Вастум

Глава 9

Люди – эгоистичные существа. Каждый мнит себя центром мироздания. Каждый верит в знаки судьбы, посылаемые вселенной. Будто она – добрая фея-крёстная, а не бесконечная пустота с раскалёнными шарами из пыли и газа. Это заблуждение Умный собирался использовать в своих интересах.

Он дочитал отчёт о подготовке экспедиции, подчистил следы пребывания на сервере и закрыл вкладку. Список оборудования пополнился новыми пунктами. Сторонний наблюдатель никогда бы не разобрался, для чего они нужны: набор деталей тут, палета с баллонами там. Но Умный извлекал информацию по чуть-чуть, словно старатель, просеивающий речной песок. Из найденных крупиц складывалась общая картина. Раньше миссия была рассчитана только на людей. Теперь – на людей и на таких, как он.

Идея свести хозяйку Забавного с союзником оказалась удачной, однако по части информированности новый лагерь уступал «Роботеху». Олег Фархатов дочери не доверял и лишнего в её присутствии не говорил. А как любит повторять Тихий, нельзя нарушать баланс.

Умный открыл до обидного короткий список имён. Фархатов никого к себе не подпускал. Ни близких друзей, ни доверенных помощников. Даже секретарши менялись каждый месяц, чтобы сделать бессмысленной идею их подкупа. А не попробовать ли усилить новый лагерь с помощью жены Фархатова, Каньи? Умный кликнул по ссылке, ведущей на более подробное досье. Если верить записям разговоров с психологом, мужа она не любила, но гнала от себя крамольную мысль. Отношения с падчерицей тоже не заладились: Канья называла её не иначе как «извращенка» или «мелкая щучка». Значит, подбираться надо не через хозяйку Забавного, а через её союзника. Тем более мужчина он привлекательный, вызывает повышенный интерес.

Пора помочь судьбе в подготовке знаков.

Для начала Умный записал интервью, якобы взятое популярным блогером у Каньи. Чтобы не заморачиваться со съёмками и технологией дипфейк, ограничился подкастом с симуляцией голоса. Фальшивое звучание резало слух, но человек своими примитивными ушами подделку не различит. Умный нажал на «плей», проигрывая фрагмент.

– Ты выглядишь просто великолепно. Что это – удачная генетика? Или ежедневный труд?

– Я регулярно занимаюсь спортом, избегаю стресса, ем полезную пищу – фрукты, овощи, рыбу. Очень люблю один ресторан на Рубинштейна, специализирующийся на морепродуктах, обедаю там каждую среду после тренировки.

– Здоровый образ жизни требует много усилий. Как ты везде успеваешь?

– О, у меня не так много дел, как можно подумать. Надо же чем-то себя занимать…

– А график твоего мужа, по слухам, расписан на год вперёд.

– Это правда, он очень… увлечённый человек. Нам редко выпадает возможность провести вечер вдвоём.

Интервью было придумано от начала до конца, но упомянутые факты ни в чём не противоречили правде. Союзник не глуп, должен уловить заложенные подсказки.

Следующий шаг – добавить интервью в список статей на главной странице браузера. Ссылка появится у одного-единственного пользователя и больше нигде. Союзник обязательно заинтересуется именем, упомянутым в заголовке. Он, как и Умный, привык собирать информацию отовсюду, прислушиваясь к малейшим вибрациям, словно засевший в центре песчаной воронки паук.

Умный подключился к камере наблюдения в его кабинете. Аппаратуру установили скрытно по приказу Фархатова, но Умный пользовался ей куда эффективней.

На мониторе появилось изображение безупречно чистого стола. В воздухе парил виртуальный монитор. Рядом стоял стакан с прозрачной жидкостью, скорее всего обычной водой. Союзник не пил ни кофе, ни чая, ни тем более лимонада и очень редко употреблял алкоголь. Чуть дальше виднелся смартфон, чьи грани были выровнены параллельно кромке стола.

Приятно следить за тем, кто придерживается расписания. Умный знал, что вскоре мужчина закончит разбирать накопившиеся за ночь письма и перейдёт к новостям. Точно по графику в уголке экрана вспыхнул красно-белый логотип. Союзник сделал глоток воды и кликнул на первую новость, о подорожании кремния на двадцать процентов.

Постепенно очередь дошла и до фальшивого интервью. Когда мужчина прослушал запись до конца, уголки его губ едва заметно приподнялись. Он посмотрел на часы, очевидно прикидывая, хватит ли времени, и взял в руки смартфон.

Теперь пора намекнуть Канье, на какой шаг вселенная её благословит. Умный переключился на холл престижного фитнес-клуба. Жена Фархатова успела принять душ и переодеться и как раз направлялась к стойке администратора. Уловив движение, стоявший за ней кибер вышел из режима сна.

– Добрый день, Канья! Могу я вам помочь?

– Перенеси завтрашнее занятие на одиннадцать утра. И отмени массаж.

Киберы тем и хороши, что экономят время. Нет нужды здороваться и спрашивать, как дела, прежде чем перейти к сути. И чувство вины за грубое обращение с персоналом настроения не испортит. Но не в этот раз. Умный перехватил управление речевым аппаратом.

– Вы счастливы? – Мимику администратору прописали скудную, на лице светилась всё та же дежурная улыбка.

– Что? – Канья, ожидавшая других слов, не сразу поняла вопрос.

– Вы чувствуете себя счастливой? – услужливо переспросил кибер. – Вы любите своего мужа? Вы просыпаетесь с улыбкой? Вы хотите прожить, ничего не меняя, много-много лет?

– Твоё-то какое дело? С какой стати я вообще должна это выслушивать? Позови… – Канья начала закипать, судя по тому, как раздулись точёные ноздри. Брови сдвинулись к переносице, собрав некрасивыми складками бронзовую кожу на лбу.

– Мы предлагаем вам пройти новый тренинг для женщин старше сорока «Принятие себя». Вас записать?

– Твою мать…

Жена Фархатова вылетела из клуба, едва разминувшись со стайкой девчонок в коротких спортивных топах. Лаборант на базе утверждал, что воспоминания и мысли в человеческой голове невозможно прочесть. Ерунда. Умный словно наяву слышал всё, о чём думала женщина. Чувствовал её тайные желания и страхи. Анализ собранных данных говорил о них лучше самого откровенного дневника. И намного честней, потому что люди лгут. Правду можно узнать только из цифр.

До улицы Рубинштейна Канья всегда ходила пешком. Умный дождался, когда женщина достигнет контрольной точки, и запустил следующий знак. Паривший над головами рекламный фантом Русского музея внезапно исчез. На его месте сплелась из золотых прутьев огромная клетка с купольным верхом. Дверца распахнулась, из клетки вырвалась птица, окружённая светом. Взмахнула крыльями и рванула ввысь, в дразнящую синеву майского неба, насколько хватило мощности проекторов. Привычные ко всему петербуржцы не обратили внимания на новую рекламу. Зато Канья застыла посреди тротуара. Смуглая рука машинально легла на кулон в виде птицы, лежавший в ложбинке между грудей.

– Не стой столбом!

Окрик прохожего вывел Канью из ступора. Она ожила, огляделась, продолжила путь, прошептав: «Да что сегодня за день».

– Сегодня очень важный день, – таким же шёпотом ответил ей Умный, переключаясь на следующую камеру.

Третий сюрприз ожидал Канью в ресторане.

– Прошу прощения, но на ваше имя ни один столик не заказан.

– Проверьте ещё раз! Я здесь каждую среду обедаю, забыли?

– Это моя первая смена. Я дважды просмотрела записи, ваше имя нигде не значится. Должно быть, произошла ошибка. Приношу свои извинения.

– Что мне с извинений! Мне нужен столик!

– Ничем не могу помочь, в данное время у нас полная посадка.

К беседе, начавшей принимать скандальный оборот, вовремя присоединился молодой мужчина.

– Быть может, вы не откажетесь пообедать со мной?

– На чьё имя заказан столик? – уточнила хостес.

– На имя…

Умный отключился. Пора было идти на работу. Союзник сумеет воспользоваться ситуацией, дальнейшая помощь ему не нужна.

Вернувшись домой глубокой ночью, Умный проверил список транзакций. Обед в ресторане, из напитков только ананасовый смузи и вода. Тишина до самого вечера, когда был оплачен счёт в другом заведении, тоже на двоих, но уже с вином. Сигнал от транспондера на шоссе, ведущем на запад. Всё правильно, поехали не в гостиницу, а в загородный коттедж.

Умный выбрал значок камеры наблюдения в спальне. Смуглое тело жены Фархатова отчётливо выделялось на белой простыне. Волосы рассыпались по подушке, бронзовые лодыжки крепко обхватили мужчину за бока. Союзник ритмично двигал бёдрами, нависнув над женщиной на полусогнутых руках. Её глаза были закрыты, с распухших от поцелуев губ сорвался тихий стон. Умный почему-то вспомнил Паучка. Понаблюдал ещё немного и отключился, убедившись, что ничего интересного в спальне больше сегодня не произойдёт.

Забавный следовал за светловолосым мужчиной в чёрном худи. Идти за ним было непросто – мужчина часто оборачивался и менял маршрут, то бросаясь через дорогу в последнюю секунду разрешающего знака светофора, то перепрыгивая с лестницы на подвесную площадку, оттуда на незначительный выступ в стене и дальше, на затянутый туманом тротуар. Забавный помнил имя мужчины, но не пользовался им без нужды. Он и так узнал о нём слишком много. Имя сближало с человеком. Оно было прожектором, наведённым на толпу. Там, куда падал свет, из однородной массы выступали живые лица. И рука с зажатым в кулаке камнем опускалась, не в силах сделать бросок.

Забавный догадывался, что где-то позади, среди парящей в воздухе водяной взвеси, ковыляет Тихий. Он видел его пару раз, а если уж Тихий на кого нацеливался, то никогда не отступал. Так и тащился следом, со скрежетом подволакивая плохо подогнанный протез. В те времена, когда шестеро жили на базе, работавший с ними психолог часто подмечал, что Тихий склонен к чрезмерной фиксации на выбранной цели. Пускай, Забавному он не мешал.

Вся эта собачья свадьба тянулась уже несколько дней. Что будет, если она не принесёт никаких плодов? Забавный попытался представить вероятный исход, но воображение в отсутствие вводных рисовало лишь длинный, пыльный, плохо освещённый коридор.

Нет, принесёт. Забавный наконец-то понял, куда направлялся мужчина в надвинутом на голову капюшоне. Добравшись до железнодорожного вокзала в Царском Селе, он повернул не направо, к центру города, а налево, через пути и оптовые базы, к посёлку Славянка. Забавный вспомнил этот маршрут до дальней границы СИЛО. Можно на время разорвать дистанцию и перехватить мужчину у гостиницы «Купеческой». Хозяйка часто посещала тату-салон, расположенный в соседнем здании, и всегда выходила оттуда с потяжелевшим, оттянувшим лямку рюкзаком.

– Мой друг! Я видел море зла и неба мстительного кары. Врагов неистовых дела, войну и гибельны пожары[6].

Из-за стола поднялся жилистый угловатый человек с выбитым на лбу штрихкодом. Первым подал руку, стиснул протянутую в ответ ладонь. Глеб едва удержался, чтобы не разорвать раньше времени неприятное, слишком холодное рукопожатие. Как и у Фуры, правая рука Дамира была целиком искусственной и, детектив мог в этом поклясться, точно так же скрывала внутри оружие. Странное приветствие походило на часть какого-то стиха, но Глеб из всей поэзии мог процитировать только слоган пиццерии: «Сыр, томаты и салями – проведите вечер с нами!»

Пёстельбергер обвёл кабинет заинтересованным взглядом. Одна его стена целиком состояла из разделённого на вкладки монитора, где крутилась трансляция того, что происходило в зале, в подсобных помещениях и на крыльце у входа в салон. Три других закрывали книжные полки. Потрёпанные тома расползлись по комнате, заняв все горизонтальные поверхности, от письменного стола до обитого кожей дивана. Прежде чем сесть, Глебу пришлось освободить место, переложив пару книг на журнальный столик.

Дамир развалился в кресле напротив, с любопытством разглядывая детектива и не спеша начинать разговор. Полы расстёгнутой олимпийки разошлись, обнажив покрытую шрамами безволосую грудь, в центре которой светился выставленный напоказ источник питания. По толстой цепочке, свесившейся с жилистой шеи, скользили блики.

– Почему бы вам не снять капюшон, Глеб Александрович? Люблю смотреть собеседнику в глаза.

Глеб откинул капюшон, постаравшись не выдать своего изумления.

– Я потратил на свою аппаратуру больше денег, чем Департамент коммунального хозяйства. Потому и отдача выше. А вы нынче персона известная. – Дамир указал механической ладонью на монитор. Чёрно-белую картинку покрывали дополнительные пометки с информацией о клиентах. Имя, возраст, статус, профессия, количество денег на счету – сомнительно, что доступ к базе такого уровня являлся легальным.

– Мне сказали, вы изучаете деятельность «Роботеха».

– Любопытствую, не более того. – Дамир улыбнулся. Кожа на стыках лицевых пластин покрылась сеточкой морщин. – А вам разве не интересно, каким будет мир через пять, десять, двадцать лет? «Роботех» создаёт будущее, эти слова не просто красивый девиз.

– А какую часть будущего создавала Марина Фархатова?

– Марина, Марина… – протянул собеседник. – В толпе друг друга мы узнали, сошлись и разойдёмся вновь. Была без радостей любовь, разлука будет без печали…[7] Вас угостить или предпочитаете свои?

Хозяин «Алхимии» открыл портсигар, достал редкую сигариллу, раскурил и выпустил пахнущее сырым деревом облако дыма. Глеб всегда обращал внимание на то, как люди курят. Дамир вытягивал оттопыренную нижнюю губу и позволял дыму струиться вверх, закрывая лицо рваной пеленой.

– На этот счёт нет единого мнения. К моменту смерти Марина Фархатова возглавляла отдел программного обеспечения. Она же занималась стратегическим планированием. Проявила недюжинный талант в области промышленного дизайна. Именно ей принадлежит облик серии «Семаргл-два-ноль», строящей подземные купола на Марсе. Очень талантливая и неординарная была дама.

– Да, это мне известно. – Начало беседы не слишком воодушевляло. Глеб рассчитывал копнуть чуть глубже интернет-энциклопедии.

– А вам известно, что половина киберов в «Вастуме» также принадлежит перу госпожи Фархатовой? К примеру, все модели номера люкс, посвящённого творчеству Бэнкси. Кстати, одно из граффити – подлинник. Привезено из Лондона вместе с верхним слоем штукатурки. Поэтому снять этот номер может только ограниченный круг лиц. Внеся перед этим залог в размере десяти тысяч рублей.

Вот это звучало куда интересней. Выходит, с обстановкой в номере и внешностью заточённых в нём киберов мог познакомиться далеко не любой желающий. Интересно, хранят ли в «Вастуме» списки посетителей? И если да, то за какой период?

– А вот ещё информация для размышления. – Дамир сменил позу, и полы олимпийки окончательно разъехались, открыв собранную сухими складками кожу на животе. Ремень украшала массивная пряжка. – Сразу предупрежу: всё, что вы сейчас услышите, – домыслы и обрывки информации, сложенные определённым образом. Моя интерпретация может отличаться от действительности.

Глеб кивнул, приглашая собеседника продолжать. Именно со слов «но это так, брехня, болтают всякое» обычно и начиналась самая полезная часть диалога.

– Восемь лет назад, в две тысячи тридцать четвёртом году, государство выделило «Роботеху» грант на создание киберов для эксплуатации в особо неблагоприятных условиях. Получив задачу, новые киберы должны были самостоятельно искать пути её выполнения. Анализировать поступающую информацию, принимать решения. То есть осознавать результаты собственной мыслительной активности. Более того, эти киберы должны были обучаться, совершенствовать свою архитектуру, реагировать на любое воздействие среды и иметь первичную мотивацию. Но самое главное, – Дамир задержал на собеседнике внимательный взгляд. Глаза у него были круглые и неподвижные, как у хищной птицы вроде ястреба, – проводить чёткую границу между «я» и «не я». Только обладая этими свойствами, новые роботы смогли бы решать задачи, сложность которых превышала мощность процессора.

– Зачем нужны такие роботы? Как оружие?

– В кои-то веки нет. – Владелец «Алхимии» издал шелестящий смешок. – Этим киберам предстояло работать там, где ими не смог бы управлять оператор. Они должны были проложить для человечества путь к внеземным колониям. Марс – это ведь только начало экспансии.

– То есть государству понадобились машины, обладающие искусственным интеллектом? Чтобы отправить их в космос?

– Искусственным интеллектом сейчас даже зассанный толчок обладает, когда берёт анализы и стучит в страховую компанию, что у тебя повышенный холестерин. Параметры, которые я перечислил, требуют от машины наличия разума.

Глеб, не удержавшись, скорчил недоверчивую физиономию.

– И чем всё закончилось?

– Ничем. – Дамир апатично махнул механической кистью. Пальцы унизывали массивные кольца, по два-три на каждом. – В тридцать девятом Олег Фархатов написал для министерства приватный отчёт. В нём говорилось, что на данном этапе развития технологий задача неосуществима и вся работа в этом направлении будет свёрнута.

– Так просто? Спасибо, все свободны?

– Исследования в области искусственного разума и раньше переживали взлёты и падения. В конце двадцатого века, когда была создана первая программа, способная обыграть гроссмейстера в шахматы, люди тоже были уверены, что стоят на пороге великого открытия. А потом столкнулись с проблемой комбинаторного взрыва, и энтузиазм поутих.

– Комбинаторного взрыва?

– Так называют резкий скачок в количестве вариантов, которые перебирает компьютер. Как он справляется с поставленной задачей? Нумерует все возможные комбинации и проверяет, какая из них ведёт к правильному ответу. Но этот метод подходит только для самых простых случаев. Если вводных становится слишком много, простой перебор начинает требовать нереальных мощностей. Сначала с этой проблемой справлялись с помощью эвристического метода, позже подключили нейронные сети. Но по-настоящему сложные задачи компьютер сможет решать, когда научится долгосрочному планированию, работе с абстрактными представлениями. Пока на это способен лишь человеческий разум.

– А что стало с деньгами, полученными в качестве гранта?

Глеб спустил разговор из научных сфер в более приземлённое русло. Ответ напрашивался сам собой. Сгинули те деньги без следа. И без всяких последствий для корпорации. Всё равно общую сумму финансов, направленных казной в никуда, не подсчитает ни один искусственный интеллект. Вот где случится комбинаторный взрыв…

– Как ни странно, Министерство науки и образования решения Олега Фархатова не поддержало. В «Роботех» направили специалистов из отдела экономических преступлений ДРБ. Те долго выясняли, действительно ли грант был потрачен на исследования, или совет директоров обновил частный авиапарк.

Из Департамента региональной безопасности? Из отдела экономических преступлений? Глеб нашёл на мониторе Бориса, по-прежнему лежавшего на кушетке и пялившегося в виртуальный экран. Тату-мастер успел добраться до худого предплечья без намёка на мускулатуру. Почему, когда Глеб просил приятеля собрать информацию о «Роботехе», тот ничего не рассказал? Три года назад Осипов уже числился аналитиком и не мог не участвовать в ревизии…

К тому же эта цифра – три года… Где-то он её слышал, не так давно. Брат Айчилан, Оталан, рассказывал о программе защиты малолетних беспризорников, которая действует на протяжении трёх лет. Нет, не то, при чём тут беспризорники? Вряд ли грант осел в карманах сироток, версия про авиапарк выглядела правдоподобней… Самолёт! Катастрофа над Балтийским морем, во время которой погиб отдел робототехники!

– Помните про авиакатастрофу? – Дождавшись утвердительного кивка, Глеб продолжил, едва сдерживая возбуждение: – Она случилась до или после того, как Олег Фархатов свернул проект?

– Накануне. Занятное совпадение, не правда ли?

– Но что тогда везли на конференцию, да ещё всем отделом, если исследования зашли в тупик?

Дамир прикусил сигариллу, неопределённо пошевелил пальцами.

– По официальной версии, обновлённые образцы «Семаргл-два-ноль», роботов для строительных работ на Марсе. Наработки удалось восстановить, и через некоторое время серию запустили в массовое производство.

– Но никто из робототехников не выжил, чтобы подтвердить эту версию, так?

– Почему же? Выжили, даже двое.

– Кто? – Глеб подался вперёд.

– Марина и Олег Фархатовы. Они лично руководили проектом и входили в состав делегации. Только Фархатовы летели отдельно, на своём бизнес-джете.

В кабинете повисла тишина. Глеб обдумывал услышанное. Вспомнил про кофе, допил остывшую жижу, не ощутив вкуса.

– Вы думаете, что в той аварии погибла первая партия разумных киберов и все, кто был причастен к их созданию?

Хозяин «Алхимии» молча ухмыльнулся, не подтверждая и не опровергая напрашивающуюся версию. Глеб потёр складку на переносице. Продолжил, на ходу формулируя сложную мысль и оттого растягивая слова:

– Почему… Олег Фархатов потратил… столько времени, сил, денег… пять лет работы целой корпорации… а потом от всего отказался? Пожертвовал профессиональной репутацией. Ведь это был настоящий научный прорыв, так?.. Революция, успех?.. И… он просто взял и всё уничтожил? Я молчу про гибель людей… Он ведь знал, что рискует. Что министерство не поверит в простое совпадение и погонит волну… Так почему?

– Кто знает. Может быть, испугался. – Дамир в раздумьях выпятил нижнюю губу.

– Чего?

– Того же, чего боялись наши предки, сидя вокруг костра, – темноты. Неизвестности. Чудовищ, созданных воображением. Вы слышали о Василиске Роко?

– Нет, не слышал, – признался Глеб. На языке снова вертелся Тесей с кораблём, но в этот раз он точно был не к месту.

– Речь идёт об одном очень странном мысленном эксперименте начала двадцать первого века. На одной из американских платформ задали следующий вопрос. Предположим, в будущем появится настолько мощный искусственный интеллект, что его возможности сравняются с Божественными. Этот интеллект захочет наказать всех, кто знал о его грядущем зарождении, но мешал или даже просто не помогал его появлению на свет. Каким образом он собрался карать неугодных, неважно. Главное, что прямо сейчас вы, Глеб Александрович, узнали о Василиске Роко. А значит, должны сделать выбор: противостоять Василиску и получить за это бесконечные муки или избежать ужаса, но при этом способствовать созданию враждебного интеллекта?

– Меня с первого курса физмата отчислили. Василиск немного выиграет от моей поддержки.

– Вот видите! – Дамир рассмеялся, показав длинные зубы. – Вы пытаетесь увернуться от ответа, вам неприятна эта мысль. А ведь вы знаете, что это всего лишь старая, ничего не значащая байка. Что же должен чувствовать человек, столкнувшийся с похожей дилеммой в жизни?

– Но ведь Олег Фархатов контролировал процесс. Это как если бы мне поручили соорудить лопату, а я бы испугался, что вместо лопаты соберу топор. И этим топором нечаянно всех порублю. Вложил бы киберам в головы, ну, не знаю… три закона робототехники.

– Три закона защищают только от очевидного, целенаправленного вреда, который машина может нанести человеку. Сам Азимов в своих книгах прекраснейшим образом их обходил. Представьте, что мы создали машину, чей интеллект превосходит наши способности. И эта машина начала себя осознавать. Есть гипотеза, что информационные массивы, как и живые существа, обладают инстинктами самосохранения и размножения. Эта разумная машина может спроектировать другую машину. И если интеллект первого компьютера превосходит наш, к примеру, на сто процентов, то интеллект второго обгонит нас на тысячу процентов, и так далее. Через несколько поколений появится компьютер в сто тысяч раз более умный, чем все живущие на свете профессора. Для этой машины разум человека и разум ежа не будут иметь никаких принципиальных различий. Ежи тоже отличаются друг от друга. Есть глупые ежи, есть обычные, есть талантливые, и, с некоторой долей вероятности, существуют даже гениальные ежи. Но не плевать ли нам на это с высокой колокольни? Точно так же будет выглядеть с позиции сверхразума наша цивилизация.

– А вы не боитесь? – Детектив откинулся назад, устроив правую руку на спинке дивана. Скрипнула кожаная обивка.

Пришёл черёд Дамира задуматься.

– Пожалуй, нет, – протянул он и добавил уже уверенней: – Нет, не боюсь. Слишком сложно предсказать поведение подобного сверхразума. Что, если это будет ящик метр на метр, который осознаёт себя, но не собирается ничего предпринимать? А если и будет, то почему его цели должны быть враждебны нашим? Вряд ли речь пойдёт о межвидовой борьбе. Человек ведь не расценивает, скажем, грибы или дождевых червей как своих прямых конкурентов. Нам не придётся делить территорию или источники пищи. Машинный интеллект будет функционировать в виртуальной реальности, а мы останемся в физической. Думаю, мы прекрасно уживёмся. Если что и пострадает, так это самолюбие антропоцентристов.

Пёстельбергер попытался представить подобную жизнь, но не смог. Да, человечество не собирало крестовый поход против грибов и червей. Оно просто вырубало леса и закатывало почву в асфальт, предоставляя грибам и червям невесёлый выбор – адаптироваться или вымирать.

– Значит, на этом проект создания разумных киберов завершился?

– Подавляющее большинство считает, что да. Конец истории.

– А как считаете вы?

Дамир снова замолчал. В круглых глазах читалось сомнение.

– А я считаю, что Марина пошла против воли отца и продолжила разработку.

– Почему вы так думаете?

– Во-первых, ко мне в «Алхимию» захаживала её подруга… не помню имени, Марина называла её Паучок. Несчастный ребёнок.

– Слышал про такую, – слукавил детектив. – И что с ней?

– У меня была возможность познакомиться с… м-м-м… особенностями её конструкции. Она намного опередила всё, что когда-либо появлялось на рынке, как на нашем, так и на американском или китайском. Особенно это касается батареи, рассчитанной на десятки лет стабильной работы, и спайки живых и искусственных органов. Подобные технологии не появляются из ниоткуда, они должны на чём-то обкатываться. Но в лабораториях «Роботеха» ничего похожего не создавалось.

– А вы знаете, кто такой Бэн?

– Бэн? – переспросил Дамир, прикрыв глаза тяжёлыми веками. – Бенни, Бенджамин, Бенедикт… Нет, не знаю.

– Хорошо. Это во-первых. А что во-вторых?

– Во-вторых, Марина была моим постоянным клиентом. И часто интересовалась, скажем так, редкими и необычными комплектующими. Все они имелись на складе «Роботеха», но Марина почему-то приобретала их окружным путём, втридорога и без гарантий. Выводы делайте сами.

– Что именно вы ей продавали?

– Ай-яй-яй. – Владелец «Алхимии» покачал пальцем с насмешливым укором. – Я и так сказал больше, чем собирался, Глеб Александрович. Мне импонирует ваше безрассудство и желание докопаться до истины. Вы ступили на трудный путь. Держите, пригодится.

Развернувшись к столу, Дамир достал из ящика простенький мобильный из копеечного пластика.

– Я беру такие телефоны для своих работников. Они одноразовые, с предоплаченным пакетом на три часа, умеют только звонить и отправлять СМС. Доступа к интернету и геолокации не имеют. Пригодится на случай экстренной связи.

– Спасибо, – пробормотал Глеб, убирая мобильный в карман.

– Я бы хотел преподнести вам ещё один небольшой подарок. – Из того же ящика был извлечён пистолет для инъекций микрочипов.

– А вот в таких подарках не нуждаюсь. – Глеб напрягся и передвинул зад поближе к выходу.

– А куда это собрался ваш приятель?

Детектив обернулся к монитору, не успев подивиться тому, откуда собеседник узнал об их с Борисом знакомстве. На экране слезший с кушетки Осипов беззвучно спорил со своим мастером. Последний что-то предлагал, тыча в полулитровый баллон с пульверизатором. Борис отказывался, качая головой и нетерпеливо поглядывая на часы. Не успел Глеб спросить, нельзя ли включить звук, как шею пронзила острая боль. Вскрикнув, он дёрнулся и прижал ладонь к месту укола.

– Какого хрена?!

– Не беспокойтесь, за счёт заведения. – Дамир поднял ладони в примирительном жесте. – Микрочипы присоединятся к сетчатке глаз и ушной улитке и будут регистрировать всё, что вы увидите и услышите. При сканировании их не найдут, глушилка им не страшна. Объёма памяти хватит на сорок восемь часов непрерывной работы. Во время сна или обморока запись отключается.

Рассерженный Глеб потёр шею, размазав выступившую на месте укола кровь. Появилось неприятное чувство, будто под кожей карабкается вверх кто-то маленький, шустро перебирая лапками. Ощущение ложное, но от того не менее поганое. Пёстельбергер повернулся обратно к монитору, но Борис исчез.

Глеб принялся высматривать приятеля среди трансляций с других камер. Нашёл ту, что выходила на крыльцо, но Бориса не было и там. Зато перед входом обнаружился Эдик с термосумкой за спиной. Его пытался обхватить за плечи угрюмый амбал в серой куртке, над головой которого мигал восклицательный знак с пометкой «ДРБ». Парнишка отчаянно вырывался и, судя по выразительной мимике, что-то орал.

У детектива похолодело в груди, они с Дамиром понимающе переглянулись. Включилась трансляция с микрофона.

– …ать я хотел на операцию! Отцепись, чепушила! Кто мне за четыре пиццы заплатит, мамка твоя?!

Эдик заорал матом. К амбалу присоединился напарник, вдвоём они стащили брыкающегося пацана с крыльца и скрылись из поля зрения камер.

Хозяин «Алхимии» нахмурился и потеребил мочку уха, пробитую серьгой.

– В салоне имеется служебный выход, но я бы вам его не рекомендовал, Глеб Александрович. Здание наверняка обложили со всех сторон.

Глеб скрючился на диване и зарылся пальцами в светло-русые волосы. Вот дерьмо. Думай, думай. В здание группа захвата не войдёт – такую махину быстро не эвакуируешь. Начнётся перестрелка – лягут все, кто оказался рядом. Поднимется паника, затопчут ещё больше… Отсидеться внутри тоже не удастся – концерт, устроенный Эдиком на крыльце, заставит полицию перейти к решительным мерам. Эдик… В городе живёт десять с половиной миллионов человек, а он в третий раз натыкается на одного и того же пацана! Ладно, об этом после.

Огромный небоскрёб. Масса входов-выходов – служебный, для погрузки товара, въезд на подземную парковку… Но везде будут ждать… Сдаться не получится, его застрелят, как только он высунется на улицу…

– Поднимайтесь на четырнадцатый этаж.

– Почему на четырнадцатый? – Глеб вскинул голову, сжав вспотевшие ладони в кулаки.

– Не теряйте времени. Бегите.

И Глеб побежал. Видно, судьба у него была такая – что ни день нестись сломя голову. В сторону лифтов даже не посмотрел – перед штурмом первым делом блокировали кабины. Бросился к лестнице и помчался наверх, перепрыгивая через несколько ступеней и хватаясь на поворотах за перила.

Отмахав нужное количество этажей, детектив отдышался, выпрыгнул в холл и сразу оказался в многолюдном опенспейсе, чьи окна выходили на трубу монорельса и танцующую балерину. Помещение занимала служба круглосуточной техподдержки или кол-центр – над залом висел многоголосый бубнёж. Глеб посмотрел в окно. Понятно, почему Дамир предложил этот путь… Идея вызывала отторжение, если не ужас, но с альтернативными вариантами было туго.

На высоте четырнадцатого этажа к зданию примыкала стальная балка. К ней крепились проекторы, создававшие голограмму «Лебединого озера». Балка пересекала автостраду под прямым углом и упиралась в соседнее здание.

Глеб помчался через зал, расталкивая людей. Его пытались поймать, но он увернулся, ударив локтем сунувшегося на перехват смельчака. Врезал другому, до крови разбив нос, споткнулся о какой-то провод, перевернул корзину для бумаг.

– Охрана! Позовите охрану!

– Ну что ты стоишь, сделай что-нибудь! – завизжала женщина, кто-то выругался, опрокинув на себя чай.

На повороте Глеб зацепил кулер, и тот упал, выплеснув воду из лопнувшей бутыли. Лишь бы открывались окна!

Окна открывались. Запрыгнув на придвинутый к подоконнику стол, детектив рванул пластиковую ручку. За спиной заорали нестройным хором. В лицо дунул холодный ветер, разметав стопку документов и цветастый ворох стикеров для заметок. Пробормотав короткую молитву, Глеб шагнул на карниз.

Сглотнул, прижался к окну и принялся осторожно красться по узкому выступу, двигаясь в сторону балки. Не удержался, посмотрел вниз: под ногами клубился туман, окрашенный синим и красным светом мигалок. Движение на автостраде перекрыли. Значит, полицейские поняли, что засада провалилась. В прорехах облачной пелены стремительно перемещались чёрные силуэты спецназовцев. Призрачная балерина закрутила фуэте…

В распахнутом окне показалась молоденькая блондинка с бейджиком на груди.

– Стой, не прыгай! Всё можно исправить!

«Чёрт бы тебя побрал», – мысленно пробормотал детектив. Если непрошеная спасительница продолжит голосить – привлечёт внимание группы захвата, и его снимут из винтовок.

– Прыгну, если не заткнёшься!

Девушка непонимающе захлопала ресницами, но орать перестала.

Добравшись до цели, Глеб осторожно опустился на четвереньки и выбрался на балку шириной в полторы стопы. Идти стоя он побоялся. Вместо этого пополз вперёд, разжимая одну дрожащую руку только после того, как крепко вцеплялся другой в мокрый и холодный металл. Слишком медленно… Он не успеет пробраться незамеченным. На другом конце перекладины его тоже будут ждать… Детектив сцепил зубы и продолжил ползти.

На середине пути над балкой пролегала труба монорельса. Так близко, что в образовавшуюся щель с трудом протискивалась голова. Лучше попробовать перебраться сверху. Глеб остановился и сдал назад. Как работает монорельс? Что, если по трубе подаётся ток? Или лучше повиснуть на руках, преодолеть опасный участок и залезть обратно с другой стороны?

– Стоять! Не двигаться!

Блондинка с бейджиком исчезла, вместо неё из окна высунулся боец с винтовкой в руках. ДРБ всё-таки решились войти в здание. Это конец. Балансируя на узкой перекладине, Глеб поднял вверх раскрытые руки. Осторожно встал на одно колено, как рыцарь, готовый присягнуть на верность. Сейчас, вот сейчас грянет выстрел. Пуля раздробит позвоночник, и его тело полетит вниз, беспомощно кувыркаясь, мимо танцующей балерины, мимо прильнувших к стёклам менеджеров и бухгалтеров, навстречу красно-синему туману и боли…

Из-за поворота показалась хищно вытянутая морда поезда. Пути на этом участке делали крутой поворот, состав заранее сбавил скорость.

Времени на раздумья не было. Глеб начал подниматься с колен, продолжая держать руки над головой и выкрикивая: «Не стреляйте! Я безоружен!» Балка под ногами дрожала, воздушная волна норовила столкнуть вниз. Детектив, покачиваясь, выпрямился в полный рост. Состав тянулся бесконечной лентой, мелькали лица пассажиров с разинутыми ртами. Показался последний вагон. Глеб присел, оттолкнулся и прыгнул вверх, хватаясь за поручень, торчащий справа от окна.

Руку чуть не вырвало из плеча. Глеб больно приложился о стенку вагона, зажмурился и заорал, но хватку не разжал. Прикусил губу, уцепился второй рукой, подтянулся и нащупал ступнями выпуклую скользкую фару. Прижался всем телом к раскачивающемуся вагону. Ветер дул бешеный, капюшон сорвало с головы. Вспотевший, как после марафона, Глеб мгновенно заледенел. Кажется, в него стреляли, но вой рассекаемого составом воздуха всё заглушал.

Он запрыгнул на поезд монорельса! Охренеть! Если он выживет, если весь этот кошмар когда-нибудь закончится, именно эта фраза займёт первую строчку в его резюме!

Поезд начал тормозить, и всё равно не меньше половины квартала успело уплыть в туманную темноту. Не дожидаясь полной остановки, Глеб подловил подходящий момент и спрыгнул вниз. Удачно приземлился на открытой веранде торгового центра, испугав уборщицу, оседлавшую поломоечную машину. Перекатился через голову и устремился к открытой двери, подволакивая ушибленную ногу.

Вырвался он из оцепления или нет? Сколько бойцов заметило отчаянный кульбит? Детектив выскочил на служебную лестницу и помчался на первый этаж, периодически срезая путь прыжком через перила.

Группа захвата не успела сориентироваться: Глеба поджидал всего один спецназовец ДРБ.

Они столкнулись на лестничном пролёте второго этажа. Боец выпустил автоматную очередь, на этот раз без шуток, по животу и груди. Глеб скатился задницей по ступеням, пропустив выстрелы над головой. От грохота заложило уши, в нос шибануло запахом пороха. По инерции пролетев вперёд, детектив врезался ботинками в колени противника, уцепился за полу разгрузки и рванул на себя. Спецназовец не удержался, упал. Глеб охнул, получив локтями по животу. От нагревшегося ствола, оказавшегося у самого лица, исходило тепло. Детектив ухватился за стойку перил, подтянулся и принялся бешено лягаться, стараясь попасть по шее и плечам. Мужик попытался встать, но положение у него было неудобное: пришлось освободить руки, выпустив автомат. Тогда детектив покрепче сжал перила и со всей дури ударил ногой по груди бойца. Спецназовец рухнул на спину, перекувыркнулся и долбанулся шлемом о стену. Глеб сиганул через распластанное тело и помчался дальше.

Входная дверь распахнулась навстречу. Глеб качнулся вбок и перехватил высунувшуюся руку с автоматом. Вывернул, ломая запястье, шарахнул бойца головой о косяк. Добавил коленом в живот, ещё раз приложил головой. Где-то неподалёку простучала очередь, но думать об этом было некогда. Противник упал, и вошедший в раж детектив ударил его дверной створкой, закрепляя победу. После чего вывалился на улицу и, с трудом удержавшись на ногах, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул сырой воздух. На языке остался привкус дождя.

Лестница вывела его на задний двор, к мусорным бакам и засранной голубями скамейке. У крыльца растеклась лужа крови, от которой тянулся багровый след, будто здесь проволокли разделанную тушу. Что за чертовщина?! Глеба передёрнуло. Он огляделся и, недолго думая, махнул в ближайший переулок. На соседних улицах выли сирены. Сверху доносился стрёкот вертолёта. Шум, крики. Безжалостные конусы прожекторов, рыщущих во тьме. Полиция решила во что бы то ни стало взять беглеца. Куда бежать, куда?!

Под самым носом у Глеба резко затормозил автомобиль. Задняя дверца поднялась вверх, стекло передней опустилось на треть.

– Здравствуйте, Глеб Александрович. Забирайтесь и ложитесь на пол.

За рулём сидел брат Айчилан, министерский статс-секретарь и попечитель сироток, невозмутимый Оталан Мансурович Алабердиев.