Сообщница артефакта

Глава 11. Мы не рабы, рабы не мы…

— Черт, моя голова…

Башка даже не болела. Она раскалывалась от боли. В последний раз такое было в двенадцать лет, когда он неудачно приземлился на физкультуре, промазав мимо мата, и чудом избежал сотрясения.

Дима поднялся с земли, едва шевеля руками и ногами. Не сломаны — просто отлично, небывалая удача! Голова тоже не разбита, во всяком случае, ощупав рукой затылок, крови не нашел. Будет шишка, но это не смертельно. Что-то остальных не слышно… Не побились бы насмерть!

Он огляделся. Лес. Вокруг сплошной стеной стоял девственный сосновый лес. Высокие толстые стволы, поросшие мхом, заросли папоротников и кустов… Ни Алисы, ни Кристи, ни патлатого перевертыша. Ни одной живой души. Тишина.

— Вот это я влип! — громко сказал сам себе Дима, чтобы прогнать тишину. Так. Не трусить! Надо посмотреть в зарослях — вдруг девчонки и кот лежат без сознания. Он помнил момент перехода через портал. Как будто цветомузыка заиграла под мостом, дискотека, блин… А потом искры, полет, все исчезло в темноте. И Алисины пальцы выскользнули из его ладони, хотя он крепко держал их. Все это было очень странно. Если бы Дима не видел собственными глазами превращения кота в здоровенного блондина и наоборот, то подумал бы, что сошел с ума. Если бы не голубые молнии, шибанувшие от Алисы и поразившие двух бандитов в ведьмовском бутике, и не пелена цветомузыки под мостом… Мозг отказывался верить в подобные мистические истории, но приходилось признать, что все это Диме не приснилось. И Алиса…

Потерянная мадонна… Ведь он знал, что она одинока, что беременна, что остро нуждается в ком-то, кто просто будет рядом. И все равно подошел, познакомился. Хотя, наверное, не должен был — за каким перцем ему чужой ребенок? Как будто магнитом его тянуло к этой девушке. Поэтому решил для себя защитить ее от всех, даже в другой мир отправился вслед за ней. А она исчезла.

— Алиса! — приставив руки ко рту, прокричал Дима во влажную, темную глубь леса. Черт! Вот будет весело, если он не найдет никого! Хоть бы эта психанутая Кристи откликнулась, не было бы так ссыкотно…

Он шел через заросли, отодвигая узорные ветки папоротников руками, то и дело громко звал по именам своих пропавших спутников. Но никто не отвечал ему. Где-то наверху вяло перекликались птицы, шумел в кронах сосен ветерок, а потом издалека послышался шум бегущей воды. У Димы аж ладони вспотели — так сильно он старался не думать о жажде. Теперь все будет в порядке, он не умрет один в бескрайнем пустом лесу. Река — значит, вода, рыба, хоть какое-то поселение должно быть у реки… С людьми можно договориться, хотя и не так легко, как с животными.

Река оказалась широкой, быстрой, в крутых берегах, и Диме понадобилось не меньше получаса, чтобы найти подходящее место для спуска. Поскользнувшись не раз и не два, измазав джинсы в глине, он все же сумел напиться из ладоней, да так, что аж зубы заломило, умыться и продрогнуть в этом отнюдь не тропическом климате. Но радовался он недолго. Птицы внезапно смолкли, а потом вспорхнули с ближайших кустов всполошенной стайкой. Насторожившись такому поведению, Дима разогнулся и хотел обернуться, но от удара по голове разноцветные искры, прямо как в портале, заплясали перед глазами, а потом стало темно.

А когда он пришел в себя, первым, что почувствовала, стала боль в затылке.

— Блин, голова, — пробормотал Дима, почесывая гудевшее от удара место. Э нет, погодите-ка! Это уже было. Дежа-вю какое-то. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел… явление.

Девиц было две. Рыжая, в длинной серой тунике, из-под которой торчали холщовые штанины, в сапогах, опоясанная ремнями с висящими на них ножнами, и блондинка в невообразимом наряде, одновременно и мужском, и женском, с босыми грязными ступнями, с тонкими косичками, оплетающими голову. Тоже, кстати, вооруженная до зубов! Рыжая стояла поодаль, скалилась в усмешке, держа его на прицеле стрелы, вложенной в арбалет. Блондинка смотрела серьезно. Ее серые глаза метали молнии. Оружие в руках рассерженной женщины — это очень страшно. Дима хотел вскинуть руки, чтобы показать, что сдается, но увидел острие тяжелого меча, смотрящее ему прямо в горло. Рыжая тоже напряглась, крикнула что-то непонятное гортанным, грубым голосом. Дима покачал головой:

— Я не понимаю вас… Не убивайте, я просто заблудился!

Девушки переглянулись. Блондинка ткнула мечом так, что он чуть не впился Диме в шею, и повторила слова рыжей:

— Кто ты и что здесь вынюхиваешь?

В этот раз Дима понял. Мало того, ответил на том же языке, что и девушка, аж сам удивился:

— Я был с друзьями, но оторвался от них и потерялся в этом лесу.

— Как твое имя, шпион? Из какой ты страны?

— Да не шпион я! — возмутился было Дима, но решил не шутить с остро отточенным мечом: — Я из Москвы, из Старого мира. Дмитрий меня зовут. А вас?

Рыжая нахмурилась, а потом расхохоталась на весь лес. Блондинка прищурилась и ответила с презрением:

— Тебе незачем знать наши имена. Мы отведем тебя в лагерь, потом ты отправишься с нами в столицу. Конунг и жрецы решат, лжешь ты или говоришь правду.

Дима пожал плечами:

— Я и так знаю, что не лгу. Но ведите, раз так.

Лагерь оказался в нескольких километрах от реки. Дима хотел засечь время и посчитать точно, но часы не работали: механизм остановился. А блондинка, сердясь, ежеминутно подгоняла и грозила коротким тонким ножом. Опоздать боялась, что ли? Оставив надежду завести часы, Дима поплелся между девушками, то и дело спотыкаясь на ветках, кочках и камнях, усеивавших лесное бездорожье. Интересно, как они не заблудятся здесь, эти две валькирии?

Состоял лагерь из трех шалашей — двух поменьше и одного большого. Они расположились вокруг широкого и длинного костра, прогоравшего в угли. Рядом с костром бились на мечах двое коренастых парней лет шестнадцати на вид. Оба были раздеты до пояса, только в коротких штанах из грубой дерюги и босиком. Диме отчего-то поплохело при взгляде на бойцов. Если мечи у них такие же острые, как и у блондинки, то быть беде!

Однако парни ловко уворачивались и парировали удары. Светловолосая валькирия подтолкнула засмотревшегося Диму к маленькой хижине:

— Давай внутрь. Попытаешься сбежать — убью!

Он пожал плечами, попытавшись возразить:

— Да зачем мне бежать? Мне бы…

Но договорить ему не дали. Снова в глаза глянул кончик меча, и пришлось, согнувшись пополам, войти в низкую хижину. Внутри было сумрачно и душно от небольшого огня в каменной кладке, но остальные предметы быта отсутствовали. Впрочем, еще там оказалось что-то вроде лежанки из хвороста и срезанной травы, покрытой одеялом. На нее и указала светловолосая:

— Здесь будешь спать. Утром возвращаемся в город. Если ты сбежишь ночью, я найду тебя по следам и перережу горло без разговоров! Понял?

— Понял, — пробурчал Дима. Куда бежать… Алису бы найти. Дурацкий Новый мир! Вечно он, Дима, попадает во всякие неприятности. Особенно когда решает побыть джентльменом и помочь то девушке, то какой-нибудь собаке…

Блондинка вытянула руку в его сторону и начала тихо шептать что-то, поигрывая пальцами. Дима нахмурился. Колдует, что ли? Небось, хочет обездвижить на всякий случай. Но его запястья внезапно закололо, как будто тысячи иголочек впились в кожу, светящиеся кольца обвили руки, стягивая их вместе перед грудью. Дима машинально попытался сбросить странные, словно нематериальные веревки, но не смог даже растянуть запястья на несколько миллиметров.

Он с укором взглянул на валькирию:

— Ну и зачем это? Сказал же: не собираюсь бежать.

— У меня нет никаких оснований тебе не верить, — она пожала плечами, поправляя на груди ремень с ножом. — Но и верить тебе я тоже не могу. На твоем месте я бы легла спать.

Усмехнувшись от ее спокойного тона — именно с таким голосом диктаторы развязывают войны и завоевывают полмира — Дима уселся на лежанку и ответил:

— Спокойной ночи.

Блондинка промолчала, странно посмотрев на него, и вышла, нагнувшись. Дима вздохнул и откинулся на лежанку с твердым намерением заснуть и проснуться дома. Или хотя бы у Алисы в кровати. Мало ли… Перепил виски, померещились всякие глюки, надо бы скорей прийти в себя. Мысли в голову лезли откровенно невеселые, ибо Дима прекрасно понимал, что ни в какой такой кровати он не проснется, что он в плену у викингов из Северных земель, что дикарка с холодным оружием распоряжается его судьбой, а он даже объяснить не может, как здесь оказался. Снаружи еще доносилось бряцанье мечей, звон стали не давал сосредоточиться, как и отрывистые крики воюющих. Что если завтра какой-то там конунг и какие-то жрецы решат, что Дима шпион, и прикажут казнить? Как доказать, что он не осел?

Он уснул на жесткой лежанке с четким ощущением чего-то забытого, ускользнувшей мысли. А проснулся от тихих шагов.

В шалаше кто-то был. Дима попытался потереть глаза, чтобы окончательно прогнать сон, но шлепнул сам себе по лбу правой рукой, привязанной к левой. Зашипел, как рассерженный кот, и услышал тихое хихиканье. Мгновение спустя в потухшем было очаге вспыхнули искры, родился небольшой огонек, перекинувшийся на охапку тонких веточек, и осветил лицо рыжей валькирии. Она была в одной рубашке до колен, с распущенными волосами, падавшими на грудь, а с одного плеча рубашка сползла, показывая светлую кожу, покрытую веснушками, в свете пламени кажущуюся золотой.

— Вы чего? — шепотом спросил Дима, сразу проснувшись. Рыжая подобралась ближе, присела рядом на лежанку и без долгих разговоров положила ладонь на его пах. Дима напрягся и сделал машинальное движение в сторону. Что за…

— Лучше не сопротивляйся, пленник! — усмехнулась рыжая, нащупывая застежку на джинсах. — Кто придумал эти твои штаны? Снимай их сам.

— Зачем это? — чувствуя себя идиотом, спросил Дима. Ясен пень зачем…

— А вдруг тебя завтра казнят, — усмехнулась рыжая, запустив руки под его рубашку и поглаживая мышцы пресса. — Хочу узнать, как любят старомиряне!

Ух ты! С места в карьер! Правду говорят о валькириях — они пощады не знают! Вот и эта уже начала стаскивать джинсы, не обращая внимания на попытки Димы отползти подальше. С причмокиванием уставилась на то, что взяла в руки:

— О да! Ты мне уже нравишься!

— Я… так не могу… мы даже не познакомились… — прерывающимся от паники голосом ответил Дима.

— Меня зовут Хель, — шепнула она, придвигаясь ближе, не выпуская из руки лакомый кусочек. — А ты Димитри. Ну же, покажи мне, на что способны мужчины из Старого мира!

Несмотря на грубоватые черты лица, Хель была красивой. На тонком длинном носу сияла даже в полумраке россыпь веснушек, а темные глаза в форме миндалинок игриво блестели всеми оттенками золотистого и оранжевого. Откинув длинную копну кудрявых волос за плечи, валькирия развязала шнурок у горловины рубашки, и та неторопливо соскользнула к ногам, открыв светлое, мускулистое и сухое, как у питбуля, тело. В Диме проснулся древний воин. Тот, который кромсал тела направо и налево, рубил всех недругов в соломку, а потом брал захваченную в плен женщину с грубостью победителя. То есть, конечно, сейчас пленником был он сам, но это не отменяло желаний тела…

И сегодня взяли его. Хель, восхищенная размером и твердостью мужского достоинства Димы, просто оседлала его бедра, насаживаясь, как добыча на стрелу, постанывая от наслаждения, запрокинув голову, тиская ладонями полные груди, исполнила свое желание. А потом, натянув рубашку на насытившееся тело, погладила Димины волосы, шепнула на ухо:

— Будь моя воля, я бы выкупила тебя у конунга!

И ушла, неслышно скользнув к выходу. Дима остался лежать, вдавленный в одеяло, в растрепанных чувствах, словно его поимели. Впрочем, почему «словно»? Его только что знатно поимели, а он даже не удовлетворился… Черт побери! Не завершать же начатое рукой! Тем более что рыжая оставила его прямо так, со спущенными джинсами и задранной рубашкой… Дима встал с лежанки, опираясь на связанные руки, и принялся натягивать штаны на задницу. Сучка. Могла бы и задержаться на пару минут…

Скрип влажных прошлогодних листьев под осторожной ногой заставил его поспешно застегнуть ширинку. Подняв голову, Дима увидел блондинку, вошедшую в хижину. Его смутил странный взгляд серых глаз: настороженный, даже диковатый. Интересно, сколько девок в лагере? Они все придут попользоваться им?

Они играли в гляделки несколько напряженных минут. Первым не выдержал Дима:

— Что вам нужно?

— Хель сказала, что… у тебя большой и твердый… кинжал, — с запинкой выговорила девушка, и взгляд ее мазнул по оттопыренной ширинке джинсов. Дима внезапно разозлился. На себя или на эту Хель, а может, и на блондинку.

— Развяжи мне руки, и я покажу тебе, как по-настоящему любят у нас!

Девушка усмехнулась, и глаза ее потеплели. Она села на лежанку и похлопала ладонью рядом с собой:

— Потом, человек из Москвы. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своем мире. Правда ли, что там нет магии? Правда ли, что вы используете механизмы, которые работают сами?

Дима помедлил и опустился чуть поодаль, на другой край лежанки. Не поймешь их, этих воительниц. То кидаются с оружием, то любви хотят, а то разговоров… Пока он молчал, девушка тихо добавила:

— Меня зовут Лива. Конунг — мой брат. Тебя не убьют, Димитри, я прослежу. За это я хочу знать правду. Зачем ты здесь? Что ищешь в Северных землях?

Он замялся, глядя в серые глаза. Алиса говорила про своего знакомого Валя. А можно ли рассказывать секрет Алисы этой сероглазой Ливе? Впрочем, по ходу выхода у него нет.

И Дима поведал всю историю с самого начала, с того дня, когда он встретил темноволосую грустную девушку у магазина за углом и решил проводить ее до дома, укрыв от дождя зонтиком. Он говорил о страхе и неуверенности Алисы, о глюках, о коте, о нападении в бутике, о голубых молниях, о тетке в такси… Лива слушала внимательно, не перебивая, только иногда напрягалась внутренне, как будто его слова сильно волновали ее. Закончил Дима переходом через портал и ощущением свободного падения, а потом приземлением в папоротники.

Лива молчала долго. Ее тонкие, крепкие пальцы сжимали рукоятку ножа на груди, зубы прикусили нижнюю губу, а глаза затуманились, словно валькирия была далеко от Димы и от хижины. Он смотрел на девушку и ждал реакции, а в голове то и дело проскальзывала мысль — лучше бы Лива пришла к нему первой, вместо Хель… Он бы не отпустил ее, даже со связанными руками! Взял бы за волосы, наклонил бы голову к бедрам и насладился бы горячим поцелуем ее большого, слишком большого, но такого красивого рта…

Когда Лива заговорила, он даже вздрогнул от неожиданности, возвращаясь из своих фантазий на бренную землю Нового мира.

— Конунг очень обеспокоен. Ведь мы знаем Алису, она жена нашего единокровного брата.

— Жена кого? — не понял Дима. Так ее муж… Блин, как хорошо, что в рассказе не нашлось места для поцелуев и обнимашек!

— Фера, ариго Ностра-Дамнии, — объяснила Лива. — Мы были на их свадьбе, ничто не предвещало беды… А ребенок? Она все еще носит ребенка?

— Ну да. Когда мы проходили через портал, Алиса была беременна, — съязвил Дима, скорее от досады на себя и свою влюбленность в занятую девушку, чем от желания быть смешным. — А здесь я уже не могу знать, что с ней случилось.

— В Северных землях ее нет, я бы почувствовала в лесу кого-то еще, кроме тебя. Куда же она могла приземлиться?

— Может быть, Мало увлек ее куда-то?

Лива взглянула на Диму с неожиданным изумлением:

— Мало?

— Ну, перевертыш. Я что, не упомянул о нем?

— Ты говорил про кота.

Лива прищурилась, словно мысль о Мало повергла ее в смятение, потом продолжила задумчиво:

— Зачем перевертышам ведьма? Они презирают магию, предпочитая ей когти и клыки боевой трансформации… Ты говоришь, кота она нашла у себя дома?

— На коврике у двери, — пробормотал Дима. Этот патлатый бастард не понравился ему с самого начала… А как он мурлыкал и смотрел на Алису! К счастью, та совсем не обращала на него внимания, как на мужчину. Но все равно. Мало опасен для Алисы.

Лива поднялась с лежанки и повела рукой, словно сняла что-то с тела Димы. Он глянул на свои руки и увидел, как исчезают светящиеся полоски с запястий. Удивленно посмотрел Ливе в глаза. Она поняла без слов, улыбнулась отвлеченно:

— Нам надо идти. Воспользуемся порталом на реке Гломмель. Алису нельзя оставлять в лапах перевертышей!