Системный целитель 4

Глава 11

Телефон Кравцова не умолкал ни на секунду, и это начинало серьёзно действовать на нервы. Причём не ему, а мне, потому что сам Кравцов воспринимал происходящее с философским спокойствием бывалого управленца, который повидал на своём веку и не такое. Он методично отвечал на звонки, записывал данные в толстую тетрадь, вежливо просил перезвонить позже и тут же брал следующий вызов, не успевая даже положить трубку.

За грузовиком тем временем выстроилась очередь, которая уже перевалила за полсотни человек и продолжала расти с каждой минутой. Люди стояли терпеливо, переговаривались между собой, делились историями болезней и с надеждой поглядывали на двери нашего импровизированного медицинского пункта. Картина одновременно радовала и пугала, потому что принять всех этих страждущих физически невозможно, а отказывать им совершенно не хотелось.

Но самое интересное началось, когда Кравцов сообщил мне статистику звонков… Помимо пациентов, которых и так хватало с избытком, на наш номер обрушился настоящий шквал обращений от целителей. Больше сотни за один только день, и поток не думал иссякать. Видимо, моё объявление о профсоюзе и бесплатном обучении произвело на местное медицинское сообщество куда большее впечатление, чем я рассчитывал.

Впрочем, вместе с радостью от такого отклика пришло и понимание неизбежных последствий. Коллегия целителей наверняка уже собралась на экстренное заседание, и результатом этого заседания точно станет какая-нибудь пакость в мой адрес. Сжигать грузовик они уже пробовали, не помогло. Бить моих людей тоже пробовали, получили сдачи. Значит, придумают что-то новое, более изощрённое и неприятное.

Надо действовать на опережение.

— Есть идея, — я собрал команду у грузовика и обвёл всех взглядом, убеждаясь, что меня слушают. — Коллегия сейчас наверняка планирует ответный удар, и ждать его в городе мне кажется не самым разумным решением. А что если мы просто выедем за стену и будем принимать там?

— За стеной? — Паша почесал затылок и посмотрел куда-то вдаль, будто пытался представить себе эту картину. — А люди туда доберутся?

— Доберутся, — уверенно кивнул я. — Там есть одна дырка в стене, мы через неё уже не раз проходили. Место изученное, безопасное, и добраться туда не сложнее, чем дойти до рынка. Зато коллегии будет куда труднее до нас добраться, потому что за пределами города их влияние резко падает.

Собственно, никто спорить не стал, ведь идея и правда неплохая. Осталось только принять пациентов, и можно приступать к исполнению задуманного… Правда в итоге принял только тех, у кого и правда серьезные проблемы со здоровьем и они уже не могут ждать, но даже так провозиться пришлось до самой ночи.

На следующее утро медицинский грузовик уже стоял в сотне метров от знакомой дырки в городской стене, той самой, через которую мы столько раз возвращались с неудачных вылазок. Место было удобным во всех отношениях, достаточно близко к городу, чтобы пациенты могли добраться без особых проблем, и достаточно далеко, чтобы коллегия не могла просто прислать своих головорезов без серьёзной подготовки.

Очередь выстроилась снова, и я с удовлетворением отметил, что людей стало даже больше, чем вчера. Видимо, слухи о переезде разнеслись по городу, и теперь к нам стекались пациенты со всех концов.

— Лена, — я повернулся к нашей целительнице, которая уже готовила рабочее место в кузове, — займись пока лёгкими случаями. Растяжения, ушибы, простуды и прочая мелочь, с которой справишься без моей помощи. А я займусь другой очередью.

— Какой другой? — она удивлённо приподняла брови.

— Вон той, — я кивнул в сторону небольшой группы людей, которые стояли чуть в стороне от основной массы пациентов и выглядели заметно иначе. Не больные, не страдающие, а скорее неуверенные и немного испуганные, словно пришли на собеседование и не знали, чего ожидать. — Это целители, которые откликнулись на моё объявление.

Лена понимающе кивнула и скрылась в кузове, а я направился к своим потенциальным рекрутам. Их набралось человек двадцать, и с первого взгляда было понятно, что передо мной далеко не сливки местного целительского сообщества. Скорее наоборот, это были те, кого это самое сообщество выплюнуло на обочину и предпочло забыть.

Первым ко мне подошёл невысокий щуплый паренёк лет двадцати с вечно бегающим взглядом и нервно дёргающимся веком. Он представился Митей и сразу начал рассказывать свою историю, хотя я его об этом не просил.

— Я целитель, да, но слабый совсем, — он говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что его прервут и выгонят. — Навык получил случайно, когда на прорыве чуть не помер. Система в награду за пятый уровень дала мне навык и я тогда думал, что это круто и полезно. А оказалось, что у меня только крохотное исцеление, и больше ничего освоить не могу. Характеристики система распределила так, что магии почти нет, всё в стойкость ушло, а зачем она целителю?

Знакомая история, которую я уже слышал в разных вариациях от других неудачников этого мира. Светлая система распределяла характеристики по своему усмотрению, и далеко не всегда это усмотрение совпадало с желаниями и способностями носителя. Кому-то везло, и он получал идеальный набор для своего класса, а кому-то доставался вот такой огрызок, с которым невозможно ни развиться, ни заработать нормальные деньги.

— Меня всё равно берут в группы, — продолжал Митя, — потому что целителей не хватает. Зарабатываю терпимо, на жизнь хватает. Но развиваться не могу вообще никак, система не даёт. Так что мой потенциал исчерпан и дальнейший рост невозможен.

— Сорт какой? — поинтересовался я, хотя ответ был очевиден.

— Третий, — он опустил глаза, словно признавался в чём-то постыдном. — С самого начала третий, но сами понимаете, поднять его практически невозможно…

Следующие несколько часов превратились в бесконечную череду похожих историй. Целители приходили один за другим, и каждый рассказывал примерно одно и то же. Слабый навык, плохое распределение характеристик, третий сорт, отсутствие перспектив. В медицине большинство из них не разбирались совершенно, получив навык целительства по воле случая и системы, а не благодаря каким-то знаниям или талантам. Они просто вливали энергию в пациентов, надеясь, что магия сама разберётся, что там нужно лечить.

Профессиональная деформация не позволяла мне смотреть на это спокойно. В моём прежнем мире такого целителя не допустили бы до пациентов даже в качестве санитара, а здесь они спокойно работали и даже зарабатывали деньги. Впрочем, ругать их за это было бы несправедливо, ведь систему образования придумали не они, а Светлая система вместе с коллегией целителей. Точнее они придумали отсутствие системы образования, можно сказать.

Ближе к обеду появился человек, который резко выделялся на фоне остальных. Мужчина лет сорока с усталым, но умным лицом и взглядом, в котором читался опыт и знания. Он представился Семёном Игнатьевичем и сразу произвёл впечатление настоящего специалиста, а не очередного неудачника с крохотным исцелением.

— Я работал в клинике Белова, — начал он без предисловий, — пятнадцать лет отработал. Целитель двадцатого уровня, освоил среднее исцеление, регенерацию тканей, даже немного умею работать с внутренними органами. То есть вы должны понимать, что это очень даже неплохо.

— И что случилось? — я уже примерно догадывался, какая история последует, но хотел услышать её из первых уст.

— Коллегия отозвала лицензию, — он криво усмехнулся и покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в произошедшее. — Знаете, как это бывает? Приходит пациент, жалуется на боли, говорит, что денег нет совсем, а семья голодает. Давит на жалость, чуть ли не плачет. Ну я и согласился полечить его бесплатно, по-человечески просто, без всяких бумажек и оплат. Думал, доброе дело сделаю.

— Тайный покупатель? — уточнил я.

— Он самый, — Семён Игнатьевич кивнул. — Оказалось, что этот несчастный страдалец работает на коллегию и собирает информацию о нарушителях. Пару раз он ко мне приходил, я пару раз его бесплатно лечил, а потом мне прислали уведомление об отзыве лицензии. За нарушение ценовой политики и подрыв авторитета профессионального сообщества.

Классическая схема, которая наверняка работала безотказно и ломала карьеры десяткам, если не сотням целителей. Найти сострадательного специалиста, надавить на совесть, получить бесплатное лечение, а потом сдать его коллегии за нарушение правил. Просто, цинично и эффективно.

— А почему не пошли в прорывы? — поинтересовался я. — Там лицензия не нужна, платят неплохо, и работа всегда есть.

— Страшно, — он честно признался и развёл руками. — Я почти всю жизнь в клинике проработал, в безопасности и комфорте и с содроганием сердца вспоминаю, как раньше приходилось зарабатывать уровни. Монстры, опасность, можно и не вернуться… Знаю, что многие так зарабатывают, но я не боец. Мне проще с пациентами работать, чем с тварями из подземелий.

После разговора с Семёном Игнатьевичем я отошёл в сторону и задумался. Передо мной стояла толпа потенциальных союзников, людей, которых система и коллегия загнали в угол и лишили перспектив. Многие из них были третьесортными, а значит ни о каком развитии в рамках Светлой системы речи быть не могло. Они так и останутся на дне, выполняя грязную работу за копейки и мечтая о лучшей жизни, которая никогда не наступит.

Но я мог это изменить. Отключить их от Светлой, подключить к Тёмной, дать шанс на нормальное развитие. Проблема только в одном: как убедиться, что среди них нет засланного казачка от коллегии? После истории с тайным покупателем доверять всем подряд было бы глупо и опасно.

Мысль пришла практически сразу, и я почувствовал, как на лице расплывается довольная улыбка. Надо сделать их соучастниками! Если человек готов публично оскорбить Светлую систему, значит он точно не работает на коллегию, ведь никакой агент не станет рисковать своим положением ради внедрения. А даже если станет, то после такого представления вернуться обратно он уже не сможет.

Подозвал первого целителя, того самого Митю с нервно дёргающимся веком, и отвёл его чуть в сторону от остальных.

— Смотри, при приёме на работу у меня есть одно важное требование, — начал я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Ты должен четыре раза вслух, чётко, с чувством, толком и расстановкой произнести «Светлая система дура». И так искренне, чтобы я поверил.

Митя выпучил глаза, будто бы я только что предложил ему прыгнуть с крыши.

— Но ведь… — он замялся и нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая, что его сейчас поразит молния с небес. — Она же может понизить мне сорт… А у меня и так третий… Разве четвертый вообще существует?

— И чем тебе помогает этот сорт? — я пожал плечами. — Легче живётся? Больше зарабатываешь? Быстрее развиваешься?

Он промолчал, потому что ответ был очевиден. Третий сорт не давал ничего, кроме презрения окружающих и закрытых дверей везде, где эти двери вообще существовали.

— Я как бы не настаиваю и не заставляю ничего говорить, — добавил я примирительным тоном. — Если не нравится, ты всегда найдёшь работу и без лицензии. Целителей критически не хватает, так что без дела не останешься.

Митя помялся ещё немного, потом покачал головой и отошёл в сторону, так и не решившись произнести требуемые слова. Что ж, его право. Не все готовы рискнуть тем немногим, что у них есть, даже если это немногое не стоит ровным счётом ничего.

Следующий целитель тоже отказался, и ещё один, и ещё. Но к вечеру набралось десять человек, которые всё-таки решились. Наблюдать за ними было одновременно забавно и немного грустно. Они произносили слова с видимым усилием, запинаясь и бледнея, словно совершали что-то ужасное и непоправимое.

— Светлая система… дура, — выдавил из себя худощавый парень лет двадцати пяти, и тут же перед его глазами явно появилось какое-то сообщение, потому что он побледнел ещё сильнее и схватился за голову.

— Продолжай, — подбодрил я его. — Ещё три раза.

— Светлая система дура, — повторил он уже увереннее, хотя руки заметно дрожали. — Светлая система дура! Светлая система… тупая корова и дура!

— Вот это уже от души, — одобрительно кивнул я. — Следующий!

Процесс занял около часа, и за это время я услышал столько творческих оскорблений в адрес Светлой системы, сколько не слышал за всё время пребывания в этом мире. Люди, которые поначалу едва решались выдавить из себя простое «дура», к концу уже изощрялись в эпитетах, выдумывая всё новые и новые обидные слова. Видимо, годы унижений и бесправия накопили немало злости, которая только ждала возможности выплеснуться наружу.

Почти получено 10 новых последователей! — довольно сообщила Тёмная. — Давай, заканчивай с отключением, я уже жду!

Когда все десять прошли испытание, я завёл их в кузов грузовика и закрыл за собой дверь.

— Ну всё, — объявил я, доставая из кармана Изолятор, — теперь вы соучастники. И перед вами есть выбор.

Процедура отключения заняла буквально несколько секунд на каждого. Изолятор работал безотказно, разрывая связь со Светлой системой чисто и аккуратно, без всяких побочных эффектов. Целители стояли с ошарашенными лицами, явно не понимая, что только что произошло.

— Тёмная, даю тебе слово! — произнёс я традиционную формулу, и у всех десяти перед глазами возник новый интерфейс.

Они уставились куда-то в пустоту перед собой с выражением детей, которым вместо ожидаемого подзатыльника вручили мешок конфет. Тёмная, как всегда, не подвела и объяснила каждому всё, что нужно было знать о новой системе, о возможностях развития и о правилах безопасности.

Если кто-то из вас решит рассказать обо мне Светлой или её слугам, — голос Тёмной прозвучал у всех в головах одновременно, и я видел, как они вздрогнули от неожиданности, — я заблаговременно отключусь от предателя. А его самого обвинят в измене и устранят, потому что именно так всегда поступает Светлая с теми, кто оказался вне её системы. Вы уже оскорбили её публично, ваши слова записаны и сохранены. Так что подумайте хорошенько, прежде чем делать глупости.

Этого оказалось достаточно. Десять пар глаз смотрели на меня с пониманием и принятием, и я видел, что они осознали серьёзность ситуации. Дороги назад больше нет, только вперёд, вместе с Тёмной системой и со мной.

Дорога домой показалась Семёну Игнатьевичу бесконечно длинной, хотя на самом деле занял этот путь не больше получаса. Он шёл по знакомым улицам, машинально обходил прохожих и думал о том, что только что произошло, прокручивая в голове разговор с этим странным целителем Рубцовым снова и снова.

Светлая система дура. Четыре раза, вслух, с толком и расстановкой. Требование звучало настолько дико и абсурдно, что поначалу Семён Игнатьевич решил, будто над ним просто издеваются.

Но нет, Рубцов говорил совершенно серьёзно, и некоторые из тех бедолаг, что стояли в очереди на собеседование, действительно произносили эти слова. Он видел их перекошенные от страха лица, слышал дрожащие голоса и наблюдал, как они бледнеют после каждого произнесённого оскорбления.

Семён Игнатьевич не стал участвовать в этом балагане и ушёл сразу, как только понял, что от него требуется. У него второй сорт, а это многое значит в этом мире. Второй сорт означает уважение в обществе, доступ к определённым благам, возможность жить по-человечески, а не влачить жалкое существование на задворках цивилизации.

Да, лицензию у него отобрали, да, работать по специальности он больше не может, но сорт-то остался при нём! И рисковать этим последним достоянием ради сомнительной работы у какого-то самоучки с молотом он не собирался.

Дом встретил его привычной тишиной и уютом. Двухэтажный особняк в хорошем районе, с просторными комнатами, дорогой мебелью и всеми удобствами, которые только можно пожелать. Пятнадцать лет работы целителем в клинике Белова позволили сколотить вполне приличное состояние, и даже после отзыва лицензии Семён Игнатьевич мог позволить себе жить безбедно ещё несколько лет как минимум.

Он прошёл в гостиную, где на стенах висели картины известных художников, а на полках поблёскивали дорогие безделушки, привезённые из разных уголков империи. Открыл бар, достал бутылку хорошего красного вина, налил себе бокал и устало опустился в любимое кресло у камина.

Первый глоток прокатился по горлу приятным теплом, и Семён Игнатьевич позволил себе немного расслабиться. Закрыл глаза, откинул голову на мягкую спинку кресла и попытался не думать ни о чём. Но мысли всё равно лезли в голову, назойливые и беспокойные, не давая насладиться моментом покоя.

Рубцов… Этот Рубцов со своим профсоюзом целителей и бесплатным обучением. Он ведь не просто так требует оскорблять Светлую, в этом наверняка есть какой-то смысл. Может быть, он проверяет лояльность? Или отсеивает тех, кто может донести на него в коллегию?

Семён Игнатьевич открыл глаза и уставился на бокал в своей руке. Вино мерцало в свете камина, играло рубиновыми бликами, и в этих бликах ему вдруг привиделось собственное будущее. Годы без работы, постепенно тающие сбережения, медленное сползание вниз по социальной лестнице. Сначала придётся продать картины, потом дом, потом всё остальное. А в конце его ждёт та же участь, что и тех третьесортных бедолаг, которые сегодня стояли в очереди к Рубцову.

Если, конечно, он не найдёт способ вернуть себе лицензию.

Эта мысль заставила его выпрямиться в кресле. Вернуть лицензию. Он ведь знает кое-что ценное, кое-что, что коллегия наверняка захочет услышать. Информация о том, что Рубцов заставляет своих работников оскорблять Светлую систему, это же настоящий компромат! Это доказательство того, что он враг Света, еретик, отступник! За такую информацию коллегия должна будет его отблагодарить, просто обязана!

Семён Игнатьевич допил вино одним глотком, решительно поставил бокал на столик и поднялся с кресла.

— Хватит, — произнёс он вслух, обращаясь то ли к себе, то ли к пустому дому. — Так будет правильно!

Дорога до здания коллегии целителей заняла около двадцати минут быстрым шагом. Семён Игнатьевич почти бежал, подгоняемый внезапной решимостью и страхом, что эта решимость может испариться, если он будет медлить слишком долго. В голове уже складывались правильные слова, убедительные аргументы и веские доводы, почему коллегия должна вернуть ему право на работу.

В приёмной его встретили сухо, если не откровенно холодно. Секретарь, молодая женщина с надменным выражением лица, окинула его оценивающим взглядом и поинтересовалась, по какому вопросу он явился. Тон её голоса ясно давал понять, что визитёров без предварительной записи здесь не жалуют и вообще, не мог бы господин прийти в другой раз, когда у руководства будет больше свободного времени.

— У меня информация касательно некоего Рубцова, — произнёс Семён Игнатьевич, и отношение к нему изменилось мгновенно.

Секретарь вскочила со своего места, попросила подождать буквально минуточку и скрылась за массивной дверью, ведущей в кабинет председателя. Вернулась она меньше чем через минуту, и на её лице теперь сияла приветливая улыбка, которая разительно контрастировала с недавним холодом.

— Господин Белов примет вас немедленно, — сообщила она и распахнула дверь, приглашая войти.

Кабинет председателя коллегии целителей выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет одного из самых влиятельных людей в городе. Просторный, обставленный с безупречным вкусом, с огромным письменным столом из чёрного дерева и портретами предыдущих председателей на стенах.

— Присаживайтесь, — Белов сидел за рабочим столом и сразу указал на кресло напротив. — Мне сказали, что у вас есть информация о Рубцове? Слушаю внимательно.

Семён Игнатьевич сел на краешек кресла и начал рассказывать. Он говорил о своём визите к грузовику за городской стеной, об очередях из пациентов и целителей, о странном требовании, которое Рубцов предъявлял всем желающим устроиться к нему на работу. Когда он дошёл до части про оскорбление Светлой системы, глаза Белова загорелись нехорошим огнём, а на губах появилась довольная улыбка.

— Четыре раза вслух, говорите? — переспросил председатель, и в его голосе прозвучало что-то похожее на предвкушение. — И некоторые соглашались?

— Да, господин Белов, — кивнул Семён Игнатьевич. — Я видел это своими глазами. Человек десять точно произнесли эти слова, а может и больше, я не стал досматривать до конца.

Белов откинулся на спинку кресла, некоторое время молча смотрел в потолок, словно обдумывая услышанное, а потом резко подался вперёд и схватил телефон со стола. Набрал номер по памяти, дождался ответа и заговорил совсем другим тоном, будто бы общается с каким-то важным начальником. Хотя таких в городе, по идее, нет.

— Да-да, обнаружен враг Света. Тот самый Рубцов, о котором мы говорили. Да, есть свидетель, он сейчас у меня в кабинете. Лично видел и слышал, готов подтвердить.

Разговор длился не больше минуты, после чего Белов положил трубку и снова откинулся в кресле, расплываясь в довольной улыбке. Он выглядел так, будто только что выиграл в лотерею или получил известие о смерти заклятого врага.

Семён Игнатьевич выждал некоторое время, но председатель, казалось, совершенно забыл о его присутствии, погружённый в какие-то свои приятные мысли. Пришлось деликатно кашлянуть, чтобы напомнить о себе.

— Господин Белов, — начал он осторожно, — я рассказал вам всё, что знаю. Вы вернёте мне лицензию? Я смогу дальше работать?

Белов перевёл на него взгляд, и в этом взгляде не было ни благодарности, ни даже простого человеческого участия. Только лёгкое недоумение, как будто он смотрел на таракана, который зачем-то выполз на середину комнаты.

— А? — переспросил он с искренним удивлением. — Что? С чего бы?

— Но я же… Я помог вам… — Семён Игнатьевич почувствовал, как внутри что-то обрывается.

— Сейчас прибудет инквизитор, — Белов махнул рукой в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена. — Расскажешь ему всё ещё раз, подробно, с деталями. А потом вали обратно, откуда пришёл. И скажи спасибо, что я не велел выкинуть тебя на улицу сразу, как ты переступил порог этого здания!