Системный целитель 4

Глава 19

В четыре утра у ворот поместья Твердлова уже кипела жизнь, хотя солнце ещё даже не думало подниматься над горизонтом. Колонна из шести бронированных вездеходов выстроилась на плацу, бойцы в полевой форме деловито загружали снаряжение, а где-то в глубине ангара надрывно ревел движок чего-то тяжёлого и явно очень разрушительного.

Я выбрался из такси, расплатился с водителем и несколько секунд просто стоял, наблюдая за этой картиной организованного хаоса. Всё-таки барон умел готовиться к делу, тут не поспоришь.

— А, явился! — Твердлов вынырнул откуда-то сбоку, уже полностью экипированный и явно готовый к бою. — Думал, проспишь.

— Обижаешь, — я пожал плечами, — я же обещал.

Барон хмыкнул и жестом пригласил меня следовать за собой к головной машине. По дороге он коротко ввёл в курс дела: прорыв седьмого ранга открылся два дня назад примерно в семидесяти километрах к северу от города, стихия огненно-природная, и твари уже начали расползаться за пределы барьера. Даже успели сожрать несколько коров на ближайших фермах, хотя охранники этих ферм пытались отбиваться. Если не зачистить в ближайшее время, ранг может вырасти до восьмого, а там уже совсем другой разговор и совсем другие жертвы.

— Почему сами? — поинтересовался я, забираясь в бронированное нутро вездехода. — Можно же оставить заявку, пусть гильдия разбирается.

Твердлов устроился напротив и несколько секунд молча смотрел на меня, словно оценивая, стоит ли отвечать на такой вопрос.

— Знаешь, сколько времени пройдёт, пока соберётся отряд достаточного уровня? — наконец произнёс он. — Дня три минимум. За три дня прорыв окончательно сформируется, окрепнет, твари расползутся по округе и начнут нападать на всех подряд. Сам понимаешь, седьмой ранг относительно близко к городу — это всегда опасно, кто-то обязательно умрет. Потом, конечно, прорыв зачистят, напишут красивый отчёт, похлопают друг друга по плечам. А мёртвых уже не вернёшь.

Он замолчал, и я понял, что за этими словами стоит что-то личное, о чём лучше не расспрашивать. По крайней мере, не сейчас и не так прямо.

Колонна тронулась с места, и следующие два часа мы провели в относительном молчании. Твердлов периодически связывался по рации с командирами других машин, отдавал короткие распоряжения, сверялся с картой. Я же просто смотрел в окно на проплывающие мимо поля и перелески, думая о том, как странно складывается жизнь. Ещё несколько месяцев назад я был обычным врачом в районной больнице, а теперь еду зачищать прорыв седьмого ранга в компании боевого барона и его личной армии.

Тебе нравится, — голос Тёмной прозвучал в голове с ноткой веселья. — Признай уже, что тебе всё это нравится.

Не буду отрицать очевидное. Да, нравится. Опасно, непредсказуемо, но при этом живо и настояще. В прошлой жизни я уже давно сгорел от рутины, а здесь каждый день приносит что-то новое.

— Жена, — вдруг произнёс Твердлов, и я не сразу понял, к чему это. — Двадцать три года назад. Прорыв четвёртого ранга открылся прямо у нашего поместья, пока я был в отъезде. Охрана не справилась.

Он не смотрел на меня, уставившись куда-то в точку на противоположной стене.

— С тех пор я зачищаю всё, до чего могу дотянуться. Не ради славы, не ради денег. Просто чтобы с кем-то другим не случилось того же самого.

Я кивнул, хотя он этого и не видел. Теперь многое становилось понятнее: и личная армия, и готовность срываться посреди ночи, и то, как он относится к своим людям. Человек, который потерял самое дорогое и теперь пытается защитить всех остальных от той же участи.

— Подъезжаем, — прервал мои размышления голос водителя. — Барьер виден.

Я выглянул в смотровое окошко и увидел знакомое зрелище. Мерцающий купол поднимался над землёй метров на пятьдесят, переливаясь всеми оттенками красного и оранжевого. Внутри что-то клубилось и двигалось, периодически вспыхивая яркими сполохами.

— Диаметр примерно четыреста метров, — доложил кто-то по рации. — Фиксирую крупных тварей у границы барьера, штук двадцать. Мелочи не счесть.

Твердлов кивнул и начал отдавать приказы. Колонна развернулась полукругом, бойцы высыпали из машин, занимая позиции. Откуда-то из задних рядов выкатили массивную конструкцию на колёсах, которая при ближайшем рассмотрении оказалась артефактным миномётом с кристаллами вместо обычного ствола.

— Первая и вторая группы заходят с флангов, — командовал барон. — Третья держит периметр. Миномёт работает по скоплениям. Целитель со мной в центре, будет нужен.

Никаких возражений, никаких уточняющих вопросов. Бойцы просто кивали и расходились по позициям, и я невольно восхитился тем, насколько слаженно работает эта машина. Годы совместных операций, полное доверие командиру, отточенные до автоматизма действия.

Первые твари полезли из барьера почти сразу, стоило нам приблизиться на пару сотен метров. Сразу видно, что прорыв действительно нестабилен. Обычно во время его формирования барьер является скорее условностью и постепенно растет в размерах. Так что и твари оттуда выскакивают совершенно легко и непринужденно.

В этот раз на нас выскочили огненные саламандры размером с крупную собаку, какие-то шестиногие ящерицы с дымящейся чешуёй, несколько существ, похожих на помесь волка и раскалённой головни. Всё это рычало, шипело и пёрло на нас сплошной волной.

Бойцы встретили их слаженным залпом из арбалетов с зачарованными болтами. Первые ряды тварей повалились, но на их место тут же лезли новые, и стало понятно, что лёгкой прогулки не будет.

Артефактный миномёт рявкнул, выплёвывая сгусток концентрированной энергии, и в толпе тварей образовалась приличная прореха. Но и это их не остановило, только разозлило сильнее.

Следующий час слился в какую-то бесконечную карусель из криков, вспышек, рёва и периодических команд по рации. Твердлов вёл отряд вглубь прорыва, методично зачищая сектор за сектором. Я держался рядом, оказывая помощь раненым по мере необходимости, но пока ничего серьёзного не попадалось. Порезы, ожоги, один вывих плеча, пара сломанных рёбер от удара хвостом какой-то особо крупной ящерицы. Рутина, если можно так выразиться применительно к бою с порождениями прорыва.

— Сердце в двухстах метрах, — доложил разведчик. — Охраняет страж. Здоровенный, такого раньше не видел.

Твердлов нахмурился и жестом приказал отряду остановиться. Мы как раз вышли на относительно открытое пространство, что-то вроде выжженной поляны посреди искажённого ландшафта. Впереди виднелось сияние сердца прорыва, а между нами и ним…

— Это что за хрень? — выразил общее настроение кто-то из бойцов.

Страж прорыва выглядел как нечто среднее между гигантским богомолом и ожившей печью. Метра четыре в высоту, шесть конечностей, из которых передние заканчивались серповидными лезвиями, раскалёнными до белого каления. Всё тело покрыто чем-то вроде хитиновой брони, сквозь щели в которой пробивались языки пламени. И самое неприятное — тварь двигалась с такой скоростью, которая совершенно не вязалась с её габаритами.

— Миномёт, огонь! — скомандовал Твердлов.

Сгусток энергии врезался в стража и… ничего. Тварь даже не покачнулась, только рыкнула что-то невразумительное и развернулась в нашу сторону.

— Ещё раз!

Второй выстрел, третий. Никакого эффекта. Хитиновая броня просто поглощала удары, а страж уже начал движение в нашу сторону.

— Рассредоточиться! — Твердлов выхватил из-за спины массивный двуручный меч с рунами на клинке. — Бить по суставам, там броня тоньше! Миномёт продолжает работу, отвлекает!

Отряд рассыпался, охватывая стража с разных сторон. Бойцы работали слаженно, нанося удары и тут же отскакивая, не давая твари сосредоточиться на ком-то одном. Раскалённые лезвия со свистом рассекали воздух, но пока никого не задевали.

Я отошёл к краю поляны, готовый вмешаться при первой необходимости. Пока всё шло неплохо: удары по суставам давали результат, на хитиновой броне появлялись трещины, движения стража становились менее координированными. Ещё немного, и…

Я так и не понял, как это произошло. В какой-то момент страж резко крутанулся на месте, и одно из его лезвий зацепило барона. Не просто зацепило, а прошло насквозь, входя в живот и выходя из спины, по пути выдирая всё, что попадалось на пути.

Твердлов рухнул на землю, зажимая руками рану, из которой толчками выплёскивалась кровь вперемешку с чем-то ещё. Бойцы отчаянно навалились на стража, оттесняя его от командира, а я уже бежал к раненому, на ходу оценивая масштаб катастрофы.

— Ко мне! — рявкнул кто-то из офицеров. — Прикрываем целителя!

Упал на колени рядом с бароном и запустил диагностику. Картина действительно чудовищная: вскрытая брюшная полость, минимум четыре разрыва тонкого кишечника с излитием содержимого, рваная рана печени с повреждением правой печёночной вены, частичный отрыв селезёнки от сосудистой ножки. Кровопотеря уже приближалась к критической, пульс нитевидный, давление падает.

Времени на размышления не было. Первым делом пережал повреждённые сосуды направленным потоком целительской энергии, формируя что-то вроде временных зажимов. Кровотечение замедлилось, но не остановилось полностью, а энергия утекала с пугающей скоростью.

Что-то ударило меня в спину, обожгло кожу сквозь ткань халата. Плевать, некогда. Автоматическое исцеление справится, а у меня тут пациент умирает.

Так, печень. Разрыв паренхимы примерно семь сантиметров в глубину, задета правая печёночная вена. Коагулирую края раны целительской энергией, спаиваю разорванные сосуды один за другим. Ткани отзываются неохотно, слишком много повреждений, слишком мало времени.

Ещё один удар, на этот раз по плечу. Что-то горячее обожгло шею. Не отвлекаться!

Что там с селезенкой… Орган держится буквально на соплях, сосудистая ножка разорвана почти полностью. Восстанавливать бессмысленно, проще удалить. Отсекаю повреждённую ткань, запечатываю культю. Без селезёнки барон проживёт, с разорванной — уже вряд ли.

— Ноги не выкидывайте! — крикнул куда-то в сторону, услышав чей-то вопль о потерянной конечности. — Потом попробую пришить!

Что-ж, с чем-то разобрались, но кишечник никуда не делся. Точнее делся, вывалился со своего законного места, но пока лишь частично.

Что имеем? Четыре разрыва, содержимое изливается в брюшную полость. Перитонит начнётся в течение часов, если не вычистить всё до блеска. Но работать в любом случае надо последовательно, это важно. Первым делом очистил рану, причем промыл ее простой водой из фляжки, затем принялся сшивать стенку кишки послойно, после чего перешел к следующему разрыву. Слизистая, подслизистая, мышечный слой, серозная оболочка. Четыре раза подряд, и каждый раз нужна ювелирная точность, потому что малейшая ошибка означает несостоятельность шва и повторное излитие.

Что-то прилетело в бедро, пробило ткань, застряло в мышце. Боль вспыхнула и тут же погасла под действием автоматического исцеления. Пусть так, главное, что работе не мешает. А бойцы справятся, в них можно не сомневаться.

Брюшная полость залита кровью и кишечным содержимым. Промыл остатками воды из фляги, добавил целительскую энергию в режиме стерилизации. Дорого по затратам, но выбора нет, иначе сепсис убьёт пациента раньше, чем он успеет порадоваться спасению.

Барон смотрел на меня мутнеющим взглядом, губы шевелились, но звуков не было. Ничего, потерпит. Я в него вложил слишком много энергии, чтобы он вот так просто сдох.

Спустя какое-то время с кишечником было покончено, в итоге он стал короче на пару метров, но зато будет жить. Ну а дальше закрываем ранку, брюшина, мышцы живота, фасции, кожа, все это пришлось сшивать обычными методами. И пусть швы ложатся неровно, все-таки не до эстетики сейчас, но главное — целостность, главное — чтобы внутренности остались внутри.

— Страж готов! — донеслось откуда-то сбоку. — Сердце уничтожено! Барьер падает!

Последний шов, и я откинулся назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног от истощения. Энергии почти не осталось, всё тело болело от полученных ран, которые только сейчас начали давать о себе знать. Но барон дышал, пульс выровнялся, давление стабилизировалось.

— Потери? — голос мой прозвучал хрипло и как-то чуждо.

— Трое тяжёлых, — доложил подбежавший офицер. — Куропаткину ногу оторвало, Семёнову руку, у Дымова позвоночник задет. Остальные легко отделались.

— Конечности собрали?

— Так точно.

— Тащите сюда. И носилки для барона. И воды дайте кто-нибудь, в горле пересохло.

Следующие полчаса я провёл, пришивая оторванные конечности и восстанавливая повреждённый позвоночник. Работа тонкая, требующая концентрации, но после операции на бароне всё остальное казалось детской забавой. Кости, сосуды, нервы, мышцы, кожа. Слой за слоем, структура за структурой. К тому моменту, когда я закончил, солнце уже поднялось над горизонтом, а от моего энергетического резерва осталось процентов пять, не больше.

Зато обошлось без убитых. Все живы, все относительно целы, даже оторванные конечности вернулись на свои места. Правда, функциональность восстановится в течение нескольких дней, и то, если не будут дёргаться раньше времени.

Барона загрузили в медицинскую машину, и я устроился рядом с ним на своем складном кресле. Выглядел он паршиво, бледный как смерть, но показатели держались в норме, а это главное.

— Я должен был умереть, — произнёс Твердлов, когда колонна уже тронулась в обратный путь. — С такой раной не выживают.

— Не должен, — я пожал плечами, — потому и не умер.

— Ты не просто целитель. — спустя какое-то время проговорил он.

— А кто я по-твоему?

— Не знаю, — барон медленно покачал головой. — Но таких целителей не бывает. Я видел, как работают лучшие мастера империи, и никто из них не смог бы сделать то, что сделал ты. Да ещё и посреди боя, когда в тебя летело всё подряд.

Ну, рассказывать про Тёмную систему и свои особенные отношения со Светлой сейчас явно не время и не место. Хотя барон казался подходящим кандидатом для такого разговора. Практичный, не фанатик, явно понимает, что система не бескорыстна. Но как предложить человеку отключиться от того, чему он служил всю жизнь? Нужен подходящий момент, нужен правильный подход.

— Мы ещё поговорим, — наконец произнёс Твердлов, словно прочитав мои мысли. — Когда вернёмся и я приду в себя. Есть вопросы, на которые я хотел бы получить ответы.

— Будут тебе ответы, — кивнул я. — И может быть даже интересные…

Колонна двигалась в сторону города, до которого оставалось около часа пути. Я прикрыл глаза, пытаясь хоть немного восстановить силы. Впереди ещё куча дел: профсоюз требует внимания, коллегия наверняка уже паникует, да и вообще спокойной жизни в ближайшее время не предвидится.

Но это потом. Сейчас можно просто посидеть в тишине и порадоваться тому, что все остались живы.

Игорь Семёнович Белов сидел в своём кабинете и смотрел на портрет самого себя верхом на белом коне. Раньше этот портрет неизменно поднимал ему настроение, напоминая о величии и значимости его персоны в масштабах города. Теперь же от одного взгляда на холст хотелось то ли заплакать, то ли напиться до беспамятства.

Прошла неделя с момента визита того проклятого инспектора, и эта неделя превратилась в непрекращающийся кошмар. Жалобы сыпались со всех сторон: пациенты возмущались унизительными процедурами, целители массово увольнялись и переходили в какой-то непонятный профсоюз, влиятельные люди грозили последствиями, а вчера пришло письмо из столицы, от которого у Белова до сих пор дрожали руки.

«…не было никаких новых предписаний… Великая Светлая Система не издавала подобных распоряжений… требуем объяснений… комиссия прибудет в ближайшее время…»

Его обманули. Этот «инспектор Айболит» девяносто девятого уровня с титулом «Главный» оказался самозванцем. Но как такое возможно? Системные данные нельзя подделать, это знает каждый ребёнок! Уровень, сорт, титул проверяются напрямую через Светлую, и никакие уловки тут не помогут!

И тем не менее его провели как последнего дурака. Заставили раздеть половину целителей города, ввести идиотские правила про градусники в неположенных местах, довести уважаемых людей до белого каления. А он ведь старался! Он лично следил за выполнением предписаний, наказывал нерадивых, отчитывался перед этим чёртовым Айболитом о проделанной работе!

Стук в дверь прервал его самобичевание.

— Войдите, — буркнул Белов, даже не поворачивая головы.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли трое. Первым шёл высокий сухой старик с пронзительными глазами и в одеждах, которые Белов узнал мгновенно: инквизитор высшего ранга. За ним следовал второй инквизитор, помоложе, но с таким же холодным взглядом. И замыкал процессию невзрачный человечек в сером плаще, на которого Белов поначалу даже не обратил внимания.

Председатель коллегии вскочил из кресла и попытался изобразить почтительный поклон, но ноги отказывались слушаться, и вышло что-то вроде неуклюжего приседания.

— Г-господа инквизиторы… Какая честь…

— Сядьте, — старший инквизитор даже не взглянул на него, проходя к окну и становясь спиной к свету. — Разговор будет долгим.

Белов плюхнулся обратно в кресло, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Инквизиторы не приезжают просто так, инквизиторы не тратят время на светские беседы. Если они здесь, значит дело серьёзное.

— Вы, разумеется, уже поняли, что никаких новых предписаний от Светлой Системы не было, — начал старший инквизитор тоном человека, констатирующего очевидный факт. — Вас обманули, причём обманули настолько грубо и примитивно, что это вызывает определённые вопросы к вашей компетентности.

Белов открыл рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, но инквизитор жестом остановил его.

— Молчите и слушайте. Информация о ваших «новых правилах» дошла до столицы через третьи руки. Кто-то из провинциальных целителей пожаловался знакомому аристократу, тот передал выше, и в конечном итоге это попало на стол имперского совета целителей. Там, разумеется, никто ни о каких правилах не слышал, что и послужило причиной расследования.

Младший инквизитор достал из сумки несколько листов бумаги и положил их на стол перед Беловым.

— Показания свидетелей, — пояснил он. — Все описывают одного и того же человека: высокий мужчина в белом халате и медицинской маске, системные данные показывают имя «Айболит», первый сорт, девяносто девятый уровень, титул «Главный». Проблема в том, что такого человека не существует. В имперских реестрах нет никого с подобными данными.

— Но я видел! — не выдержал Белов. — Своими глазами видел! Иконка над головой, всё как положено!

— Видели то, что вам показали, — старший инквизитор наконец повернулся лицом к председателю. — Существуют способы изменять своё системное отображение. Редкие, требующие либо мощнейших артефактов, либо… — он не договорил, так как и сам не знал, каким образом можно провернуть такое, — В любом случае, человек, способный на такое, представляет значительный интерес.

Невзрачный человечек в сером плаще, который всё это время стоял у двери, вдруг шагнул вперёд. Белов только сейчас обратил на него внимание, настолько невзрачным и неприметным казался этот гость.

— Это следопыт, — пояснил старший инквизитор, заметив замешательство Белова. — Специалист по выслеживанию. Его методы вам знать не обязательно.

Следопыт закрыл глаза и начал что-то шептать, едва шевеля губами. Воздух вокруг него словно загустел, стал каким-то маслянистым, и Белову показалось, что температура в кабинете упала на несколько градусов.

Прошло около десяти минут. Белов сидел не шевелясь, боясь даже дышать слишком громко. Инквизиторы ждали с каменными лицами, явно привыкшие к подобным процедурам.

Но наконец следопыт открыл глаза.

— Нашёл, — произнёс он голосом, лишённым всяких эмоций. — Объект сейчас в колонне барона Твердлова. Возвращаются с зачистки прорыва. Будут у города примерно через час.

— Настоящее имя? — быстро спросил старший инквизитор.

— Владимир Рубцов. Целитель. Официально третий сорт, двенадцатый уровень. Реально… — следопыт пожал плечами, — не могу определить точно. Что-то блокирует глубокое считывание. Но он точно не тот, за кого себя выдаёт.

Белов почувствовал, как внутри разливается холод. Рубцов. Тот самый целитель с молотом, на которого он писал донос ещё до всей этой истории с инспектором. Выходит, это один и тот же человек? Мерзавец, который сначала унизил его, а потом превратил всю городскую медицину в посмешище?

— Мы перехватим их на подступах к городу, — объявил старший инквизитор. — В городе объект может затеряться, сменить личину, уйти через толпу. На открытой дороге это исключено.

— Сколько людей? — уточнил младший.

— Пятьдесят рыцарей Света должно хватить. И мы оба пойдём лично, — старший инквизитор усмехнулся чему-то своему. — Человек, способный обманывать системное отображение, это слишком ценная добыча, чтобы рисковать.

Он направился к двери, но на пороге обернулся и бросил на Белова последний взгляд.

— Что касается вас, председатель… Ваша судьба будет решена позже, в зависимости от результатов операции. Если объект окажется тем, кем мы думаем, возможно, ваша глупость обернётся для нас удачей. Если нет… — он не стал заканчивать фразу, но смысл был предельно ясен.

Дверь закрылась, и Белов остался один. Несколько минут он просто сидел неподвижно, глядя в пустоту. Потом медленно повернулся к портрету на стене, где он сам смотрел на себя верхом на белом коне с мечом в руке.

— Да чтоб тебя… — прошептал председатель и уронил голову на руки.