Сообщница артефакта

Глава 19. И все же они жили долго и счастливо…

— Да не туда! Женька, обормот! Куда ты тащишь?! Сюда неси, вот на этот стол!

— Алиса, вернись к зеркалу!

— Да подожди! Мама, ну зачем столько цветов? Никто же никого из-за букетов не увидит!

— Ой, перестань, цветы украшают торжество. Иди уже, не мешай, сами справимся!

— Мама!

— Иди, иди, Марина ждет.

— Да, Марина ждет и вообще, она не нанималась тут работать визажистом, ей вообще уже давно хочется бухнуть!

— Мариночка, вы осторожнее, хорошо, уж не напивайтесь сегодня!

— Мам, отстань от человека, пусть бухает, если ей хочется! За себя и за меня…

— Ирина Владимировна, куда стулья? Там привезли штук двадцать…

— Ой, стулья сюда, сюда! Давай… Ох, прости, все время забываю твое имя!

— Лев. Можно Леви.

— Ну да, правильно, Лев, пойдем, я покажу. Алиска! Марш готовиться! Без тебя все организуем!

Божечки, ну не дают покомандовать даже на собственной свадьбе! Алиса с ворчанием отошла от окна к стулу, где ее ждала с кисточкой наперевес грозная Марина. Села перед зеркалом, стараясь не смотреть на свое отражение. Не на что любоваться — на седьмом месяце беременности она стала просто уродливой. Как только Фер может видеть ее по утрам? Ладно, вечером, еще при косметике… Но утром! Пятна какие-то по щекам, синяки под глазами, да и сами глаза… Измученные.

Ребенок оказался таким требовательным, что Алиса изнемогала от мысли, что его надо носить в себе еще несколько месяцев. Первое время было нормально. Когда они вернулись с триумфом во дворец Авилона, Алиса поставила на уши всю прислугу. Хотелось отмыть все от подземелья до чердака после узурпаторши Линнель. Даже сама рьяно взялась за уборку, пока старшая горничная не нажаловалась Феру. Тот посмеялся, но сдал Алису жене канцлера, Ларрель, которая принялась просвещать молодую ариготту насчет обычаев жизни правителей Ностра-Дамнии. Впрочем, служанки по достоинству оценили покладистый характер новой госпожи. По сравнению с Лин. Об этом нашептала Алисе ее личная горничная Ренель, которую вернули во дворец.

А потом начались первые сложности. Фер все время работал. Алисе быстро надоело вышивать полотенца и вязать крохотные пинетки, без телевизора, интернета и подружек. Она банально заскучала. Упросила конюха научить ее ездить верхом, но Феру мигом донесли, и он запретил — твердо и намертво. Родится ребенок — хоть целыми днями можно. А пока нельзя. Вы что, наследник! На него ни дышать нельзя, ни чихать… А лучше просто лежать в постели.

Валяться не было ни сил, ни терпения. И начались у Алисы всяческие хотелки. Ей хотелось невозможных вещей. Если бутерброд с маринованным огурцом и сладкой яблочной пастилой кухарка могла ей сделать, то найти в этом мире «Кириешки» с чесноком или с семгой было гораздо проблематичнее. Еще Алисе было необходимо дышать запахом метро, а иногда — выхлопами автомобилей. Шинами… Мокрым асфальтом… Она изнемогала, даже плакала по ночам в подушку, а когда Фер прямо спросил, что ее так сильно беспокоит, устроила небольшой, но весьма конкретный скандал. С битьем посуды и горючими слезами.

Было ли это проверкой на любовь? Фер выдержал с честью. Уяснив из истерических выкриков, что жене, скорее всего, не хватает ее мира, мамы, бабушки, брата и «Кириешек», он велел запрячь экипаж — это в два часа ночи! — и повез всхлипывающую от жалости к себе Алису к самому надежному порталу, всего в получасе неспешной езды от дворца.

Пожив с недельку то у мамы, то в бабулиной квартире в Чертаново, Алиса решила, что Новый мир — это, конечно, прекрасно, но рожать она будет в Москве, под присмотром врачей. И тогда Фер устроил ей большой сюрприз — повез выбирать дом в пригороде. Просмотрев несколько подходящих вариантов, они оба влюбились в этот небольшой, но уютный деревянный особнячок. Помнится, Алиса тогда села на террасе на качели (прямо как в Америке!) и сказала: «Отсюда я не уйду». Они остались сидеть там почти час, обнявшись, и вслух размышляли, куда поставят барбекю, куда — качели для мальчишки, куда посадят зелень «чтобы сразу с грядки и на стол», а потом Алиса обмолвилась: «А вот здесь можно будет установить столы, тогда после свадьбы сразу гостей сюда привезем…»

— Все, мать! — удовлетворенно выдохнула Маринка и отступила на пару шагов, чтобы полюбоваться на творение рук своих. — Красивая — хоть сейчас замуж!

— Сейчас никак, — пробурчала Алиса, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. — У нас на час назначено.

— Приколистка! Слушай, а свидетель свободен или где? Я так и не поняла, улыбаюсь ему изо всех сил — а он и ухом не ведет!

— Занят, — рассеянно ответила Алиса. Леви тоже поставили перед фактом: Фириель замуж не собиралась пока не окончит свой фармацевтический факультет МГУ, а это, на минуточку, пять лет. Но Алиса была уверена, что оба не выдержат и поженятся совсем скоро. Так что Маринку следовало держать подальше от парня, мало ли…

Подружка расстроилась, но совсем ненадолго. Гостей на свадьбе было много, в основном, молодежь, но ждали еще почетных приглашенных из Нового мира. Алиса примерилась к платью, которое выбирала дольше, чем дом, и с огорчением сказала:

— Ну зачем мы решили жениться до рождения ребенка? Я буду в этом платье, как корова…

— Не говори глупостей! — решительно заявила Маринка. — Надевай и не ной! Женщина прекрасна, когда любима! Ты любима? Вот и не ной!

— Пока любима вроде, а там как пойдет…

Алиса усмехнулась, вставая. Размяла спину, подпирая ее ладонями. Живот выпятился вперед. Пупок начинает вылезать — точно мальчик! Ладно, еще немножко потерпеть, она станет мадам Зеленской — именно эта фамилия стояла в российском паспорте Федора — а там уже и до родов недалеко…

Одернув футболку на необъятном животе, Алиса выглянула в окно. Ну вот, опять! Ну зачем столько водки! Упьются, будут орать, драться… А новомирянам вообще противопоказано, они не гонят сивуху, только вино пьют!

— Мама! — крикнула из окна. — Убирай половину бутылок! Лучше ставь шампанское, купили же достаточно!

— Алиса! Отстань, Христа ради! — донесся бабушкин голос из-под навеса. — Твое дело — замуж выйти, а наше — устроить свадьбу.

Фейспалм. Ну, если бабушка заодно с мамой — все пропало…

Но все действительно пропало в следующую минуту, когда к воротам подъехала роскошная черная машина, каких в этом поселке, похоже, еще не видели. Мелкие, лет десяти, соседские детишки, которых наняли украшать машины бантиками и шариками, застыли, пораскрывав рты. Застыла и Алиса. Вроде никого не ждут больше! А из машины вышел невысокий, но представительный мужчина в смокинге и с аккуратной окладистой бородкой, открыл пассажирскую дверь и помог выбраться на пыль дороги темноволосой женщине в закрытом длинном платье. Кто эти гости?

Из окна было отлично видно, но мало что слышно из-за разговоров прямо внизу. Алиса прищурилась, чтобы лучше разглядеть лица. Гости слегка помялись у ворот, потом все же спросили у детей, вероятно, где хозяева дома. Маленькая соседка с бантиками в хвостиках побежала за взрослыми. Мужчина что-то тихо сказал женщине, и та достала из машины светло-серый шарф, накинула на голову и обернула вокруг шеи. Алиса ахнула и прикрыла глаза на миг, потом яростно вцепилась пальцами в подоконник. Этой что здесь понадобилось?!

У ворот появился Фер.

О нет! Только не это! Алиса стукнула кулаком по стеклу и с разворота побежала в коридор. Черт, зачем им второй этаж? Теперь спускаться, только время терять! Бахира с мужем-падишахом приперлась на свадьбу неспроста! Три месяца ее не видели, а тут приехала, да еще и при параде! Что ей надо от Фера? Или от Алисы? Артефакт молчал. Этот подонок всегда молчит, когда Алисе неспокойно, только один-единственный раз проснулся, когда ребенку не грозила опасность… Чтоб он провалился! Чтоб они все провалились сквозь землю! Ну неужели надо испортить свадьбу!

Она пробежала мимо удивившейся мамы, мимо Леви, который что-то спросил на новомирском языке, мимо бабушки, которая заворчала, что не стоит так скакать на большом сроке, и вылетела за ворота как раз, когда Фер церемонно приветствовал правителей соседнего государства — с поклонами и лобзанием руки, как и полагается по этикету. Вылетела и совершенно невежливо выпалила Бахире в лицо:

— Вам что здесь надо?

— Алиса! — зашипел Фер. — Ты как разговариваешь с падишахом и шахидше? Простите ее, светлейший падишах, это все нервы, свадьба, да еще и…

Он смолк, не зная, как объяснить новомирянину, но тот улыбнулся без намека на обиду:

— Гормоны, я все понимаю. Ваша светлость, — а это уже Алисе, — не предложите ли мне чашечку крепкого кофе?

— Да, Алиса, поухаживай, пожалуйста, за почетным гостем, — согласился и Фер. — Бахира-шах, не желаете ли освежиться после долгой дороги?

Бахира-шах не возжелала. Глубоким, но дрожащим голосом она попросила приватной аудиенции с ариго Ностра-Дамнии прямо здесь, за воротами.

Алиса непременно бы возмутилась, ибо никаких аудиенций между этими двоими быть не могло, но Аль Табрис деликатно увлек ее во двор, намекая на кофе, а там сказал прямо и просто:

— Алиса-ханум, позвольте матери объясниться, наконец, с сыном.

Алиса глянула ему в глаза, и словно сердце оборвалось, упало, разбилось у ног. Как? Зачем? Нет, ну не на свадьбе же! Бахира все испортит! Все полетит к чертям!

— Да что вы за люди? — выкрикнула Алиса. — Нелюди вы! Так нельзя! Эгоисты!

— Им это необходимо, — ответил невозмутимый падишах, буравя ее взглядом.

— Не им, а ей. Столько лет сидела, не высовывалась, могла бы и еще подождать! И вообще, вы в курсе, что ваша жена хотела похитить меня и ребенка?

Аль Табрис подарил вежливую улыбку очень сильно удивленной маме, и Алиса только сейчас осознала, что они говорят на языке Нового мира. Слава богу, что никто их не понимает. Кроме Леви, но тому знать пока ничего не обязательно.

— В курсе. Сейчас в курсе. Только не похитить, а укрыть. Пойдемте же куда-нибудь, где никто нас не подслушает.

Алиса выдохнула и сдалась. Оглянулась на ворота, но там было тихо. Вряд ли Бахира прирежет собственного сына. А за разговорчики ответит по полной программе, пусть только свадьба закончится мирно.

Уже на кухне Алиса отослала строившую глазки падишаху Маринку помочь маме со столами, насыпала кофе в кофеварку и включила машинку. Потом присела напротив Аль Табриса и спросила в лоб:

— О чем Бахира говорит с Фером?

— Вы должны простить ее, Алиса-ханум, вы тоже скоро станете матерью. Она просто хочет очистить душу от лжи.

— Совесть замучила, да? — съязвила Алиса. — А нефиг было бросать сына младенцем.

— Она хочет искупить свою вину перед ним.

Падишах вдруг ссутулился, опустил плечи и стал похож на папу, когда тот приходил после тяжелых суток домой. Обычный мужик, на котором лежит слишком большая ответственность.

— Я тоже виноват в ее побеге. Мы были молоды, горячи, верили, что духи нас поймут. Но расплачиваться все равно когда-нибудь придется… Знаете, Алиса-ханум, когда умерла моя дочь, Самиана, я страдал, как никто в жизни не страдал. Но принял это. Расплата. А Бахира решила бороться. Вызывала духов, чуть сама к ним не отправилась… Она с таким рвением спрашивала у них совета, что добилась своего. Духи поведали, что сын ее сына в опасности. Поэтому она презрела мой запрет покидать Новый мир и отправилась искать вас.

Ошеломленная Алиса поднялась, принесла сварившийся кофе, сахарницу и вульгарный пакет сливок, поставила все это перед падишахом и удивленно спросила:

— Так она не хотела украсть ребенка?

— В гареме вы оба были бы в безопасности, — горько усмехнулся Аль Табрис, медитируя над маленькой чашкой. — Но духи решили иначе. Все, что случается, в их веденьи.

— Духи, духи… Сплошные духи! Я вот тоже видела свою мертвую бабулю в пустыне Падших магов… Но она мне помогла!

— Духи помогают безгрешным. Значит, мы еще не искупили свою вину. Поэтому Бахира здесь.

— Если она сорвет мне свадьбу, вы станете вдовцом, — твердо ответила Алиса.

Она еще хотела спросить у Аль Табриса много всяких мелочей, но прибежала мама, извиняясь, уволокла одеваться, ибо лимузины уже были на подъезде, а потом Алиса видела, как все садятся по машинам, что Фер бледен, как полотно, что Бахира едва сдерживает слезы, что Леви в ярости… А потом был ЗАГС, нескончаемо долгая церемония, знакомые лица в первом ряду гостей, потом поехали домой, а там началось настоящее веселье с тостами, с «горько», с танцами. Веселились больше Алисины родственники. Гости из Нового мира скромно, а некоторые еще и обалдело, смотрели на происходящее, пробовали заказанную в небольшом ресторане русскую еду и робко подпевали. Папа все время безуспешно пытался споить падишаха, а мама восторгалась платьем Бахиры и ненавязчиво выпытывала ту, кем она приходится жениху.

Фер держался, как и подобает настоящему правителю — с достоинством и безо всяких поправок на личное состояние. Что ему сказала шахидше, Алисе так и не удалось узнать, пока на улице не зажглись фонари, а гости начали разъезжаться по домам или расползаться по дому. За столом осталась только маленькая группа приближенных.

Леви отвез совершенно невменяемую от усталости Фириель на снятую квартиру в Москву и вернулся допивать шампанское с Фером. Лива с Димой тихонько переговаривались: ветеринар что-то объяснял северянке, а та ахала и хихикала, как не пристало суровой воительнице. Наверное, что-то про нравы современной молодежи в этой части Старого мира. Алиса порадовалась про себя, что все у них складывается хорошо. К слову, Дима так и не вернулся в Москву, осел на ПМЖ в Северных землях. Там не надо было искать работу, платить ипотеку, впахивать за копейки. И там была его суровая воительница.

Рядом с этой сладкой парочкой, по правую руку от Фера, сидел Валь. Третья сестра на свадьбу не приехала, но передала устами конунга, что духи рады за молодоженов. Конунг же хмурился, поглядывая на рыжую свидетельницу. Старая шаманка, его мать, почти излечила сына от болезненной зависимости, которую он приобрел к Линнель. Черноглазая узурпаторша все еще жила в Биркерде, вынашивая ребенка от Фера, и пользовалась состоянием Валя, но не свободой. Алисе показалось, что никто просто не знает, что с ней делать. А вот Маринка была настроена решить все проблемы одним махом и сегодня. Она оставила свое место рядом с Алисой и присела рядом с Валем. И дала всем мастер-класс подката к парням:

— Привет, гоблин! Ты меня еще помнишь?

Валь удивился, но ответил:

— Конечно, помню, прекрасная валькирия.

— Ты обещал пригласить меня в клуб и рассказать про свои ролевые игры. Забыл?

— Нет, почему… Только я не знаю, что такое «клуб».

— Откуда ж ты вылез, хоббит, из какой норы? — засмеялась подружка, заправляя за ухо непослушную кудрявую прядь. Это движение получилось у нее таким нарочито-сексуальным, что засмотрелись на Маринку все сидевшие за столом. Даже Алиса. Валь же просто затаил дыхание и оглядел рыжую бестию целиком, с головы до ног, куда смог достать взглядом. Воздух между ними заметно наэлектризовался, и все разом отвернулись, заговорили о чем-то, громко и вместе. Так вышло, что остались за столом лишь гости из Нового мира, поэтому перешли на понятный им язык. Громче всех начал Фер:

— Внимание, уважаемые гости! Хочу сделать заявление.

Алиса напряглась, нашла пальцами его руку. Муж стиснул ее ладонь, успокаивая, и продолжил, глядя прямо в глаза Бахире:

— Сегодня я женился по обычаям моей ариготты. Теперь мы связаны клятвами верности перед всеми богами, магами и людьми. Но Великий Магистр решил, что этого недостаточно. Он сделал мне подарок, который я сперва таковым не посчитал.

Он обвел взглядом притихших гостей, остановился на Бахире, которая сидела бледная и почти не дышала. Фер улыбнулся ей персонально:

— Я хочу представить вам ту, которую долгое время считал погибшей, а затем пропавшей без вести. Мою мать.

Ошеломленное молчание прервал Леви:

— Как? Шахидше Деистана — Ариниель из рода Горделивых? Но…

— Позволишь? — поднялась и Бахира. — Когда-то давно я совершила некрасивый поступок, предала мужа и сына во имя любви. Но даже раскаявшись, я не могу надеяться на прощение Фера. Хочу только лишь сказать, что готова искупить свою вину.

— Я простил вас, — коротко ответил Фер и сел. Отозвался Валь:

— Раз ее светлость шахидше желает искупить свою вину, пусть возьмет на воспитание твоего ребенка, брат.

Алиса нахмурилась, машинально прикрыв руками живот:

— Ты что, с дуба рухнул?

Северянин улыбнулся ей, невзначай обнимая за талию ничего не понимающую Маринку:

— Не наследника, конечно же. Того ребенка, что должен родиться у Линнель. Ведь это дитя Фера, что бы там ни случилось. Вы не сможете видеть его во дворце, а оставлять бастарда у Лин — не самая хорошая идея…

Алиса взглянула на мужа. Фер сдвинул брови, размышляя о правильности подобного решения, а Бахира взяла падишаха за руку:

— Если Табрис согласен, я сделаю это. Воспитаю внука или внучку, как родного ребенка.

— А что вы сделаете с Лин? — прищурилась Алиса. — Отпустите на все четыре стороны?

— В гареме всегда нужны поломойки, — вдруг усмехнулся строгий падишах.

А ночью, когда свадьба совсем затихла, гости уехали спать или продолжать праздник в клубе, а новобрачные поднялись к себе и легли в кровать, Алиса прижалась к Феру, положила голову на его плечо, ставшее родным и надежным, и сказала:

— Я боялась, что начнется новый виток ужасных приключений. Так устала, так хочу отдохнуть и расслабиться… Чтобы наш сын родился в счастье и покое!

— Все будет хорошо, моя прекрасная ариготта. Эти приключения многому научили меня. Теперь я готов править и заботиться о вас. Больше никаких неожиданностей, никаких врагов, никаких ужасов!

Он обнял ее, погладил по тугому животу и спросил:

— Нашла ли ты имя нашему наследнику? Как будут звать этого нового члена рода Справедливых?

— Пока не знаю… Ничего в голову не приходит. Разве что в честь твоего отца…

— У нас это не принято, малыш. А я думал сегодня. Ведь все, что с нами случилось, из-за артефакта. Он защитил нашего сына, дал ему силы оберегать тебя. Поэтому пусть мальчика зовут Алар, это означает «благородный защитник».

— Красиво… — протянула Алиса. — Алар из рода Справедливых, защитник мамы, папы и всех ариготов.

— Да будет так. Спи, любимая жена, все будет хорошо!

И Фер поцеловал ее в макушку. Алиса закрыла глаза и улыбнулась. Они будут жить долго и счастливо, женят внуков и умрут в один день. Теперь уж она в этом уверена.