолько густой, шо по нему можно ходить. За мной, вроде б то не следили, но с ними никогда не знаешь наверняка. Этих ублюдков не учуять!

Уилл отвернулся от камина.

— Я пытался ее отговорить.

— Верю и не виню тебя. Эту чертовку не переспоришь.

Подручные молча вышли, даже не посмотрев в сторону Онории. Теперь они с Блейдом остались вдвоем. Наедине.

Господин прошел к камину и оперся рукой на полку. Отраженный от полированной поверхности свет озарил его лицо и грудь, скрыв тело в тенях. Блейд был одет в черные кожаные штаны, прекрасно сидящие на бедрах, и огненно-красный бархатный сюртук. Карманные часы болтались на ладно скроенном черном пальто с манжетами из того же материала, что и сюртук. Лацканы были расставлены из-за вшитых по военной моде серых застежек-клевант, а шею украшал искусно повязанный платок из черного шелка. Хотя его костюм слегка напоминал непритязательную одежду рабочих масс, Блейд не устоял перед экзотическими штрихами. Единственным признаком истинного настроения сдержанного голубокровного были растрепанные темно-русые волосы.

— Я понятия не имела, что вы сегодня встречаетесь с представителями Эшелона, — пояснила Онория.

Невероятно, Лео был в Ямах с Колчестером. А ведь знал, что этот скользкий негодяй всегда стремился подражать Викерсу.

Блейд сложил руки на груди.

— Откуда мне было знать, что вы пожелаете со мной увидеться? Уговора не было.

— Я… я… — Она запнулась и посмотрела на него, покраснела и опустила взгляд.

— Онор? — Хозяин словно ласкал языком ее имя, от чего у нее по коже побежали мурашки. Он шагнул к ней: — Зачем вы сегодня сюды пришли?

— У вас не найдется чего-нибудь выпить?

— Виски? Ром? Джин?

— А есть бренди?

Блейд молча прошел к шкафчику с напитками. У Онории задрожали колени, и она снова села, сжимая руки. Послышался всплеск жидкости, а потом голубокровный закрутил тонкую металлическую крышку на бутылку.

— Вот, тока не залпом. От него аж пальцы скрючит.

Онория взяла бокал, на мгновение соприкоснувшись пальцами с Блейдом, и ему не захотелось отодвигаться. Посмотрев ему в глаза, она так и не поняла, что у него на уме. Его холодная кожа впитывала лихорадочный жар ее собственного тела. Каково же почувствовать прикосновение холодных, мозолистых рук, двигавшихся с ловким изяществом? Мужские прикосновения были для неё редкостью. Лишь Викерс, только от его внимания ее тошнило.

Кожа Блейда была такой же холодной, но от его ласк Онория пылала.

— Благодарю, — прошептала она и опустила глаза.

Господин отстранился от нее и отступил.

— Вот, эт вам. — И вытащил небольшой сверток из ящика стола.

Онория внимательно посмотрела на небольшой бумажный пакет.

— Что это?

— Подарок.

Мисс Тодд приняла его, хотя не должна была.

— Вам не следует покупать мне подарки.

В его глазах сверкнул янтарный огонь.

— Откроете или как?

Стоило разорвать обертку, как ей на колени упала пара темно-коричневых лайковых перчаток из такой качественной и роскошной кожи, что, должно быть, стоили целое состояние. Онория почувствовала, как сердце ушло в пятки, и замотала головой.

— Ой, нет, не могу. Нельзя покупать даме такие личные вещи.

— А кому какое дело? — Он с вызовом посмотрел на нее зелеными глазами.

— Мне есть дело. — И это все решило. Он, похоже, заметил, насколько прохудилась ее последняя пара. Подарок сделан очень продуманно. Онория чуть не расплакалась. — Я не могу их принять. — Ещё и из-за того, что она собиралась ему предложить. Мисс Тодд неохотно отложила перчатки.

Его лицо опять стало бесстрастной маской.

— Так чо вы сюды заявились?

Бренди обожгло горло, но согрело ее изнутри. Онория вдруг задрожала, но уже не от холода.

— Сколько? — едва слышно спросила она, но Блейд застыл, словно на него прикрикнули.

— Скока чего?

— Сколько вы дадите за мою кровь?

Господин словно в статую обратился. Онория отвернулась и быстро допила остаток бренди. Черт его возьми! Горло жгло огнём, а слова давались с трудом.

— У меня больше нет работы, а надо оплачивать счета доктора, покупать еду… для брата и сестры. Я в отчаянии.

И все равно Блейд ничего не сказал. В его глазах блеснуло раздражение. Господин отступил от нее, сделал еще шаг, повернулся и уставился в камин.

— Черт побери!

Онорию охватил страх, она считала, что Блейд с радостью ухватится за возможность ее унизить. Ведь не скрывал, что хочет ею завладеть. Но теперь он вовсе не горел желанием заключить сделку. Наоборот, вел себя, будто она ударила его под дых.

Онория встала, цепляясь за юбки. Он не может отказаться, потому что других вариантов у нее нет.

— Я умоляю вас, — прошептала она. И как бы ни было трудно, но удушающая волна страха, что он откажет ей, оказалась сильнее гордости. Ведь самолюбие ее не накормит, не оплатит Чарли лекарства, а Лене — новую, такую необходимую ей шаль.

Блейд оглянулся на нее через плечо горящими от гнева глазами и воскликнул:

— Черт бы вас побрал!

— Хотите, чтобы я встала на колени? — не поняла Онория.

Похоже, ему все же нравятся ее мольбы. Она подобрала юбки и опустилась вниз, как всегда перед представителем Эшелона.

Онория и глазом моргнуть не успела, как Блейд быстро схватил ее за руки и поднял с пола. В смятении она втянула воздух и посмотрела на него.

— Какого вы тут чертову драму ломаете! — рявкнул он, сердито пробуравив ее взглядом, и слегка встряхнул просительницу.

Онория сжала его запястья.

— Я… думала, вы хотите, чтобы я умоляла. Прекратите, вы делаете мне больно!

Блейд отпустил ее и с ворчанием отвернулся. Онория, шатаясь, отступила, глядя, как он прижал ладони к глазам.

Повисла тишина. Мисс Тодд не осмеливалась шевелиться. Она все еще чувствовала фантомное ощущение его рук, давление пальцев и потерла ноющие места.

— Вы не хотите меня? — прошептала она. — А я думала…

— Я хочу вас. — Блейд опустил руки, но все равно не повернулся к ней лицом и тихо вздохнул. — Не сумлевайтесь, милашка. — И тут Онория увидела его почерневшие глаза и застыла.

Она видела такую же реакцию у Викерса, когда тот злился или был голоден. И узнав этот взгляд, научилась вести себя тихо, как мышка.

Блейд опустился в кресло.

— Больше не смейте мя умолять.

Надо же!

— Но ведь вы этого хотели!

— Ага, по правде-то я пошутил. Иногда страдаю гордыней. — Он вдруг усмехнулся. — Скажем, я такой же упрямец, как и вы.

Онория не сводила с него взгляда. Чернота понемногу пропала из глаз, и насыщенно-изумрудный оттенок вернулся.

Блейд сложил руки на животе.

— Скока вам нужно?

Онория прикинула. Лучше начать с высокой ставки, если вдруг он решит сбивать цену, и выпалила:

— Триста фунтов ежемесячно.

Слишком большая цена только за кровь, да и за тело тоже. Хотя, может, ее душа столько и стоит.

— Договорились! — согласился Блейд, встал и подошел к картине, за которой находился сейф с разбросанными как попало стопками монет. Любой другой не осмелился бы держать столько денег в одном месте, но никто в Уайтчепеле не был настолько глуп, чтобы воровать у самого дьявола.

— Вот и все? Я думала… — Онория замолчала. Не стоит сбивать цену. — Сколько раз в неделю вам нужны мои услуги? — И тут же запоздало добавила: — Я только про кровь.

Господин отсчитал деньги. Онория облизнула губы, пытаясь не пялиться на них. Стоит взять монеты, как она окажется у него в долгу, но в голове мысли уже сменяли одна другую. Триста фунтов. Рента, лекарства, плата хорошему доктору и еда… Много еды! Новые перчатки для Лены, нитки для чулок — а, если осмелится, то и новые чулки, — а также теплое зимнее пальто для Чарли, хоть мальчик и не выходит на улицу.

Как быстро она стала такой меркантильной! Всего год назад свысока смотрела на женщин, продававших себя на улицах. А теперь сама не лучше. Голод и бедность способны заставить человека отказаться от моральных принципов.

— Знаю. — Блейд повернулся и протянул мешочек, который упал Онории в руки с тяжелым перезвоном. Господин сел в кресло и вытащил из кармана золотой портсигар. — Мы это потом обсудим.

Она оторвала взгляд от мешочка с деньгами и возразила:

— Нет, я предпочитаю выяснить все сейчас. Или не возьму деньги и не буду у вас в долгу.

Блейд поиграл сигарой, перекатывая её между пальцами, словно жонглер.

— Раз в три недели.

— Так редко? — Онория удивленно подняла брови. Это, конечно, разумно. Она опустила тяжелый мешочек на стол и стала снимать шаль одеревенелыми пальцами.

Блейд пожал плечами.

— Телу надобно время, чтоб восполнить запас крови. За много лет я многое выяснил. — Господин, прищурившись, посмотрел на ее руки. — Че вы делаете?

— Я все еще намереваюсь найти работу, поэтому прошу оставить следы где-нибудь под одеждой. — Она знала, что нужно сделать. На ее теле всего пара вен, из которых Блейд мог получить необходимое. А рукава и воротник не особо скрывали порезы. Наконец она сняла шаль, аккуратно свернула ее дрожащими руками и отложила.

— Онория, посмотри на меня.

Если она его послушается, то потеряет самообладание. Онория сняла туфли и подошла к нему, утопая в толстых коврах. Прикосновение его губ к ее коже… При этой мысли новоявленную трэль охватывала дрожь, так как она никогда не испытывала подобной близости. Низ живота запылал.

— Че ты творишь? — спросил Блейд хриплым низким голосом.

Он скрестил ноги, так что кожаные штаны натянулись на бедрах, и впился пальцами в подлокотники, словно сдерживая себя.

— Мы заключили сделку, — напомнила ему Онория, изящно приподняв юбки и положив ногу на подушечку так, что его твердое мускулистое бедро прижалось к ее лодыжке. Пальцы Блейда побелели от усилившегося напряжения.

— Онория.

Она приподняла юбки еще выше, в горле встал ком. Руки дрожали, но подчинились ее воле. Показалась лодыжка в изношенном шерстяном чулке, а потом икра, колено. Дойдя до ленточек подвязок блеклого розового цвета, Онория покраснела. Неужели от стыда, что у нее нет белья и аксессуаров получше, например, красиво расписанных шелковых чулок, как прежде?

Блейд судорожно вздохнул:

— Опусти юбки.

— Я заключила сделку, — упрямо повторила Онория и принялась развязывать ленточки, удерживающие чулок.

Господин схватил ее за руку, кончиками холодных пальцев коснувшись внутренней стороны бедра.

Она машинально посмотрела на него и едва не утонула в горящих глубинах его черного взгляда. В нем бушевал голод, бездонная пропасть, которую никогда не заполнить.

Мисс Тодд задержала дыхание.

— Ты несколько месяцев жила впроголодь. Те нельзя терять даже малую долю крови, тем более кормить меня. Опусти чертовы юбки, — проворчал он.

— Я вижу, что вы этого хотите! И я больше не буду у вас в долгу, — прошептала Онория.

Господин коснулся бедра упрямицы. На мгновение он словно собирался передумать, а затем снова нацепил суровую маску:

— Черт возьми твою гордость. Она тя погубит. — Размытое движение, и Онория рухнула на подлокотник, а Блейд оказался на другой половине комнаты.

— Я не… — Онория замолчала, как только Блейд взмахом руки опрокинул вазу с каминной полки. Он развернулся, и парализовал мученицу разъяренным взглядом.

— У тя нет ни капли самосохранения! Ты слишком слаба, чтоб мя насытить. Да ты подохнешь раньше, чем от осушителей, но нет, не хотишь быть у меня в долгу! Знашь, как это тупо?

Как ни больно признать, Блейд был прав.

— Сюды слушай! — рявкнул Блейд, тыча в нее пальцем. — Я забочусь о своих трэлях и знаю, скока взять и скока они могут дать.

— Одна восьмая пинты в день, — парировала Онория. — Именно столько вам надо, чтобы выжить.

— Откудыть эта чушь?

— Сведения получены в результате опытов, — возмутилась Онория.

— Ага, на свежеобращенных. Но чем больше вирус овладевает человеком, тем больше нужно крови. Частенько я выпиваю почти полпинты в день, чуть больше, чуть меньше. Это нельзя вычислить.

— Полпинты? — тихо переспросила она.

— Ты у меня не единственная трэль. У десятка я пью прямо из вены, а остальное — из ледника.

— Приобретаете на сливзаводах, — с отвращением процедила Онория.

— Ага, так Эшелон и дал мне ихнюю драгоценную кровь! У мя есть доноры, которые так платят мне за защиту. Люди не прочь сцедить мне полпинты.

Эта новость не понравилась Онории. Десять трэлей? Да это же гарем! И почему от такой глупости ее тошнит? И какая разница, если она станет одиннадцатой, а то и двенадцатой? Важно, что он не будет так уж часто от нее кормиться. Да пусть хоть подавится кровавыми шлюхами, ей все равно!

Онория пересела в кресло и опустила юбки, прикрыв лодыжки. Одежда была в полном беспорядке. Но особенную неловкость мисс Тодд чувствовала, сидя полуобнаженной со свисающей подвязкой.

— О чем ты думала?

За спиной Блейда затрещало пламя, снова оттенив его лицо.

— Отвернитесь, чтобы я завязала подвязку, — выпалила Онория.

Зеленые глаза внимательно смотрели прямо на неё, губы расплылись в улыбке.

— Как пожелаете. — Блейд медленно повернулся к камину и оперся рукой о каминную полку.

Онория снова задрала юбки и быстро завязала подвязку как следует. В тишине шуршанье было прекрасно слышно. Блейд не видел ее, но благодаря сверхъестественному слуху без труда уловит, как чулок скользит по ноге и как подвязка возвращается на место.

Мисс Тодд зарделась, снова опустила юбки, дважды кашлянула и разрешила:

— Теперь можно повернуться.

Блейд отступил от камина и принялся покачиваться на полупальцах. Его движения завораживали: ни неуклюжести, ни потери равновесия. Он завладевал пространством, в котором находился, будь то крыши, грубые булыжники мостовой или повозка рикши. Эта спокойная уверенность нередко притягивала к нему взгляды.

Ее поношенные туфли сиротливо ютились на коврике. Блейд отнес их Онории с настороженным выражением лица и заметил:

— Чей-та ты притихла.

Она хотела забрать туфли, но господин уже опустился на колени и сжал ее лодыжку.

— Не надо, право, — начала было мисс Тодд.

Блейд надел на ее ногу туфельку, действуя очень ловко и уверенно. Он и так полагал, что имеет право делать с ее телом все, что пожелает. Может, он был прав. Онория поежилась.

— Всего пару минут назад ты была готова предложить мне вену. Че ж, низзя касаться твоей ножки?

— Нет! Просто это… не нужно.

Блейд взял вторую ногу, лаская мягкий шерстяной чулок. Онория заерзала, стараясь скрыть дырку на пятке.

— Онор, — прошептал он, гладя ее пальчики и не сводя с нее глаз. — Трэль и голубокровный довольно… близки. Те надо привыкнуть ко мне и к этому чувству.

— Я знаю об интимности. — В горле пересохло, и ей захотелось коснуться лица и проверить, не пылают ли щеки.

Блейд нажал большим пальцем на подъем ее стопы.

— Я не про то, как буду водить губами, а про твой вкус.

О боже! Онория закрыла глаза, но от видения избавиться не удалось.

Блейд снова принялся гладить ее ногу.

— Я присматриваю за своими трэлями, знаю их. Че с ними творится, че им надоть. Они как семья.

Онория открыла глаза и, не подумав, выпалила:

— Гарем.

Он застыл.

— Гарем? Боже, Онория! Интересно, че на эт скажет Уилл? Или миссис Феггети из соседнего дома? Или старые девы Бакхэм, Шарлин и Мейбел. — Блейд усмехнулся. — Миссис Феггети вымоет тебе рот с мылом за такую скабрезность.

— Я видела, как кормится голубокровный.

Блейд перестал смеяться.

— Этот побочный эффект редко случается. Уилл — шибко молодой, и потому это чувствует. Миссис Феггети испытывает легкое тепло. Кто-то возбуждается, кто-то — нет. Кому-то нравится.

— Знаю, — сухо ответила Онория. — Я видела таких в городе. Следуют за голубокровными, как наркоманы. — Блейд все еще ласкал ее ножку, но гостья об этом почти забыла. — Вы собираетесь меня обуть?

— Как скажет мадам, — улыбнулся хозяин, надел туфельку и встал.

Онория скользнула взглядом по твердым, мускулистым бедрам перед ее носом. Блейд не собирался соблюсти приличия и отступить.

Она взяла предложенную руку и уточнила:

— Вы же не станете утверждать, что все ваши трэли — старухи и мужчины?

Блейд помог ей подняться, но не отошёл и не отпустил ее руку.

— Хошь знать, делил ли я с кем-нить из них постель? Об ентом?

— Конечно, нет!

— Да, делил. Иногда. У них, как и у меня, есть нужды. У меня есть две трэли, с которыми я временами оказывался в койке.

Боже! Но когда Онория попыталась отнять у него свою руку, Блейд машинально усилил хватку. Она наткнулась на кресло. Бежать некуда, придется терпеть.

— Но это было давно. — Блейд внимательно рассматривал ее лицо.

— Это вовсе не мое дело.

С неким разочарованием господин отступил, а Онории показалось, словно она провалила какое-то испытание.

— Идем, провожу тебя домой. — И Блейд взглядом указал на сверток у ног Онории: — Возьми перчатки, это приказ!

Загрузка...