Трон галактики будет моим! Книга 7

Глава 22 Чаши весов

Нам с парочкой гиацинтовых, приземлившихся на крыше, пришлось потратить минут пять на то, чтобы взломать бронированную защиту на средних этажах, а затем убедить стражников личной гвардии Олдриных, окопавшихся в коридоре и наставивших на меня ружья, что всё происходящее — учения по проникновению, и стрелять не нужно.

В итоге я догнал Лу, Сакуру Сабуровну, ходячую Плаценту в окружении немногочисленной личной свиты на первом этаже, в переходе к их тайному коридору, который вёл к скрытой площадке с личным кораблём Лу — той самой «Луарой», на которой она заняла третье место в биатлоне.

Дамы были с саквояжами и в полётных комбинезонах. Быстро собрались, надо отдать должное.

Лу спряталась за мамашей и личным сервом, прижалась к стенке. Плацента тут же перешла в боевой режим — закрыла капсулу бронёй, наставила на меня пушки… И дополнительно немногочисленные гвардейцы встали вокруг дам живым щитом, ощетинившись турелям и бластерами.

— Тише, тише! — сказал я, показав, что безоружен. — И это мы куда намылились, мадемуазели? Не поясните?

— Вы выиграли, Александр! Мы проиграли эту войну, — вздёрнув нос, злобно зыркнула на меня Сакура Сабуровна. — Мы поняли, что вы решили захватить планету. Мы думали, что ударим раньше и внезапно по вам, а затем — по Ганзоригам, когда подойдут наши силы. Но мы опоздали. Мы не думали, что у вас такая мощная разведка, и наши планы станут ясны прямо сегодня же! Давайте же, Александр, заканчивайте своё дело. Убивайте нас всех.

Я выслушал, и сначала рассмеялся, а потом мне стало грустно.

Очень неприятно было это видеть, конечно. Хуже нет, когда тебя считают злодеем те, которым ты никогда не сделал бы ничего плохого.

Ну, точнее, Сакуре Сабуровне хотелось бы за самодеятельность прописать лечебный пансионат со строгим надзором. Тоже мне, тревожный сырок, напридумывала чёрте чего.

— Вы серьёзно полагаете, что я собирался причинить вам какой-то вред? Вам, Лу, малышу? Это каким это таким образом вы из меня тирана нарисовали? А ты, Лу? Ты же… знаешь сильно больше матери, так?

— Так, — кивнула она, явно испытывая душевное смятение. — Но я тут читала надосуге одну книгу и посмотрела хронику…

— Чью книгу? — осведомился я.

— Антония Столовского, — сказала она, потупив взгляд.

— Столовский, Столовский… — крутил я на языке эту фамилию, пытаясь вспомнить. — А, главного инженера! Он, получается, выжил!

И я ведь вспомнил. И снова чуть не рассмеялся. Чёрт, это было очень, очень смешно.

Когда началась война, был у меня на линкоре главный инженер. Достаточно молодой, способный и мозговитый. В первых походах его подразделения успешно исправляли всё после аварий. Чинили оперативно, вроде бы, без проблем.

А потом, с каждым месяцем — что-то всё хуже и хуже. Когда мы пару недель крутились на орбите Первопрестольной, я своего серва-помощника запустить проверку. И он проверил, составил опросы команд и прочие необходимые процедуры.

Оказалось, что гражданин Столовский после первых битв с Ордой очень крепко повернулся на пацифизме, принятие инаковости. А также в беседах с подчинёнными вспоминал старинное слово «токсичность», но совсем не в контексте разъедающих металл ордынских соплей, разбрызганных в ходе прямого попадания бластерного болта в ордынское рыло для предотвращения абордажных работ. Нет — всё это вспоминалось в контексте моего авторитарного стиля управления! Дескать, сильно я на них давлю, и требую слишком многого.

Да и вообще, дескать, вся эта разыгравшаяся военщина угнетает рабочий класс и делает корабельных инженеров людьми второго сорту!

Ну а потом он вместе с десятком подчинённых устроил забастовку. Прямо во время рейда. Сказал, что забастовки — это древнее демократическое изъявление трудового народа, и право имеет на выражение своих чувств.

Что я делал с бунтовщиками на корабле, наверное, можно представить. Но тут я проявил неслыханное милосердие — решил судить по законам мирного времени. Отправил его в кутузку на Первом Лифте, заменив заместителем, лишь одного особо буйного парнишку, который против корабельных офицеров с плазморезом попёр, пришлось утихомирить…

А он, оказывается, выжил. И пасквили про меня пишет. И разного рода апокрифы.

И мать моего будущего ребёнка их только что прочитала…

— А он жив сейчас? — зачем-то я спросил Лу.

— Нет. Скончался десять лет назад, не оставив наследников.

— Повезло… — я решил перевести тему. — Ладно, о чём это мы?

— Если вы не пришли нас убивать, то что это было? — продолжила Сакура. — Зачем весь этот балаган с внезапным десантированием?

— Для начала, дамы, давайте поднимемся в обеденную, посидим, успокоимся, я приведу себя в порядок и доложу о результатах учений.

После недолгих сомнений напряжение спало, и дамы поднялись наверх.

Когда готовили ужин, а меня оставили ненадолго одного, я дозвонился Вове.

— Сел уже? Отлично. У меня к тебе задание, несколько поменялось. Сейчас срочно найди либо Угэдея-старшего, либо, на крайняк, младшего, и скажи одну единственную фразу: «Александр уже почти решил нашу новую проблему». Запомнил? Дословно повтори, слово в слово! Именно про «новую»! Отлично.

Ну, и сообщением продублировал, конечно же. Думал написать лично Угэдею — но это показалось мне несколько несолидно. Как-никак, личный посланник — намного лучше, солиднее.

Мы расселись в столовой. Узким кругом, я, две дамы Олдрины, подоспевшая Октавия, и я. Плаценту мы отправили принимать солнечные ванны в сопровождении горничных.

— Итак, что мы узнали благодаря учениям. Верными вам оказались единицы из гвардии. Стрелял по нам всего один гвардеец. Скорость принятия решений — ниже, чем могла бы быть.

— Но ведь вы же сообщили, что это были учения! И прошлую аналогичную атаку из космоса нам удалось сдержать!

— Всё так. Но это можно записать в разряд «чудеса». В прошлый раз были наёмники — сейчас могут пойти кадровые десантники Ганзоригов. Если бы группа атакующих была многочисленнее, если бы они применяли более современные средства глушения… Если бы обработали площадку электронными бомбами, глущащими сервов, дронов и зенитные турели? А что касается «учений» — то ровно такого же рода дезинформацию могут дать и ваши противники.

Я выдержал паузу.

— Могут дать в условиях войны. А могут и не дать. Могут просто ударить «стрелами бога» или тактической ядеркой с орбиты. А отступающие корабли — подбить торпедой. И проблема будет решена куда более радикальным образом. Нет, серьёзно, о чём вы думали, Сакура Сабуровна? Выиграть планетарную войну, которая может длиться всего пару часов, при этом находясь в меньшинстве, по факту — в тактическом окружении? Ведь у вас общее с противником небо, а флот и все оперативные группы Ганзоригов — уже здесь, на орбите.

Сакура Сабуровна молчала. Нечего этой почтенной даме было сказать.

— Мне очень интересно, почему это Кнорозовы проявили такой бурный интерес к участию в мероприятии? — продолжил я. — Вы что-то им пообещали?

— Простить долги, которые они имеют перед родом Акияма, — несколько нехотя призналась Сакура Сабуровна. — У них очень много долгов. Землю на Первопрестольной, к северу от Административного. Именно это я им пообещала. И два корабля.

— Это правда⁈ — воскликнула Лу, обернувшись к матери. — Ты серьёзно собиралась призвать флотилии других родов? В отсутствие дедушки, и без его согласия⁈

Мамаше Лу нечего было ответить.

— Жирно, жирно вы им пообещали, — констатировал я. — . Не удивительно, что они все так резво впряглись. Ну, тем лучше, что всё это не случилось. И не случится теперь никогда.

— Вы мне так просто предлагаете отказаться от договорённостей? — вздохнула Сакура Сабуровна. — Со столь влиятельным родом?

— А у вас есть выбор? Вы заварили — вы и расхлёбывайте. Вернее — да, есть. Если мы вспомним древнюю историю, то обычно почтенных дам за подобную самодеятельность отправляли в монастыри. И это в лучшие годы. Не подскажете адресок ближайшего монастыря?

Некоторое время мы сидели молча, вкушая ужин, который нам поднесли. Октавия, ничуть не стесняясь, поочерёдно обмакнула палец во все мои блюда — дабы проверить своими многочисленными рецепторами, нет ли там какой отравы, затем кивнула.

Отужинав, я резюмировал:

— Вас слегка оправдывает только то, что вы это вполне очевидно делали из лучших побуждений, из заботы о дочери и будущем внуке. И оправдывает то, что вы наверняка смогли бы стать заботливой бабушкой — и наверняка станете ей. Ну, что, идёмте делать работу над ошибками?

— Куда идём? — насторожилась Сакура Сабуровна.

— Известно куда. К ближайшему квантовику. Будем звонить всем подряд.

Ну, мы и позвонили.

Сначала — Акияма, двоюродной сестре Сакуры Сабуровны. «Галя, у нас отмена», в общем. После — Аспиду Кнорозову, вернее, его личному адъютанту, передав короткое послание.

— Род Акияма прощает вам одну десятую часть долга в счёт невосполненных расходов, которые вы могли понести за время приготовления, — сообщила им Сакура Сабуровна.

Ну, хозяйское дело. Я бы ни копейки не простил.

Итого — мне понадобилось менее двух часов, чтобы предотвратить назревающую гражданскую войну в самом сердце Империи.

После мы с третьего раза дозвонились до Матвея Вильямовича. Сакура Сабуровна призналась во всём, глава рода, как это можно было ожидать, негодовал, ругался, стучал кулаком — всё вполне ожидаемо.

— Что делать-то будем, Саша? — вздохнул он в конце, слегка успокоившись. — Что делать-то? Ганзориги же теперь знают об этих планах! Они же на нас теперь нападут, когда поймут, что рода от нас отвернулись!

— Не нападут. Нафиг им не нужно больше кровопролитие на Первопрестольной. А вот заварушек по поводу этого чёртового маркизата нам всё ещё никак не избежать…

— У вас есть идеи, как это всё разрешить в нашу пользу?

— Есть, — кивнул я после недолгого перерыва. — Только нам потребуется некоторая помощь. От вас.

Следующий час я убеждал Олдриных в верности и безопасности моего предложения. Оно было спорным. Оно было компромиссным — а компромисс всегда такая штука, которая не нравится обеим сторонам конфликта.

Но мне удалось. Матвей II Вильямович Олдрин озвучил своё предварительное «да».

На следующее утро был разбор полётов. Награждение причастных и наказание виновных во время кратковременных учений. Затем — сбор капитанов на «Принце Евгении».

Выяснилось, что в Герберу всё-таки явился флот из Войда. Ну, флот — это громко сказано. Те пиратские недобитки, которые не приняли моё командование и ещё были впечатлены посулами Черепа.

— Наши их раскидали, — сообщил Мстислав, сын Сергея.

Итого — минус две пиратские шхуны, плюс два кораблика во флотилии, которых мы снабдили доверенными людьми и отправили пастись обратно в Войд

Сам Череп, кстати, так нигде и не объявился. Лёг на дно, значит… Или же вдруг резко поумнел? Или, может, он всё-таки не выжил?

Ну, ладно.

Прослушал и другие сводки с Герберы, затем — разговор с малолетним князем Иннокентием, переписка с терраформным картелем по поводу новой партии топлива для «Кархародона» и судов герцогской флотили Войда. Решение спорных земельных вопросов, обзор строительства мегазавода… Очень много вопросов накопилось за неделю, пока я рассекал на глайдербайке по саванне и разбирался с «Тёмной бригадой». И очень много пришлось отложить до моего возвращения домой.

В общем, я спешил — но некоторые дела невозможно было отложить.

После я закрылся в кабинете и сделал ещё один звонок. На самом деле — я звонил писал почти каждый день, когда только мог.

Честно-честно.

— Жду. Скучаю, — в очередной раз вздохнула Даша на том конце провода. — Как там твой генетический материал? Дал свои всходы?

— Скоро, Даша, скоро. Скоро здесь всё закончится, и я вернусь к тебе.

Ну, я не даю обещаний, если не до конца уверен в этом.

В общем, только к вечеру я освободился и наконец-то собрался. Мы вошли в «Скотинку» и совершили перелёт через море, ровнёхоньку в на окраину Ганзориг-Сарая, на гористое плато, переходящее в родовой Заповедник.

А свадьба была уже в полном разгаре, её было видно уже на подлёте.

На сцене под горловое пение, переходящее в гроулинг, крутила мельницу волосами уже третья за вечер группа, играющая пустынную электрическую музыку.

Дамы в пышных свежепошитых нарядах новой коллекции Иоланты перемежались со столичными модницами и сторонницами кочевых традиций, одетых в пропахшие потом и гарью кожаные комбинезоны.

Сервы-официанты сновали с подносами, поднося к длинным столикам одни блюда за другими. Сверху четвёрка дронов-носильщиков тараканила зажаренную тушу свинобыка, над всем этим — голограммы с поздравлениями от гостей, близких и дальних родственников.

А ещё выше — сторожевые дроны заграждения и периодические вспышки салюта.

Мы приземлились на стоянке для челноков. Я вышел, облачённый в свой парадный костюм, ордынский катлас на боку, Макс с Октавией позади. Короткое время наблюдал за всем этим действом.

А следом… Следом из челнока вышла Сакура Сабуровна со свитой.

— Не ждали, — несколько более саркастично чем это было бы прилично прокомментировал Запасной Наследник Ганзоригов, встречавший нас на стоянке.

И молча, кивком поздоровался с Сакурой Сабуровной.

— Я тоже ещё вчера не подозревала, что окажусь здесь, — ответила Сакура Сабуровна.

Вот так вот, первый дипломатический визит одной из высших представителей рода в самое сердце империи Ганзоригов. Я — миротворец, и я гарантировал им всем безопасность.

Нас торжественно привезли на двух глайдерах прямо в самое пекло пиршества, освободили место на расшитых подушках прямо рядом с Угэдеем и молодожёнами.

— Ну хитрец ты, граф Александр. Ну хитрец… Кого это ты к нам привёл! Неужели это сама Стальная Вишня, префект Административного Региона… бабушка будущего маркиза, ведь так?

Про маркиза, на самом деле, я сам был несколько удивлён. Утром я сказал Вове, что у нас будет некоторое предложение, которое поможет разрешить кризис. Но не уточнил, какое.

— Итак, давайте, граф Александр. Излагайте. Рассказывайте. Компромисс, значит?

— Одним нужен титул. Другим нужен Кочевой Путь.

— Ну, и что же вы нам такое напридумывали?

Я открыл звёздную карту системы Цефалота.

— Итак, Две звезды, два оранжевых карлика. Пять планет в зоне обитаемости — три у одной звезды, две у другой. Четыре планеты — не терраформированы, одна на ранней стадии. Уже пригодна для обитания одна из пяти — Цефалот-Два. Планета Мухоловка, умеренный климат, один огромный континент вдоль экватора. Там уже живёт пара миллионов человек, по сути, в раннеиндустриальном состоянии, в полной изоляции от Империи. Именно там «Унаган» и планировал построить лифт, ведь так?

Угэдэй кивнул.

— И его построят. И будут использовать Ганзориги в рамках своего проекта Великого Кочевого Пояса.

Я покрасил планеты в два цвета. Четыре планеты — в синий цвет. Одну планету — в красный.

— Олдрины становятся маркизами звёздной системы. В их распоряжении будет около пятидесяти тысяч квадратных километров, несколько островов на Мухоловке, на которых они смогут построить администрацию маркизата, но не смогут держать гарнизон. Военный флот Олдрины смогут держать только на орбитах и на планетах Правого Цефалота, все три планеты свободны для их колонизации. А весь континент, то есть девяносто девять с копейками процентов площади Мухоловки, а также вся флотская инфраструктура останется в распоряжении Ганзоригов, которые приобретают статус планетарных баронов. О статусе баз на соседних звёздных системах и транзитных планетах договоримся позже. Как вам?

Угэдэй долго почёсывал бороду, думал, возможно, общался с кем-то через внутренний экран. Затем кивнул.

— Это всё? Вас всё устраивает, дорогая Сакура Сабуровна?

— Нет, — подала голос представительница Олдриных. — Не всё.

Повисла пауза. Снова самодеятельность! К этому я не был готов — потому что прошлым вечером, как мне казалось, мы всё обговорили и всё обсудили.

— Сакура… Сабуровна… — прошипел я, выразительно на неё посмотрев. — Какого лешего?

— Мы по факту теряем планету, пригодную к обитанию, с высоким демографическим потенциалом и множеством материальных ресурсов. Вдали от векторов атаки Орды. Освоение остальных планет системы без основания прочного поселения может быть осложнено.

— То есть вы хотите чего-то взамен, ведь так? — вздохнул патриарх Ганзоригов.

— Есть планета, которая ещё до Орды была передана во владение Петровым, роду моей покойной свекрови. На всей планете использовались лишь несколько шахт и ремонтная база для челноков. А после пришла Орда, а после орды — Мастера Никто. Планета по характеристикам, климату, населению очень близка к Мухоловке, также удалена от атак Орды.

— Дайте угадаю… Войпель?

— Да, патриарх. Нам надо, чтобы вы отвоевали для нас планету Войпель. Нашего флота будет для этого явно недостаточно.

— Хорошо! — очень неожиданно и легко ответил старый Ганзориг. — Пусть Александр этим и займётся. Пусть слетает. Ты ж адмирал? Вот и займись. Дам я тебе флота для такого дела. Прямо хоть послезавтра — и дам. После подписания всех бумаг. Только вот одна ма-аленькая просьба у меня будет. Лично к тебе, граф Александр. Чтобы, так сказать, уравновесить чаши весов в нашем мирном договоре.

«Произведено успешное разрешение назревающей гражданской войны в Центральных системах!»

«Получено новое достижение: „Миротворец II степени“ за установление порядка на территории Империи.»

«Ваш ранг в иерархии престолонаследия улучшен с 835 до 834.»

— Какая просьба, патриарх? — вздохнул я, без особой даже радости глядя на свой новое повышение рейтинга.

Угэдэй поймал мой взгляд, а затем выразительно посмотрел на свою внучку Оэлун, сидящую за соседним столом.

Я сначала не понял на что намекает старый хрен. Вот такой я чистый душой человек, сам порой себе удивляюсь.

А потом как понял!