Системный целитель 4

Глава 17

Самое сложное в работе инспектора от Великой Светлой Системы оказалось вовсе не выдумывание идиотских правил на ходу и даже не озвучивание их с каменным выражением лица, а попытки не заржать в голос от того, как глава коллегии целителей воспринимает всю эту чушь на полном серьёзе.

Медицинская маска закрывала нижнюю часть лица, и это немного помогало, но глаза-то никуда не денешь, а они так и норовили заблестеть от подступающего хохота каждый раз, когда я озвучивал очередной пункт своих совершенно безумных требований.

Игорь Семёнович Белов, глава коллегии целителей, шагал рядом со мной и старательно записывал каждое слово в блокнот, время от времени почтительно кивая и бормоча что-то вроде «разумеется, конечно же, мы всё исполним».

Представительный мужчина шестидесяти двух лет с седыми висками и аккуратно подстриженной бородкой, он обычно смотрел на всех холодным взглядом человека, привыкшего командовать и не терпящего возражений, но сейчас в присутствии инспектора от Великой Светлой Системы вся эта его напускная важность куда-то испарилась. В общем, идеальная жертва для моего маленького представления.

Мы как раз зашли в приёмный покой одной из частных клиник, чтобы проверить соблюдение новых стандартов, и я едва не подавился воздухом от открывшейся картины. В смотровом кабинете сидел абсолютно голый целитель средних лет и мирно беседовал с не менее голым пациентом, судя по всему каким-то аристократом, потому что его одежда, аккуратно сложенная на стуле, стоила больше, чем весь этот кабинет вместе с оборудованием. Оба они выглядели совершенно невозмутимо, будто бы сидеть без штанов и обсуждать симптомы было самым обычным делом.

Целитель заметил нас и вскочил, пытаясь одновременно поклониться и прикрыться руками, что выглядело довольно комично. Аристократ же даже не шелохнулся, только слегка приподнял бровь и окинул меня оценивающим взглядом, словно это я тут был голым, а не он.

— Господин инспектор! — воскликнул целитель, и его голос предательски дрогнул. — Мы как раз следуем всем новым предписаниям Великой Светлой Системы! Видите, полная стерильность, никакой одежды, всё по правилам!

Я несколько секунд молча смотрел на эту сцену, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри меня буквально разрывало от хохота. Потом медленно обвёл взглядом кабинет, задержался на голом пациенте, на голом целителе, на аккуратно развешанных халатах и наконец повернулся к главе коллегии.

— И что это такое? — возмутился я, вкладывая в голос всё своё негодование. — Это вы называете соблюдением норм?

Белов побледнел и начал лихорадочно листать свой блокнот, словно надеясь найти там ответ на вопрос, чем именно я недоволен. Целитель же выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок, причём прямо в том виде, в каком был.

— Господин Айболит, но что не так? — пролепетал глава коллегии. — Все нормы соблюдены, полная стерильность, отсутствие потенциально заражённой одежды…

— Все нормы? — я многозначительно прищурился. — Почему пациент без градусника? Ты вообще не читал постановление Великой Светлой Системы? Или тебе кажется, что её волю не обязательно исполнять?

Целитель побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж бледнее. Белов же начал судорожно перелистывать страницы блокнота с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.

— Что вы! — воскликнул глава коллегии, и в его голосе послышалось неприкрытое отчаяние. — Конечно же обязательно, и мы беспрекословно подчинимся каждому её требованию! Но… — он замялся, нервно облизнув губы. — Не могли бы вы продублировать список требований, чтобы я мог прямо сейчас разослать их снова и лично проследить за выполнением?

— Странная просьба, конечно, — я демонстративно прищурился и сложил руки на груди. — Выглядит так, будто бы вы всё-таки не получали список… Вы ведь получали его, Игорь Семёнович?

— Разумеется получали! — торопливо закивал тот, хотя по его бегающим глазам было очевидно, что никакого списка он в глаза не видел, потому что его попросту не существовало в природе. — Просто хотелось бы уточнить некоторые детали, чтобы избежать недопонимания…

— Ладно, скажу, что здесь не так, — смилостивился я. — Почему пациент без градусника? Термометрия является обязательной процедурой при любом осмотре, независимо от характера жалоб.

— Но ведь… — целитель попытался что-то возразить, но встретившись со мной взглядом, сразу осёкся и потупился. — Конечно же, это наша ошибка. Совсем скоро всё исправим.

— Исправите? — я приподнял бровь. — А вы знаете, куда именно следует ставить градусник согласно новым стандартам?

Целитель и глава коллегии переглянулись с одинаково растерянными выражениями лиц, и мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не расхохотаться прямо им в лицо.

— Ректально, разумеется, — авторитетно заявил я, мысленно благодаря маску за то, что она скрывала мою предательскую ухмылку. — Только ректальная термометрия даёт достоверные показания температуры тела. Оральная и аксиллярная методики признаны Великой Светлой Системой недостаточно точными и потому запрещены к применению.

Аристократ, который до этого момента сидел с невозмутимым видом, вдруг заметно напрягся и бросил на целителя такой взгляд, от которого тот, вероятно, предпочёл бы провалиться сквозь землю.

— Простите, — подал голос пациент, и в его тоне прорезались стальные нотки. — Вы хотите сказать, что мне сейчас будут засовывать градусник в…

— Именно туда, ваша светлость, — подтвердил я, кивая с самым серьёзным видом. — Таковы требования Великой Светлой Системы. Надеюсь, вы не станете оспаривать её мудрость?

Аристократ открыл рот, явно собираясь сказать что-то матом, но потом передумал и просто откинулся на спинку кресла с видом человека, смирившегося со своей участью. Всё-таки Светлая Система в этом мире обладала непререкаемым авторитетом, и аристократы не рисковали открыто выступать против её постановлений, какими бы абсурдными те ни были.

— Хорошо, — я повернулся к Белову. — Мне нужно обратиться к Великой Светлой Системе лично, чтобы составить полный список требований для вашей коллегии. Предоставьте мне отдельный кабинет с принтером. И принесите поесть, я с утра ничего не ел. Да, и кофе тоже хочу, желательно хороший, а не ту бурду, которую обычно подают в государственных учреждениях.

— Конечно, господин Айболит! — Белов согнулся в угодливом поклоне. — Сейчас же всё организуем! Лучший кабинет, лучший кофе, всё что пожелаете!

Белов поспешил прочь, чтобы выполнить мои распоряжения, а я напоследок окинул взглядом голого целителя и голого аристократа, которые так и сидели друг напротив друга с совершенно потерянными выражениями лиц.

— Продолжайте осмотр, — милостиво разрешил я. — Только не забудьте про термометрию. Я потом проверю.

И вышел из кабинета, чувствуя, как за спиной повисла звенящая тишина, прерываемая только нервным сглатыванием то ли целителя, то ли пациента, а может быть, и обоих сразу.

Барон Твердлов сидел на броне своего чёрного бронетранспортёра и позволял себе редкую роскошь улыбаться, пока его колонна с лязганьем гусениц неслась по центральным улицам города в направлении одной из лучших клиник. Зачистка высокорангового прорыва прошла на удивление успешно, добыча оказалась богатой, потери минимальными, и всё это вместе создавало приятное ощущение хорошо сделанной работы.

Барон был из тех людей, которых жизнь закалила настолько, что они перестали обращать внимание на мелочи вроде боли, усталости или того факта, что их тело покрыто шрамами с ног до головы. Суровый вояка с квадратной челюстью, бритым затылком и взглядом, от которого хотелось немедленно встать по стойке смирно и отрапортовать о выполнении задания, он пережил столько прорывов, что давно потерял им счёт. Каждый шрам на его теле был напоминанием о ситуации, из которой он вышел победителем, несмотря ни на что.

В этот раз ранен оказался только отрядный целитель, и ранен настолько серьёзно, что не смог оказать помощь даже самому себе. Лежал сейчас внутри бронетранспортёра под действием мощного яда, парализованный и ждущий, когда его наконец сдадут в больницу, где им займутся профессионалы. Самому барону тоже досталось, один из монстров умудрился укусить его за руку в тот момент, когда Твердлов вгонял ему в пасть свой клинок по самую рукоять. Челюсти твари сжались, несколько костей в кисти хрустнули, кожу разорвало в нескольких местах, но барон даже не поморщился. Видал он раны и посерьёзнее, а это так, царапина по меркам его насыщенной биографии.

Вскоре колонна прибыла к клинике, сдали целителя на попечение местных медиков, и барон решил тоже заглянуть на приём. Всё-таки кожа на руке висела лохмотьями, переломанные кости могли срастись неправильно, а завтра уже в новый поход, и хотелось бы иметь при себе работающую конечность.

— Ваша светлость! — подскочили к нему сразу несколько служащих клиники, окружая заботой и вниманием. — Может быть, кофе? Чай? Присядьте пока в зале ожидания для особых гостей…

— Какое мне кофе? — отмахнулся барон, демонстрируя изувеченную руку, с которой капала кровь на мраморный пол. — Руку подлечите, и пойду уже!

— Конечно! Проходите в приёмную номер один для особо важных посетителей!

Его проводили в просторный кабинет с дорогой мебелью и ещё более дорогим диагностическим оборудованием, усадили в медицинское кресло и пообещали, что целитель придёт буквально через минуту. Барон откинулся на спинку, прикрыл глаза и позволил себе немного расслабиться впервые за несколько дней непрерывных боёв.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл целитель, мужчина лет пятидесяти с красным значком коллегии на халате и каким-то странно-извиняющимся выражением лица.

— Ваша светлость… — начал он, нервно теребя пуговицу на халате. — Прежде чем приступить к лечению, вам надо раздеться. Такова новая процедура.

Твердлов открыл один глаз и посмотрел на целителя с выражением лёгкого недоумения.

— В смысле раздеться? Перчатку снять? Так её сожрал гигантский вепрешакал, — он позволил себе кривую усмехнку, вспоминая, как эта тварь вместе с его перчаткой получила клинок прямо в глотку.

— Нет, вы не поняли, — целитель замялся и покраснел. — Надо раздеться полностью. Снять всю одежду. Это новое требование Великой Светлой Системы относительно стерильности медицинских процедур.

Барон медленно сел в кресле, и его взгляд из расслабленного превратился в тот самый, от которого монстры предпочитали отступить подобру-поздорову.

— Дебил что ли? — осведомился он с искренним интересом. — Я чего, голый тут должен сидеть? У меня рука порвана, а не задница.

— Не переживайте, ваша светлость! — воскликнул целитель с какой-то болезненной радостью в голосе. — Чтобы вам не было так неудобно, я тоже разденусь!

И прежде чем барон успел что-либо возразить, целитель начал торопливо стаскивать с себя халат, потом рубашку, добрался до штанов и принялся расстёгивать ремень с видом человека, выполняющего важную и ответственную работу.

— Да вы тут рехнулись все? — барон встал с кресла и отступил на шаг, глядя на раздевающегося целителя примерно с тем же выражением, с каким смотрел на особо мерзких монстров из прорыва. — Иди, вон, нашатыря понюхай, дурень старый! Или тебя по голове шандарахнуло чем? Тогда все равно понюхай!

— Простите, ваша светлость, но раздеться надо обязательно, — целитель уже стоял в одних подштанниках и, похоже, не собирался на этом останавливаться. — Тем более что я должен поставить вам градусник. Это обязательная процедура при любом обращении.

— Да иди ты в сраку! — не выдержал барон.

— Именно туда, ваша светлость! — обрадовался целитель с энтузиазмом, от которого Твердлову захотелось протереть глаза и убедиться, что всё происходящее ему не снится. — По новым правилам градусники ставятся только туда! Ректальная термометрия признана единственно достоверным методом измерения температуры тела!

Барон несколько секунд молча смотрел на почти полностью раздевшегося целителя, потом перевёл взгляд на свою изувеченную руку, с которой продолжала капать кровь на дорогой ковёр, и принял решение.

— Знаешь что, — он направился к двери, — я лучше сам себе руку перевяжу. На войне и не такое делали. А вы тут лечитесь друг с другом как хотите, мне в ваших новых методах участвовать как-то не хочется.

— Но ваша светлость! — целитель кинулся было за ним, запутался в собственных штанах и едва не упал. — Процедура обязательна! Великая Светлая Система требует!

Твердлов обернулся в дверях и одарил его таким взглядом, что целитель замер на месте, будто налетел на невидимую стену.

— Давайте как-нибудь сами друг другу градусники в зад пихайте, — помотал он головой, — И если целителя моего попортите, можете пенять на себя. Вот же развелось содомитов… — с этими словами он развернулся и вышел прочь.

Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом, а целитель так и остался стоять посреди кабинета в одних подштанниках с совершенно потерянным выражением лица.

Лукьян Петрович, частный целитель с двадцатилетним стажем, сидел в своём кабинете и пытался осмыслить бумагу, которая только что выползла из принтера. Он уже трижды перевернул её, прочитал задом наперёд, затем снова в правильном направлении, но смысл написанного от этого яснее не становился. Более того, с каждым прочтением текст казался всё более абсурдным, хотя, казалось бы, куда уж абсурднее.

Почесав затылок, Лукьян Петрович пробежался глазами по очередному пункту и почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз.

«Пункт четырнадцать. При первичном осмотре пациента целитель обязан провести органолептический анализ биологических жидкостей, включая, но не ограничиваясь: визуальную оценку цвета и прозрачности мочи, обонятельный анализ для выявления патологических запахов, а также вкусовой анализ для определения содержания сахаров и других растворённых веществ».

— В смысле? — пробормотал целитель вслух. — Что значит брать анализ мочи на вкус?

Он перечитал пункт ещё раз, надеясь, что ошибся или неправильно понял формулировку, но нет, там было написано именно то, что он прочитал. Вкусовой анализ мочи. Официальное требование от Великой Светлой Системы, с печатью и подписью.

— Люся! — позвал он свою помощницу, и та сразу заглянула в кабинет, видимо почувствовав в голосе шефа нотки отчаяния.

— Да-да?

— Люся, а ты случайно не запомнила номер того профсоюза целителей? Ну, который недавно листовки разбрасывал около клиники?

Помощница нахмурилась, вспоминая.

— Кажется, запомнила… — растерянно протянула она, — а что случилось?

— Ничего особенного, — Лукьян Петрович ещё раз посмотрел на документ в своих руках, потом аккуратно сложил его вчетверо и убрал в карман. — Просто, кажется, нам пора к ним присоединиться. А то что-то с этой коллегией совсем не то творится в последнее время.

— А что они опять выдумали? — заинтересовалась Люся.

Целитель открыл было рот, чтобы рассказать про органолептический анализ мочи, но потом передумал. Некоторые вещи лучше не произносить вслух, особенно если не хочешь, чтобы твоя помощница решила, что ты окончательно свихнулся от переработки.

— Поверь, Люся, — он тяжело вздохнул и потянулся к телефону. — Ты не хочешь этого знать.

Вот смотрю на это всё и душа поёт… Вроде прошло всего несколько дней, зато как за это время преобразилась медицина в городе! Любо дорого наблюдать за тем, как теперь аристократы ходят на приёмы к целителям.

Причём простым людям такая роскошь недоступна, потому им не приходится испытывать на себе все эти новые стандарты. Да и целители, которые не состоят в коллегии, тоже вряд ли будут следовать этим правилам. Правда такие целители в основном ходят в прорывы и лечением обычных пациентов не занимаются, ведь это запрещено, как я уже понял.

По легенде, Айболит уже уехал, но обещал вернуться в любой момент, потому коллегия очень тщательно следит за выполнением каждого бредового пункта и лечение теперь больше похоже на какую-то клоунаду.

Собственно, уже в первый день моя инспекция дала плоды и количество звонков в мой так называемый профсоюз увеличилось в разы. А на второй день, прямо с утра обрушился целый шквал звонков, в основном от действующих целителей.

Правда забирать всех целителей из города было бы слишком опрометчиво, потому этот профсоюз — скорее фиктивная организация. Но раз уж начал эту игру, то стоит продолжать. Составил список правил от своего профсоюза, и тем, кто захочет сотрудничать со мной, не придётся раздеваться и раздевать каждого пациента. Но и над ценовой политикой тоже придётся поработать, всё-таки меня прежнее положение дел совсем не устраивает.

Коллегия могла устанавливать свои правила, но лишь до тех пор, пока против них выступали по одному. Тогда как шквал звонков показал, что желающих достаточно много. Поэтому разослал новый свод правил для всех желающих и уже на данный момент в профсоюз вступило около десяти небольших клиник и два десятка частных целителей, а ведь это только начало.

А что самое забавное — профсоюз изначально задумывался просто как повод поиздеваться над коллегией. Его вообще в задумках не было, просто купили грузовичок, установили на него громкоговоритель и пустили кружить по городу, чтобы оттуда звучало записанное обращение к целителям. Но теперь что-то пошло не так, ведь шквал звонков не прекратился до сих пор.

Телефон, который я выделил для связи с профсоюзом, разрывался практически непрерывно. Уже к полудню я охрип отвечать на звонки и начал всерьёз подумывать о том, чтобы нанять кого-нибудь для этой работы. Хотя кого тут наймёшь, если я в городе один и светиться лишний раз не хочется?

— Да, совершенно верно, никаких градусников в обязательном порядке, — в очередной раз повторил я в трубку, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. — Нет, пробовать биологические жидкости на вкус тоже не нужно. Это не входит в наши стандарты. Да, я понимаю, что в коллегии теперь требуют. Нет, у нас не требуют. Всё верно, нюхать пациента тоже не обязательно!

Голос на том конце провода принадлежал пожилой женщине, которая практиковала целительство уже тридцать два года и до сегодняшнего дня ни разу не задумывалась о смене работодателя. Но новые правила коллегии, похоже, перевернули её мировоззрение с ног на голову.

— Я сегодня принимала пациента с мигренью, — жаловалась она, и в её голосе слышалось неподдельное отчаяние. — С обычной мигренью! И по новым правилам должна была заставить его раздеться полностью, измерить температуру ректально и провести вкусовой анализ всех выделений! У человека голова болит, а я должна его мочу пробовать!

— И как вы поступили? — поинтересовался я, уже предчувствуя ответ.

— Как поступила? Сказала ему одеваться и идти домой, вот как! Дала травяной отвар и велела отлежаться! А теперь мне грозят лишением лицензии за несоблюдение новых стандартов! Тридцать два года практики, безупречная репутация, и всё из-за какого-то идиотского правила про градусники!

Я едва сдержал смех. Получается, мои выдуманные на ходу предписания работали даже лучше, чем я рассчитывал. Коллегия не просто слепо следовала им, но и активно наказывала тех, кто пытался сохранить остатки здравого смысла.

— Мы будем рады видеть вас в рядах нашего профсоюза, — произнёс я максимально официальным тоном. — У нас нет таких требований и наши стандарты как минимум адекватны. Но стоит понимать, что цены на ваши услуги станут совсем другими, значительно ниже нынешней.

— Да плевать на цены эти! — выдохнула женщина с таким облегчением, будто я только что спас её от неминуемой гибели. — Записывайте мои данные, я вступаю немедленно!

Следующие несколько часов прошли в том же духе. Звонили целители всех возрастов и специализаций, от молодых выпускников до седых мастеров с полувековым стажем. Все они были возмущены новыми правилами и все хотели присоединиться к организации, которая эти правила не признаёт.

К вечеру список желающих вступить в профсоюз разросся до совершенно неприличных размеров. Помимо частных целителей, о сотрудничестве заявили ещё пять клиник, две аптеки и даже одна небольшая больница на окраине города. Её главный врач позвонил лично и долго извинялся за то, что не может присоединиться официально из-за давления со стороны коллегии, но пообещал негласную поддержку и обмен информацией.

Я сидел в съёмной комнате, разглядывая исписанные листы с контактами новых членов профсоюза, и пытался осмыслить происходящее. Несколько дней назад это была просто шутка, способ поиздеваться над коллегией и заставить Белова понервничать. А теперь у меня на руках зачатки реальной организации с десятками членов и потенциалом для дальнейшего роста.

Ты же понимаешь, что происходит? — голос Тёмной прозвучал в моей голове с ноткой веселья. — Ты случайно создал реальную оппозицию системе здравоохранения целого города!

Я-то понимаю. И честно говоря, не уверен, что это входило в мои планы. Всё-таки изначально просто хотелось поиздеваться над коллегией, заставить Белова понервничать, может быть переманить пару недовольных целителей. Но точно не революция в медицинской сфере.

Ну, революции редко планируются заранее, — философски заметила система. — Обычно они случаются, когда кто-то достаточно сильно раздражает достаточно большое количество людей. А ты, похоже, нашёл правильную болевую точку.

Пришлось признать её правоту. Коллегия годами выжимала из целителей и пациентов деньги, устанавливала идиотские правила, монополизировала рынок медицинских услуг. Люди терпели, потому что альтернативы не было. А теперь альтернатива появилась, пусть и в виде фиктивного профсоюза, созданного одним человеком в качестве розыгрыша, и недовольство, копившееся годами, хлынуло наружу.

Телефон зазвонил снова, и я машинально потянулся к трубке, ожидая очередного возмущённого целителя. Но голос на другом конце провода оказался совсем другим — низким, властным и привыкшим отдавать приказы.

— Это профсоюз целителей? — пробасил незнакомец.

— Да, слушаю вас.

— Барон Твердлов, — представился собеседник. — И у меня к вам дело, которое не терпит отлагательств.

Я невольно выпрямился в кресле. Аристократия уже заинтересовалась? Это неожиданно, хотя и вполне логично. Если новые правила коллегии затрагивают всех пациентов, то аристократы страдают от них ничуть не меньше простолюдинов. А может и больше, учитывая их самомнение и нежелание терпеть неудобства.

— Слушаю вас, — спокойно проговорил я.

— Эти содомиты из коллегии, — барон произнёс слово с такой брезгливостью, что я почти физически ощутил его гримасу, — окончательно свихнулись. Я обратился к целителю с порезом на руке, с обычным порезом! А он начал стягивать с меня штаны и лезть ко мне с каким-то градусником! Я чуть не убил его на месте!

— Понимаю ваше возмущение, — начал я, но барон меня перебил.

— Возмущение? Да какое там возмущение! Я в ярости! Они мне что-то про мочу и вкусовой анализ рассказывают, а рука до сих пор болит, между прочим!

Я откинулся на спинку стула, обдумывая ситуацию. С одной стороны, визит к аристократу это риск засветиться. С другой стороны, я и так со всех сторон засвечен, а расположение барона могло открыть двери к той части общества, куда профсоюз пока не добрался. Аристократы имеют влияние, связи, деньги, и если они начнут поддерживать альтернативу коллегии, это может изменить расстановку сил в городе.

— Ну так и чем могу помочь?

— Как чем? — рявкнул барон. — Вы же нормальные целители, без всех этих извращений? Так приезжайте и вылечите меня нормально! И целителя моего заодно посмотрите, может ещё можно ему мозги на место вправить!

Решение пришло почти мгновенно. В конце концов, я и так уже по уши увяз в этой истории с профсоюзом, так что один визит к барону погоды не сделает. Зато может принести пользу в долгосрочной перспективе.

— Диктуйте адрес, — произнёс я, доставая чистый лист бумаги. — Буду в течение часа.