Трон галактики будет моим! Книга 7

Глава 7 Краткий курс экономики военных действий

Мендес с бароном Строгановым-Сапегиным крепко схватили Владимира по рукам и ногам.

Я смотрел на это и даже не думал ему помогать.

— Не убивайте! — заверещал, заизвивался Вова. — Я не виноват, оно само!!!

— Что само-то?

— Я не знаю, откуда у меня способности!

— Способности, говоришь? А в Систему Наследования сам себя занёс, да⁈ — прошипел Эдуард Николаевич. — Думал, обманешь суперадминистраторов? Обманешь… Империю⁈

— Пощадите! Александр Игнатьевич, учитель!.. Скажите ему!!! Оно само!!!

— Я понятия не имею, как ты оказался в системе, Владимир, — вздохнув, покачал я головой. — Я пытался это предотвратить. Но ничего не получилось. Увы. Я тут бессилен.

И руками развёл.

Выражение лица Владимира, конечно, в тот момент было бесценно. Даже жалко его стало. Ну, что поделать. Я уже всё решил.

— Александр Игнатьевич! Вы… Вы… — тут его лицо переменилось, наполнилось гневом, и он перешёл на ты. — Так ты что, паскуда, меня сюда специально тащил, чтобы я тут сдох⁈ Чтобы вот так вот меня казнить⁈ Вот так вот? Вдали от дома? В кабинете университета⁈ Ах ты…

— Ты всё разгадал! Думаешь, я забыл, Вова, как ты чуть не прикончил меня на «Песце», а? — оскалился я. — Как ты под дудку Церберовых плясал, а? А с Лидией вы чего замышали! Я очень, очень злопамятный! Да! Ахаха!

— Это же всё в прошлом! Я был предан вам! Ах вы все гниды!

Его рука тянулась к тактической лопатке, но Иоланта просекла этот манёвр и пинком откинула лопатку в дальний конец коридора.

Старческая, но крепкая рука Эдика вывернулась из захвата. Дуло странного старинного пистолета с голографическим экраном оказалось над переносицей Вовы, целясь ровно в уголок около глаза.

— Крепче его держи, — проворчал Эдик Строганову-Сапегину. — Ишь какой юркий попался!

— Ах вы уроды! Ордынские отродья! Уроды хрящезадые! — шипел Владимир, по-прежнему пытаясь вырваться.

Как вдруг он поменялся в лице повторно. Вспомнил как будто бы кое-чего.

— Но жнец… Стойте… вы же остановили Жнеца… Как же так!..

Договорить ему не дали — тонко жало шприца с ювелирной точностью воткнулось ему рядом с глазом, и взгляд моего ученика потух…

Но только на миг.

Уже секунду спустя игла исчезла, почти не нанеся ему никакого вреда.

И его отпустили.

Он проморгался, уставился в одну точку, затем инстинктивно потянулся втереть каплю кровавой слезы, проступившую у глазницы.

— Не три ты, — хлопнул ему по руке Эдик. — Там нанорепарант, сейчас всё восстановит.

— Погодите… это же что… что значит… Мне пришло сообщение, что доступ к основным функциям системы… Это что, получается, мне уже прямо сейчас всё перепрошили⁈ Я… Инициирован в Систему Наследования⁈

Я расплылся в улыбке, а строгая Иоланта тоже не то фыркнула, не то прыснула со смеха. Да, хороший у меня ученик, но иногда очень туго до него доходит.

Да, я прекрасно знал, что перепрошивка имплантата происходит на этой самой кафедре, где-то в этом самом кабинете, и заведующий кафедрой должен обладать этой процедурой.

Я и сам планировал попросить моего однокурсника провести эту процедуру, хоть и не был уверен, что он уполномочен это делать. Как-никак, Эдик, по всему, не был в Системе Наследования, в отличие от моего учителя и наставника, мудрейшего Алексея Гиннесс-Леонова, который сам был в ту пору в Системе Наследования примерно на тех же позициях, что и я.

Я знал, что Эдик, конечно, никакого доступа к Системе Наследования не имеет. Он может только включать этот старинный инъекционный пистолет, обладая правами оператора, которые есть у каждого планетарного чиновника, проводящего операции с имплантами. Но когда увидел пистолет — понял, что уполномочен, ещё как. Видать, Система сделала исключения, выдав ему соответствующие права.

И понял, что Эдуард Николаевич Ксенофонтов, флотский офицер и герой первых битв с Ордой, уже всё знает. Извещён. Кому надо — сказали, что-де прилетит паренёк, которого надо инициировать. Ну, а далее было дело за малым — определить, кто именно имеется в виду и подтвердить догадку, прочитав профиль импланта Вовы.

Именно тогда я решил, что просто обязан подыграть.

— А ты чего ожидал, что тебя торжественная процедура ждать будет⁈ — скривился Эдик. — Как в зале бракосочетаний? Наша кафедра свои дела держит в тайне. Особый протокол. Посмотри-ка, кстати, фамилия обновилась, или нет?

— Крестовский… Кандидат в носители фамилии «Леонов», написано. Нет, не может быть… Но учитель, разве так можно было разыгрывать⁈ Это же… Я чуть не помер от страха!

— Ты воин или нет? — хмуро ответил я. — Помер от страха он. Ещё и наговорил мне всякого! Ещё и поверил, будто я действительно злопамятный, и планировал тебя предать.

Разочарованно махнул рукой и оставил их с Эдуардом Николаевичем и Иолантой побеседовать. Полезно будет. Как-никак, опыт преподавания в предметной области у него был приличный.

Меня же уже подтолкнул к выходу Витольд Олегович.

— Идёмте. У нас четвёртое занятие. Второкурсники… Они уже прошли азы, тему про энергетику и про экономику логистики… По плану — я собирался прочитать лекцию об экономике ведения космических войн. Но вы, Александр, можете запросто прочитать им обо всём, что посчитаете нужным.

Мы прошли ряд коридоров, всё также вызвавших у меня чувство ностальгии. Прогудела сирена — да, я помнил, что вместо звонка с перемены здесь была именно нормальная аварийная сирена, и улыбнулся, когда понял, что традиция сохранена.

И аудиторию я тоже помнил. Не самая большая, но приличных размеров, примерно на двести человек. Почти ничего не изменилось! Только обновлённая кафедра, десятое поколение стульев и полсотни слоёв краски вперемешку с армирующими стяжками.

Все студенты послушно встали, когда мы вошли.

Точнее… нет, не все. Парочка парней на задних рядах поднялась лениво, неохотно. Хм, а чего это они так? Блатные, что ли? Я сразу догадался, что именно с ними у меня будут проблемы.

— Вольно. Садитесь, — скомандовал Мендес. — Сегодня решили безбожно нарушить план, и проректор нам это разрешил сделать. Рад представить вам моего друга, молодого, но уже прославившегося в боях с Ордой, не побоюсь этого слова, героя — графа планета Гереберы, командира отряда Безумие, адмирала герберской флотилии Александра Игнатьевича Иванова.

— Здравия желаю господин адмирал! — проскандировал нестройный хор.

И понятно, почему нестройный. Не было у меня официального адмиральского титула. Фактический — был, какой бывает у адмиралов разного рода пристойности флотов в наше странное время. Так что тут, конечно, Мендес несколько преувеличил.

И многие студенты это, похоже, просекли. Молодцы, хорошо разбираются в субординации и флотской иерархии. Не пропадут.

— Итак, мы собирались сегодня обсудить макроэкономику военных действий. Но, так понимаю, что у Александра Игнатьевича есть темы куда интереснее. Так сказать, непосредственно с передовой нашей вечной войны с Ордой…

Я отчётливо услышал, как на задних рядах громко фыркнули.

— Так, это кто сейчас? — нахмурил брови Мендес. — У вас есть что-либо сказать?

Все промолчали. Выдержав паузу, Мендес кивнул, приглашая меня присесть на стол за кафедрой. И тихо сказал.

— Начинайте…

Я вгляделся в аудиторию. Студенты… разные потоки, разные специализации. По форме я распознал пилотов малых судов и операторов орбитальных станций. И совсем небольшую группу парней в строгой чёрной униформе. Я вспомнил, кто носил такую форму в мои годы — пилоты-штурмовики. И вполне логично, что фыркнувший блатной паренёк был именно из таких.

А ещё я не мог не заметить девушек в аудитории. Диспропорция парней и девушек никуда не делась, сколько не боролись в своё время за равенство полов в военных профессиях. Но десяток валькирий, красивых и спортивных, как это всегда и бывает, в аудитории наблюдался.

В основном — сосредоточенных, но парочка особо глазастых и особо фигуристых, конечно, принялись глазеть и откровенно строить глазки неожиданно-молодому преподавателю.

Разумеется, я не поддался, тут же посмотрел в левый край, затем в правый, затем — перевёл глаза на случайного парня с центре аудитории и принялся вещать.

— Итак, экономика космических конфликтов. Человечество со времён, когда оно вышло из пещеры, конечно, придумало массу способов уничтожения себе подобных. Но основной принцип остаётся неизменным — взять что-то потяжелее, поострее, и кинуть во врага посильнее и подальше. Это может быть и лезвие боевого топора, опустившегося на черепушку взмахом из-за плеча. И наконечник стрелы — надеюсь, вы знаете, что такое стрела? И свинцовая пуля кинетического оружия. И бластерный болт. И частицы, разогнанные взрывом мегатонной бомбы, и мощный поток ионизированного излучения…

Я выдержал паузу. Никто не спорил.

— Про логистику вам уже сказали. Наверняка сказали про плечо подвоза, про сеть распределительных центров и так далее. Про стоимость производства электроэнергии разными типами реакторов. Про стоимость одного прыжка тоже, ведь так?

Студенты закивали.

— Значит, теперь вы можете сами при желании посчитать стоимость хода одной эскадры в военном походе. И посчитать убытки армии в случае, если поход оказался напрасным. Но не одна логистика и энергетика определяют стоимость войны. Что же?

Спросил я зал.

— Курс императорского кредита? — несмело предположил один из парней.

— Нет.

— Может, стоимостью военного оснащения корабля? — предположил другой. — И его ремонта?

— Это важно, но нет.

— Дешевизна рабочей силы на планете? — предположила одна девица.

— Теплее. Но не только.

— Удобство быта на корабле и станциях? Развитость… сферы потребления?

— Ну…

— Боеприпас, — послышался голос откуда-то сбоку.

И я узнал эту девушку. Я уже однажды видел её — это была та самая Кира, первая любовь «свежепрошитого» Владимира Крестовского.

— Бинго. Боеприпас. Это то, что определяет стоимость войны. Чем меньше, чем компактнее будут средства поражения. А главнее, чем дешевле — тем выгоднее для воюющей стороны. По разным оценкам — от одной четверти до половины стоимости космической войны приходится на боеприпасы. Экономический слой абстракции войны — это когда ты чем-то дешёвым, лёгким в транспортировке уничтожаешь что-то очень дорогое. Одним камнем из пращи — боевого элефанта. Одной пулей из противотанкового ружья — вражеский Панцер. Одной крохотной «жёлтой» ракетой ближнего радиуса уничтожаешь «Могильщика-Приколиста». Или одной ядерной гранатой — «Касатку-улыбаку» с полумиллионом ордынской планетарной армией каннибального вторжения.

— Это как вы, граф, что ли? — послышался голос с задних рядов.

Студенты заозирались, прекрасноокие валькирии зашикали, поднялся гул. Я увидел, на кого все смотрят. Смуглый парень чуть младше меня, сидел на предпоследнем ряду, едва ли не закинув ноги на плечи сидящему перед ним парню.

Задира. Бунтарь. Ну, это, в принципе, неплохо. Небольшой процент таковых тоже нужен — особенно среди пилотов-штурмовиков. Но я увидел в нём нечто другое. Надменность и презрение. Это мне не нравилось.

— Тишина в зале! — вмешался Мендес. — Сейчас выгоню нахрен…

Но мне стало интересно.

— Погодите, Витольд Олегович. Так, это кто сказал? — спросил я. — Поднимитесь, давайте подискутируем, что ли.

И паузу выдержал. Парень снова фыркнул и отвернулся. Как будто бы ему было абсолютно неинтересно то, о чём я говорю.

— Я продолжу, да? — съязвил я. — Позволите мне? Либо вам, вероятно, не так уж интересно то, о чём я говорю?

— Интересно! Ваше сиятельство, очень интересно! — послышались голоса с рядов.

— Окей. Скажите мне, кто имеет преимущество в производстве боеприпасов на данный момент? Мы — или Орда?

— Орда… — предположил кто-то в зале.

— Именно, — кивнул я. — По некоторыми исследованиям их форма жизни является симбиотической с радиотрофными грибами. По сути, некоторые их формы растут быстрее и эффективнее, если соприкасаются с ядерными материалами. Им не нужна защита от реликтового излучения на кораблях. К тому же, по одной гипотезе, они имеют практически неограниченный доступ к чистому плутонию и урану. Какие-то гигантские неограниченные запасы, либо способность их создавать из неоткуда. Им не нужно ничего рыть в шахтах, долго производить в центрифугах, классических реакторах и биореакторах. Они могут буквально кувалдой, безо всякой защиты выковать урановый лом и кинуть его с орбиты, например, по крыше данного здания.

Кто-то посмотрел на потолок, я тоже посмотрел, помолчал, и в зале раздались смешки. Я продолжил.

— Короче, хрящезадые ядерное и кинетическое оружие могут производить практически в неограниченных объёмах. Равно как и топливные сборки для своих примитивных водо-свинцовых реакторов. И это я не говорю про совершенно-неизвестные нам технологии вроде фотосферного насоса и фотонной телепортации, которые позволяют их небольших судам летать без реакторов, на одних только аккумуляторах!

Зал замолчал. Информация была не то, чтобы несильно известной, все более-менее начитанные господа в Империи были об этом осведомлены. Но я знал этих пилотов — всегда наплевали на такие скучные предметы, как экономика.

— Ладно, а кто тогда опережает в стоимости логистики в настоящий момент? Мы — или Орда? — задал я очередной вопрос.

— Мы! — почти что хором сказал зал.

Я взглянул на Мендеса. И он кивнул, мол, очевидно, что мы.

— Мы, значит? Вы, мадемуазель, тоже считаете, что мы? Тогда позвольте, озвучьте.

Она вскочила и тарататорила.

— Ваше сиятельство! Орда использует межзвёздные двигатели, аналогичные двигателям Гейзенберга Первого поколения! Из-за сложности изготовления двигатели Гейзенберга даже второго поколения требуют длинных технологических цепочек, как в зоне устойчивой планетарной гравитации, так и в вакууме… нано… наногенераторы гравитационной воронки, ионоорганика и прочее, и поэтому…

— Поэтому зелёные ублюдки перемещаются в десять раз медленнее, чем самые древние пиратские посудины в Империи, — подал голос всё тот же смуглый парень. — Ну а ещё они только от звезды до звезды прыгают. До ближайшей. Это же все знают, граф, зачем вы нас про это спрашиваете?

Так выскочка, получается, и не такой уж глупый. Что ж, я сейчас обломаю ему рога.

— Всё так. Всё выглядит гладко. Действительно, двигатели Гейзенберга четвёртого поколения опережают ордынские примерно в тридцать пять раз. Действительно, навигация хрящезадых оставляет желать лучшего, и из корабли очень часто бьются при выходе из подпространства, как первые судна человечества. И это не говоря про гипербросок — технологию, которой владеем только мы, люди! Вероятно, Витольд Олегович вам рассказал именно это, ведь так?

Все согласно закивали.

— Тогда позвольте мне обнаглеть и поспорить с вашим лектором. Нет. Мы проигрываем в логистике. И всё объясняется очень просто. Империя сейчас — это решето. Это решето, сшитое из очень быстрых ниток, через которых может медленно просачиваться Орда. И она просачивается! Я знаю, что ордынские корабли наблюдали уже у Каверны. И это на фоне двадцатилетнего затишья активности орды в Центральных Системах. Это не затишье ли перед бурей? Вполне возможно, что да. Вполне возможно, что армия вторжения уже полсотни лет идёт по длинной хорде между рукавами Стрельца и Ориона, заходя куда-то глубоко в тыл Империи. Чтобы всплыть в самом её сердце. А может, и нет. Нет. В логистике мы проигрываем — просто потому что мы обороняемся, а их — больше. И потому что пока каждый планетарный граф в период между боевыми действиями думает, какой бы кусок ближайших систем пожирнее себе откусить, вместо того чтобы строить флот и блокировать их пути просачивания — мы рискуем проиграть.

— Тогда почему же они до сих пор не приплыли и не разгромили нас до конца?

Я промолчал. Подумал. Потому что внезапно понял, что действительно не знаю ответа на их вопрос.

— Видимо, потому что, чёрт возьми, на то воля Творцов, — резюмировал я.

— Граф, вы всё врёте! — воскликнул всё тот же паренёк. — Вы говорите глупость, Империя сильнее Орды. И мы обязательно победим.

Ага! Всё-таки я расшевелил его на дискуссию.

— Обязательно победим, — кивнул я. — В этом я не сомневаюсь. Но только если будем едины. И если наша экономика будет сильнее экономики Орды.

— Вот и я про это же. А вы, граф, так говорите просто потому что эта ваше экономика войны была совсем не экономной! Уж я-то знаю, что там на этой вашей Хтони Сефиротской произошло. Вы положили половину флота Империи, сотни тысяч бойцов, чтобы уничтожить один маленький ордынский кораблик! И весь этот ваш орден Безумие, который вы сочинили — это только чтобы вот это самое влияние в системе себе и подчинить.

В зале повисла тишина. Ого. Вот что, значит, обо мне тут думают.

— Фамилия, — сказал я, сжав зубы. — Фамилия, дорогой господин.

— Батый Ганзориг-Гуррагча. Баронет планеты Чий, — сообщил юноша, поднявшись и отвесив шуточный реверанс.

Несколько девиц в зале прыснули от его представления. О, да, вероятно, они подумали, что его слова и упоминание титула — а главное, двух фамилий, нынешней и легендарной некогда фамилии космических колонизаторов — произвели на меня огромное впечатление.

— Батый Батькович, — расплылся я в улыбке. — Вы же понимаете, что я не являюсь вашим преподавателем. А значит — правила и кодекс чести ничуть не мешают мне за подобные предъявы вызвать вас на дуэль?