Сообщница артефакта

Глава 18. Милые бранятся — только тешатся

— Типун тебе на язык! Идиот! — возмутилась Алиса. — Лучше скажи, что ты тут делаешь, да еще в таком состоянии!

— А ты? Где ты была все это время?

Что такое? Лучшая защита — это нападение? Ну погоди, дорогой муженек, она тебя вылечила, она тебя и прибьет!

— Не переводи стрелки! Пока ты тут развлекался с любовницей и весело проводил время в постельке, я там в Старом мире чуть с ума не сошла! А могла бы и ребенка потерять, между прочим! Пока в коме валялась!

— Но я же… Я не знал… Спроси кого хочешь… Что-о-о?!

— Что — что?

— Ребенка?

— Давай, скажи, что и об этом не знал! — Алиса с яростью дернула за амулет на шнурке, и тот больно врезался в шею. Фер сел, охнул, схватившись за ногу, резко бросил:

— Знал. А потом забыл. Теперь снова вспомнил! Думаешь, я по своей воле… с Лин… Думаешь, я бросил бы тебя сразу после свадьбы?

Алиса нахмурилась, примостилась рядом. У воды было даже почти не жарко, но пить не хотелось. Возможно, Бездонная Чаша напоила их обоих… Как это — не знать, что женился на одной, а живешь с другой? Хотя в этом безумном мире все возможно…

Фер протянул руку и тронул амулет на шее. Алиса ясно услышала, как бьется сердце мужа. Через кожу, через палец, через грудь… Божечки, это еще что такое? А Фер дернулся и тихо спросил:

— Откуда у тебя зуб пещерного волка?

— Мне подарила его Лива. Помнишь? Твоя какая-то там сводная сестра.

— Помню. Я нашел его в траве, на лужайке у дворца…

— Я, наверное, потеряла его, когда… Эта черноглазая, Лин твоя страшная, пшикнула на меня духами!

— Духами, да… Они еще пахли фиалками…

— Такой противный запах, — поморщилась Алиса.

— И лаванда… Ненавижу, — пробормотал Фер.

Они встретились взглядами и замерли. Да, это было, это случилось. Они как раз сошли со ступенек беседки, где жрец в алых одеждах соединил руки двух влюбленных… Валь с сестрами приблизился, чтобы поздравить их… Лис, рыжий Атас, требовал снять с него заколдованный ошейник… Зуб… Лин…

— Я вспомнил все, — тихо сказал Фер. — Как я мог забыть?

— Да, как ты мог? — проворчала Алиса. — Разве такое забывается?

— Она травила меня. Я уверен, что в каждой тарелке, в каждой кружке меня ждал наркотик. И не только меня. Весь дворец был уверен, что я женился на Линнель. Даже Леви, даже моя сестра…

— А меня как-то отправила в Старый мир, — задумчиво кивнула Алиса. — Наверняка люди, которые привезли меня в больницу — ее сообщники.

— Прости меня, малыш.

Он нерешительно притянул Алису к себе, обнял за талию, уткнулся носом в плечо. Обнимашки… Посреди пустыни, в полной жопе! А почему бы и нет! Только как верить ему?

— Верь мне, — глухо попросил Фер в плечо. — Ты спросила, что я тут делаю. Она хотела меня убить. Сбросила на лету из экипажа.

Алиса сидела, боясь пошевелиться, и слушала, как вместе с этим признанием в ее голову лезут его мысли — виноватые «прости», растерянные «как же так?», робкие «не отталкивай» … Божечки-кошечки, что это? Она теперь еще и мысли читает? Зачем, кто просил? Но все равно прижалась к Феру, словно благодаря за откровенность, повернула голову, коснулась губами виска. Ощущение счастья снова затопило ее с ног до головы. Пусть даже они не выберутся из этой пустыни. Все равно хорошо… Он рядом. Он все-таки любит ее. Но в лоб получит однозначно, когда ногу подлечит! Ибо нефиг с посторонними ведьмами спать!

— Мы выберемся, — он запустил пальцы в ее волосы. — Даже не сомневайся, малыш! Мы что-нибудь придумаем. Отец сказал, что я сильный, упрямый, значит, выберусь!

Алиса прикрыла глаза, откинула голову на его плечо и улыбнулась. А ведь он тоже чувствует ее мысли… Уж не Бездонная ли Чаша подкинула им такое развлечение? Пошутила, связала их невидимой ментальной связью? Ведь там, под толщей прозрачной голубой живительной воды они были единым целым, их сознания и энергии перемешались — Алиса ощутила это в полной мере… Черт побери, теперь даже и соврать не получится! Ни ему, ни ей…

— И как ты собираешься куда-то идти? — тихонько пожурила она мужа. — Вон, нога еще сломана, по-хорошему надо носилки делать или волокушу, а из чего?

— Все будет хорошо, Алис…

Все будет хорошо. Он уверен в этом. А значит, и она будет уверена.

— Расскажи мне все с момента свадьбы, — попросила она. — Я хочу знать, что произошло.

— Ну… Я проснулся утром с тяжелой головой, подумал: зачем мы так напились вчера? А потом вспомнил. Свадьба, то, се… Обнаружил рядом с собой девушку. Жену, значит…

Они говорили долго, пока солнце медленно опускалось к бесконечной линии горизонта, пока не коснулось краем песка, пока не скрылось наполовину, как будто под одеяло спряталось. Алисе мучительно хотелось есть, аж под ложечкой сосало, но она держалась, только наклонялась к воде, зачерпывая горстью, и напивалась до полного желудка. Временами ей становилось страшно, что никто и никогда не спасет их, что они так и останутся умирать в обнимку в этом царстве мертвых, но Фер подбадривал ее как мог. В благодарность за позитив, Алиса старательно думала о хорошем: о том, как родится малыш, как они все втроем усядутся на лужайке перед дворцом и будут есть вкусные пирожные, пить свежий сок, смеяться и просто быть счастливыми.

А когда надежда почти ушла вслед за солнцем, Фер прищурился и удивленно сказал:

— Смотри! Это же мой экипаж!

Алиса повела взглядом по линии горизонта, но упомянутый экипаж нашелся в небе. Внезапно! Два крылатых коня уверенно несли его по воздуху, а выглядело все со стороны, как будто Санта Клаус развлекается, оставив оленей дома. Алиса вскочила на ноги:

— Подожди! Если это твой экипаж, значит, там эта… Линнель!

— Они возвращаются в Ностра-Дамнию, — усмехнулся Фер. — Не остановится, не надейся… Оставит нас здесь, подыхать.

— Сука…

Но кони медленно пошли на посадку. Хлопанье крыльев оглушило Алису. В первый момент. Заслонившись рукой от колючих брызг песка из-под копыт, она бросилась к вознице. Откуда только смелость взялась! В этот момент Алиса чувствовала только непереносимую, всепоглощающую ярость. Собственными руками задушит эту суку Лин! И будет смотреть, как та задыхается и синеет!

Однако вместо разлучницы на козлах экипажа восседала Лива собственной персоной. Лива, а не Вилма, потому что, остановив коней и спрыгнув на песок, девушка крепко обняла Алису, так крепко, что кости затрещали, и почти со слезами воскликнула:

— Дух великого Торстейна, спасибо! Алиса! Мы уж и не надеялись застать тебя в живых!

— А что со мной станет? — буркнула Алиса, освобождаясь. — Ты поаккуратнее, а то раздавишь!

— Прости. Брат! Как ты?

— Отлично! — весело, хоть и с ноткой удивления в голосе, ответил Фер и помахал рукой. — Спасибо, что озаботилась! Все думают только о женщинах, а обо мне…

Дверца экипажа распахнулась, и пред очами Алисы предстал… Дима. От его широкой улыбки ей стало не по себе. Дима… Она совершенно про него забыла, была уверена, что он остался в Москве! А он, оказывается, все же попал в Новый мир. И куда — в Северные земли! Прямиком к Валю! Черт… Наверное, надо извиниться перед ним…

— Дим, ты все-таки смог пройти через портал? — виновато спросила у него Алиса. Парень шагнул к ней, помедлил секунду и обнял, крепко, коротко и совсем не так, как раньше. Шепнул на ухо:

— Смог, и очень за тебя волновался.

Потом отстранился и продолжил, кивая на Фера:

— Вижу, что зря!

Алиса поймала волну негодования и отторжения от мужа, повернулась к нему. Лива уже помогала ему встать:

— Димитрий, ну-ка, подсоби мне!

Дима медлил. Алиса понимала, отчего. Между ним и Фером совершенно явно проскочили враждебные искры. Ну, Фер — понятно. А Дима-то чего дурью мается? Неужели тоже ревнует? Она мягкой лапкой тронула друга за плечо:

— Прошу тебя. Помоги нам.

Дима странно усмехнулся и рывком оказался рядом с Фером:

— А ну, давай, обопрись на меня.

— Но как вы узнали, где мы? — спросил Фер, с усилием передвигаясь к экипажу. — И пегасы… Как вы вообще…

— Не дотерпишь до столицы? — засмеялась Лива. — Ты так похож на Валя: оба нетерпеливые, жадные до знания, до женщин! Ты знаешь, что твой брат, став конунгом, взял себе аж трех рабынь?

Алиса приподняла брови. У них тоже рабство? Ничего себе! А ведь вроде милые люди… Никогда ей этого не понять! Нет, в Ностра-Дамнии, слава богу или магистру этому ихнему, нет ничего подобного. А Фер только хмыкнул, морщась от боли в ноге, когда забирался в экипаж:

— Жениться ему надо.

А потом вдруг выглянул из дверцы:

— На что ты намекаешь, интересно мне знать?

— Садитесь, все внутрь! — скомандовала Лива и взялась за лесенку на козлах. — Узнаешь в Биркерде. Закройте дверцу и не высовывайтесь. Я не хочу, чтобы светлость упал еще раз!

Под ее смех все забрались в экипаж. Алиса села рядом с Фером, Дима устроился напротив. Засвистел в воздухе хлыст, снаружи раздалось громкое залихватское «Э-э-эй!», и пегасы тяжело тронулись под шум огромных крыльев. Момент подъема Алиса пережила, крепко зажмурившись и сцепив пальцы, но теплая ладонь накрыла ее руки, а тихий голос шепнул:

— Я с тобой, моя…

Фер запнулся и твердо продолжил:

— Ариготта!

Она открыла глаза и первым делом наткнулась на прищуренный взгляд Димы. Он смотрел так, словно хотел удавить Фера. Алиса нахмурилась. Не ревнует, а хочет защитить. Небось знает уже всю историю. Раз в экипаже ехала мадам узурпаторша, а теперь тут Дима с Ливой, значит, Линнель сидит у Валя. Кстати… Может, Дима расскажет, что произошло в этом Биркерде?

Но сначала…

Алиса повернулась к Феру, с нежностью погладила его по щеке. С настоящей, искренней нежностью. Она давно простила его, впрочем, прощать можно было только за непредусмотрительность, но предусмотреть все невозможно…

— Я знаю, мой ариго!

И поцеловала легонько в губы. А потом вернула взгляд к Диме:

— Я, кажется, забыла вас представить. Знакомьтесь: это Фер из рода Справедливых, мой муж по законам Ностра-Дамнии, двадцать восьмой ариго. А это Дима, я не знаю фамилии, ветеринар из Москвы и мой друг.

— Друг…

Голос Фера показался ей чужим и скептическим. Перед глазами тут же возникли словно кадры из фильма — вот они с Димой на кухне, вот на ступеньках метро, в вагоне… Обнимашки. Поцелуи. Это было сладко, успокаивающе, вовремя. Но это было просто влечение, спасение от одиночества и глухой тоски. А с Фером все по-другому — эмоционально, страстно, надрывно!

Муж схватил ее за руку:

— Вы с ним… целовались!

Дима отреагировал немедленно:

— А ты вообще жил три месяца с другой бабой!

— Я не знал! А Алиса знала!

— Мало ли кто что не знал! Незнание не освобождает от ответственности!

— Да кто ты такой вообще!

— Ох! — громко воскликнула Алиса, прижав обе руки к животу. Парни тотчас всполошились:

— Ребенок?

— Болит?

— Лива, гони, Алисе плохо!

— Где болит? Дай посмотрю!

— Убери руки от моей жены!

— Я ветеринар!

— Она не собака!

— Тихо! — рявкнула Алиса. — Нигде не болит. Ребенок двигается. Твой сын, Фер. Заткнитесь оба.

Оба заткнулись и посмотрели на нее удивленными очами. Алиса нахмурилась:

— Детский сад, вторая ясельная группа.

Так всегда говорила мама. И Алиска с Жусиком сразу становились как шелковые, ибо не любили, когда их сравнивают с малолетками. Так и два парня. Похоже, обиделись, но все же замолчали. Тогда Алиса мягко сказала:

— Посмотрели бы на себя. Бойцовские собаки… Дима, а где сейчас Линнель?

— Эта? Бывшая твоего мужа?

Подколол и рад? Алиса взглянула на него с прищуром, сильнее сжав руку Фера, чтобы тот не отозвался:

— Та, которая узурпировала мое место.

Дима хмыкнул, но вроде все понял. Выдохнул шумно:

— Ну… Прилетели они на пегасах, начали плакать, мол, ариго, мой муж, мой зять, ой, беда, беда, огорчение! Выпал из экипажа, упал в пустыне, кони заартачились, понесли, никто ничего не смог сделать.

— Вот драконье дерьмо! — прошипел Фер.

— Но дело было в том, что все уже были в курсе, что ты, дорогой правитель незнакомого мне государства, — ехидство в голосе Димы плавило пол экипажа, — живешь с левой бабой, которая тебя чем-то опаивает. Поэтому к ней сразу стражники, а она, зараза такая, достает из кармана своих юбок безразмерных какую-то склянку и бац об землю!

— Божечки!

— Оказалось, приворотное зелье. Так сказала Лива.

Имя сероглазой сестры Валя и Фера Дима произносил с неким неслышанным ранее уважением и потаенной нежностью. Алиса сначала нахмурилась удивленно, а потом улыбнулась про себя. Похоже, ее друг определился в выборе. И Лива стала для него тем, кем была раньше она, Алиса.

— И кто же пострадал? — с улыбкой спросила она.

— Так конунг. В смысле, этот, Валь.

— Мой брат теперь в воле Линнель? — воскликнул Фер. — Да что за драконье дерьмо!

— Не волнуйся так.

Голос Димы звучал еще язвительно, но в нем скользило уважение к Валю.

— Эта девица под охраной, ее сестра тоже, а конунг под присмотром шаманки.

Дима легонько наклонился к Алисе и тихо сказал ей:

— Этот мир — просто какое-то чудо. Понимаешь? Я думал, что попал в сказку… Они такие… Чистые, честные, правильные!

Бросив взгляд на Фера, добавил с ехидцей:

— Не все, конечно, но большинство.

— Перестань, Дима! — строго сказала Алиса. — Он мой муж. Ты мне дорог, но всегда был только другом!

— Всегда? — в его карих, с золотистыми искрами, глазах блеснуло странное выражение, и она твердо ответила:

— Всегда.

Пусть это неправда, пусть даже Фер чувствует ее ложь, пусть. Главное, чтобы не осталось никаких недомолвок.

Дима вдруг подался к ней и обнял крепко. Как друг. И сказал громко, чтобы и Фер слышал:

— Спасибо!

А потом отстранился и добавил:

— Не хочу, чтобы что-то стояло между мной и Ливой.

— Ты и Лива? — не поверила своим ушам Алиса. — Ты всерьез?

Дима кивнул, пряча глаза. И такое смущение было в его позе, что Алиса тут же поняла: всерьез и очень надолго. И, чтобы скрыть улыбку, озабоченно сказала:

— Нельзя ее оставлять наедине с охранниками. Кто знает, что у нее еще спрятано в карманах…

— Викинги позаботились обо всем! — засмеялся Дима, а потом хмыкнул: — Только, похоже, у нее будет выкидыш.

— В смысле?

— Какой еще выкидыш?

Алиса с Фером сказали это одновременно, и Дима озабоченно пояснил:

— Я видел кровь. Кровила она. Мало ли…

Фер покрутил головой:

— Драконье дерьмо, она говорила что-то про наследника, но я сразу не понял…

Алиса машинально приложила руку к животу. Ощутила спокойное тепло, исходящее от артефакта, от собственного чрева, вздохнула. Ох, не дай бог никому потерять ребенка! Обернулась вполоборота к окошку, отделявшему кабину экипажа от козел, и постучала. Лицо Ливы показалось за мутным стеклом, и Алиса громко крикнула:

— Гони скорее!

В столицу Северных земель прибыли довольно-таки быстро. Пегасы опустили экипаж посреди круглой площади, вымощенной камнями, с одной стороны которой высился прочный добротный дом из деревянных досок, шпаклеванных мхом, с крышей, на которой росла трава, а с другой — гудел и шумел рынок. У дверей дома стояли вооруженные мечами и ножами головорезы, напомнившие Алисе первую встречу с Валем: такие же бритые, татуированные и с обветренными лицами. Остальные дома вокруг площади были меньше и стояли ужимистее, открывая в нескольких местах проходы на узкие улочки.

Когда Лива полностью остановила экипаж, Алиса первой выскочила на площадь и затеребила девушку за рукав рубахи:

— Где держат Линнель?

— А зачем тебе? — подозрительно покосилась на нее северянка. — Она под охраной, не убежит, будет ждать справедливого суда.

— У нее угроза выкидыша, — мотнула головой Алиса.

— Шаманка давала ей отвар, — строгим голосом ответила Лива. — А выкинет плод — значит, духи так решили. После того, что она сделала с обоими моими братьями… Один из которых, между прочим, твой муж!

Алиса встала напротив северянки, глядя прямо в глаза, и спросила тихо:

— А если бы это была я? Мой ребенок?

— Поверь, мы бы сделали, что смогли, — Лива мягко коснулась рукой ее плеча, но Алиса дернулась:

— Дали бы отвар? Так нельзя! Веди меня к ней!

Лива прищурилась, почти полностью пряча серые глаза за белесыми ресницами, и Алиса нетерпеливо топнула ногой:

— Да веди же! Что вы все, как ненормальные! В моем мире беременным не перечат!

Северянка сдалась и со вздохом сказала:

— Пойдем, отведу. Но наедине вас не оставят.

— Больно надо, — буркнула Алиса, следуя вслед за ней к невысокому каменному строению вблизи главного дома.

Линнель держали в подвале. Не прикованной и не на гнилой соломе, это уже плюс. Но каморка была тесной, почти без света, и девушка с растрепанными темными волосами выглядела жалко. Впрочем, Алиса знала зачем идет сюда. Не ради Лин. Ради ребенка.

Узурпаторша узнала Алису мгновенно. Выпрямилась, насколько смогла, на деревянной лавке, вздернула подбородок, сузила черные, как сам ад, глаза:

— Ты-ы-ы?!

Видимо, боли в животе все еще мучили ее, потому что Лин побледнела и съежилась, как будто хотела уйти в себя. Алиса протянула к ней руку:

— Дай мне попробовать.

— Нет! Уберите ее от меня! — замахала руками Лин. — Не трожь! Не смей!

— Успокойся, — процедила сквозь зубы Алиса, пытаясь поймать ее запястья, но не выдержала и крикнула: — Идиотка! Я помочь хочу!

— Знаю я такую помощь! Убьешь меня!

— Как ты бы меня убила? Не бойся, я не такая, — с издевкой сказала Алиса, пока Лива молча схватила Лин за руки и буквально распяла по каменной стене. Ладонь приблизилась к животу, прикрытому тугим поясом. Эх, через одежду несподручно, да ладно. Алиса почувствовала, как греет палец кольцо: не щиплет, не колет, а просто греет — ласковым теплом. И еще раз уверилась в том, что все делает правильно, что бы ни говорили северяне, Фер или Дима.

Ее личное УЗИ-три-дэ высветило зелеными контурами внутренние органы Линнель. Девушка была вполне здорова, только в рогатой матке красным полыхали стенки. И крохотный плод, младенчик, пульсировал оранжевым. Еще жив, еще борется, но уже на последнем издыхании… Держись, маленький, держись!

— Не смей прикасаться ко мне! Не трожь наследника аригоната! — шипела Лин в отчаянье. — Его отец погиб, теперь мой ребенок главный в Ностра-Дамнии!

Алиса провела ладонью по красным всполохам, с нажимом, убирая источник боли. Наверное, отслоение плаценты, она читала о таком. Сейчас все будет хорошо. Сейчас она приклеит плаценту к матке, даст ребенку возможность дышать и питаться… Плевать на эту дуру. Ее здесь нет, есть только маленькое беспомощное существо, которому надо помочь…

Лин замолчала наконец и только тяжело и часто дышала, ожидая, вероятно, смерти. Конечно, она же не может видеть то, что творится в ее животе. Алиса гладила и гладила контуры матки, постепенно превращая их из красных в оранжевые, а личинка тоже утихомиривалась, бледнея, становясь зеленой и постепенно совсем замирая. Вот так, маленький. С тобой все будет хорошо. Чего не скажешь о твоей матери. Этой дуре необходим полный покой и тотальный контроль, чтобы не выкинула еще какой-нибудь глупости. Но этим уже займутся Фер с Валем. Работа Алисы закончена.

Она выпрямилась, потряхивая кистью. Артефакт все еще грел, пульсируя, и она машинально потерла его о подол платья. Лин смотрела взглядом загнанного зверя, будто хотела кинуться и перегрызть глотку. Лива спросила:

— Ну как?

— Можешь отпускать. Ребенку ничего не грозит.

— Ты как, Алиса?

— Я-то в порядке, — вздохнула она. — А вот как Фер будет разруливать все это, я не представляю…

— Он справится, — хмыкнула Лива, отходя от пленницы. Потом потянула Алису за дверь и там, в сыром коридоре подвала, тихо, почти доверчиво спросила:

— Какой он, этот твой друг, Димитрий? Можно ли ему довериться?

— Я доверилась, — просто ответила Алиса. — И он был со мной до конца.

— Вы с ним…

— Мы с ним друзья, — улыбнулась она. — А вот вы…

Лива отчего-то вдруг отчаянно покраснела. Странно, разве суровые воительницы умеют краснеть? А суровая воительница сказала сипло:

— Я хочу выйти за него замуж.

И сразу сбледнела с лица, словно вся кровь разом отхлынула от щек. Алиса тронула ее за плечо:

— Лива, ты чего?

— Мне очень нужно, чтобы ты рассказала мне о ваших обычаях, — с усилием попросила северянка. — Я не хочу оттолкнуть его, как это сделала Хель.

— Я расскажу, — тихонько засмеялась Алиса. — Пойдем-ка наверх, наверное, надо навестить Валя. А ее, — она кивнула назад, на камеру, где сидела Лин, — стоит сторожить днем и ночью.

— Я распоряжусь.

Рука об руку они поднялись на площадь. От экипажа с пегасами к ним обернулись двое. Похоже, парни уже помирились. Фер улыбнулся так широко, что Алиса испугалась за его челюсть. А Дима смотрел только на Ливу. Смотрел нежно, почти с болью. Разве можно влюбиться так быстро? Алиса подумала об этом и тут же обругала сама себя. У них с Фером получилось точно так же. Пусть и Лива с Димой будут счастливы. Пусть весь мир будет счастлив!