Секретарь

Глава 9 Ноябрьские

В стране есть несколько знаковых кумачовых праздника. И день свершения Великой Октябрьской социалистической революции в их числе. Правда, большевики еще не знали, что их переворот так повлияет не историю. Так и при штурме Бастилии мало кто думал, что этот день французы будут отмечать больше двух сотен лет. Подготовка к празднику начинается заранее и не только лишь официально. В школе по этому случаю перед каникулами прошел обычный митинг с правильными речами, на котором сводный хор нашей пионерии что-то пафосно исполнил. В отличие от Натальи я в подготовке не участвовал, сославшись на занятость. Галина Петровна при подобном известии нахмурилась, но Соколова заявила, что так и есть. Мол, на общешкольном мероприятии занят. Так что все лавры достались старосте Черненко.

Виктор развернул бурную деятельность, даже меня припахать хотел. За что был послан далеко и открыто при всем классе. И что показательно — на его стороне оказалось не так много народу. Я стал популярней, несмотря на то что держался в стороне. Разве что с Фимой мы постоянно были вместе. За что тот был сердечно благодарен. В проект я его посвятил и обещал в ближайшее время работу. Так что наша дружба стала еще крепче. Он даже согласился терпеть Кузнецову, понимая, что без нее в том деле никуда.

Но после памятного концерта с ней как-то не получалось общаться. Такое впечатление сложилось, что это она ждала именно от моей персоны первого шага. Ага, мне только это и нужно! Да? Нет, пусть все остается так, как было. Официально мы пара, но не на практике. И никуда эта белобрыска не денется! Родителям меня презентовала, пусть теперь терпит. Мне же было легче переносить ее на расстоянии. Ростикова, наблюдая наши странные отношения, живо подсуетилась, постоянно напрашиваясь со мной на консультации по предметам, на которых отставала. Физика и математика ей не давались, так что бедолага на них откровенно страдала. Мне же было интересней общаться с Николаем Ивановичем. С некоторых пор он стал относиться ко мне, не как к школьнику, а скорее младшему товарищу. Иногда давал занятные поручения.

Как раз в последний день занятий перед каникулами сунул деньги и послал в магазин за вином, нахлобучив сверху на меня свое шикарное пальто ради конспирации.

— Сдачу себе оставишь. На девок потратишь. Гуляй, парень, пока молодой!

Я честно струханул. Вино продавали в местных заведениях с восемнадцати лет. И никакого желания бывать винно-водочном отделн у меня доселе не появлялось. Но раз случилась такая оказия, то нужно ознакомиться с местными традициями и получить практический опыт. Не за горами то время, когда я стану студиозом со всеми сопутствующими удовольствиями. Прав физик — Гуляй пока молодой! Правда, я еще не определился, куда пойти. Дядя Олег намекал, что у отца есть связи в политехническом. Опять же отец Наташи — это серьезно. Но проблема в том, что мне нужна не профессия, а возможность. И тут стоит крепко подумать.

Ближайший недавно построенный гастроном блистал чистыми стеклами и целыми ступеньками без всяких выбоин и щербин. Внутри также было красиво. Справа работал кафетерий, откуда вкусно пахло сдобой и бочковым кофе. Там же высились треугольники с соками. Меня даже обуяла ностальгия, возжелалось бахнуть томатного за одиннадцать копеек. Но ноги понесли меня прямо. По случаю пятницы возле ликёро-водочного тусил народ. Кто-то из работяг уже залил шары и находился в поисках компании для продолжения банкета. Другие уже компашку нашли и скрупулезно подсчитывали деньги на выпивку и приемлемую закуску. В народе считалось, что «закусь градус крадет».

Что интересно: откровенных маргиналов, как в будущем не наблюдалось вовсе. «На площадке» находились и вполне интеллигентные личности, выбирающие искомые напитки из имеющихся на витрине. По сравнению с будущим она разнообразием не блистала. Но основное имелось и, надеюсь, надлежащего качества. «Русская» за 3 рубля 62 копейки, «Столичная» уже дороже — 4 рубля 12 копеек. Рядом с ними пара незнакомы мне настоек, ликеры и внушительная батарея винных бутылок. Ближе к водке стояли обычные наборы с бормотухой. Народ брал ее настойчиво. Недорого и плодововыгодно.

Вот приличный мужчина в шапке стиля «пирожок» взял себе бутылку пятизвездочного молдавского коньяка и к нему шоколадку. Явно пошел к даме. Точно не к барышне. Девушки такое не оценят. Глядишь, сегодня «пирожку» какой-нибудь пирожок и обломится. Пожилой мужчина в потертом пальто набирает мелочи на кофейный ликер. Ему на несколько длинных осенних вечеров возле телевизора хватит. Громкая компания работяг выбрала четыре «Портвейна» малознакомого производства. Но точно не из Португалии, а скорее лимонно-помидорной республики. В руках у одного нехитрая закусь в бумажном кульке. Хлебушек, кусок дешманской ливерной и что-то из консервов. Предвкушая будущий кайф, они гурьбой потянулись к выходу.

— Что студент, запрягся в выборе?

Парень под тридцать из смутно знакомого контингента нарисовался рядом незаметно. Наколки на пальцах, морда лица хитрая. На лоха берет?

— Что потерял? Только давай без байды!

Блатной ухмыльнулся, показав золотую фиксу.

— О как! Откуда такой деловой нарисовался?

— Рад, что ты оценил. Рисуюсь, потому что красиво.

Неизвестный смотрит на меня внимательно. Поломал я ему шаблоны. Сявка в дорогом пальто, а отвечает «культурно». Так что он сбавляет тон.

— Да не гони, я просто так. Соскучился по всему этому.

Мне вдруг стало интересно:

— Чему?

Мужичок обвел руками помещение:

— Броуновскому движению. Помнишь, что это?

— Мельтешение подогретых молекул в холодном социуме.

Блатной громко захохотал и протянул руку:

— Люблю юмористов. С ними жизнь не так пресна. Вася.

— Степа.

— Что, Степа, девке бухло берем?

— Угадал.

— Тогда, если ее хочешь поразить, то советую вот это вино. Крым, Ливадия. Как я там на диком пляжу душевно отжигал. Мама, не горюй! Если в постель тащить, то лучше Вермут. Сладенький и по шарам бьет. Не успеет опомниться, как вы уже жидкостями обмениваетесь.

— Спасибо. Но у меня заказ.

— С братвой? То же дело! Ну, бывай, студент!

Я глянул вслед нежданно резко засобиравшемуся блатному. Он подскочил вне очереди и, взяв три пузыря водки, ужом нырнул на улицу и запрыгнул в невесть откуда взявшуюся «Волгу», что тут же исчезла в темноте. Кого он тут ожидал, интересно? Ладно, я не милиция, своих проблем хватает. Как раз подкатила группа шумных студиозов, замучив тетку продавщицу шутливыми вопросами. Так что на меня она не обратила особого внимания и без лишних слов выкатила шесть бутылок грузинского сухого. Я рослый, да в хорошем пальто. Чем не студент? Так, гремя бутылками в сумке, я пересчитал сдачу. Рупь пятнадцать! Можно с Ильей сходить в кафе-мороженое. Тут я заржал прямо на улице, пугая дебильным смехом прохожих. У меня почти в кармане несколько девчонок, а я собираюсь идти жрать мороженое с великовозрастным оболтусом. Сам себе бы не поверил. Но что более грустно: стань я районным секс-террористом, огреб бы проблем и никуда далее в этом мире не продвинулся. Так что пока соблюдаем целибат.

Первым делом мы испортим самолеты, ну а девушек… а девушек потом!

Бутылки в школе получала уже знакомая мне огненно-рыжая практикантка Марго.

— Опять наш милый паренек. Посидишь с нами?

Вот честно, лучше бы с ней замутил. Зато никаких проблем. Я весело ответил:

— Не могу. Субординация, понимаешь.

Она подошла ближе, пахнуло тонко духами и чуточку хорошим табаком. Вальяжно закинула мне руки на плечи и прижалась ближе, мурлыча голосом Пантеры из мультика «Маугли»

— А тебе идет такое пальто. Ты бы стал классным кавалером. Расти быстрее, мальчик. Я буду ждать.

Вот целовать в губы обязательно было! Я уже ученый и тут же метнулся в поисках зеркала и платка. Потому что по законам подлости на первом же углу могу столкнуться с кем-то из знакомых барышень.

Но вместо них меня внезапно перехватил Серега, да тот самый из деревни.

— Степа, Степа! Да стой ты! Я тебя заискался. Звоню домой — нет. В школе — нет.

Протягиваю руку старому знакомцу и ворчу:

— Дела были.

— Деловой стал! Друганов совсем забыл.

— Ты поэтому меня искал?

— Нет, конечно! На танцы идешь?

Хорошее предложение и главное — вовремя!

— Когда?

— Вчера! Да сегодня, в медучилище. У нас все в деревню свалили, народу не собрать.

— А ты чего?

— Что там делать? Тут веселухи больше. Опять же — медички.

— К училкам надо ходить, чтобы с конца потом не капало.

Серега затормозил на повороте и повернулся ко мне с непереводимым выражением лица.

— Ну ты… дал…

— Стране угля. Давай, короче. Форма одежды, когда и где?

— В шесть возле училища. В вестибюле танцы. Там все равно темно, так что особо не наряжайся. Главное — чтобы не в валенках.

— Нормально. Унты сойдут.

Умеет Серый ржать.

— Деньгами богат? Надо скинуться.

Вот и ушел налево халявный рупь. Мелочь оставил на проезд.

Школяру собраться на дискотеку, что нищему подпоясаться. Рубашку спер у отца, в росте мы уже сравнялись. А он ее не носит. С широкими воротничками она отлично подошла к недавно купленным брюкам. Мама настояла, заметив, что я за лето вырос. Вот честно, в будущем я одеждой особенно не заморачивался, а в Союзе это покамест фетиш. Мода на джинсу только начала процветать. Леонид Ильич принял страну в «бостоне», оставил в «Монтане». Мне же по причине политической зрелости носить зарубежную фирму противопоказано. Так что надо учиться одеваться стильно, но не вызывающе. И еще как-то найти на это дело денег.

На улице подмораживало, на лужах ледок, в проездах гулял свежий ветерок. Серый уже начал застывать, когда я появился на сцене.

— Хоть один приличный! А то не пустят дежурный. Знакомься, это Леха и Фонарь.

Леха был мелкий и невзрачный. Такого можно запросто со школьником спутать. А как я понял в медицинском училище больше уважали студентов. Серьезные люди и деньги у них водятся. Фонарь и есть фонарь. Длинный как жердь и с блямбой под глазом. Серый со смехом рассказал, что ему постоянно прилетает туда. Как заговоренному. Ожидаемо его дружков на танцы не пустили, но Серега не унывал. На меня мельком взглянули и кивнули на дверь. Внутри было шумно. Разогревалась самодеятельная группа. Возились у зеркал девчонки, наводя последний марафет. По залу шлялись студиозы. Мы быстро разделись, и приятель потянул меня куда-то по коридорам.

— Постой на стреме.

Серый щелкнул шпингалетом и открыл окно. Откуда-то из тьмы сначала появилась сумка, а за ней головы его корешей с училища. То есть все было продумано.

— Лихо вы!

— А то! Пошли для сугрева дернем. А то скучно, как в морге.

В сумке подозрительно звякнуло, Фонарь ощерился. Мы нырнули под лестницу и уютно устроились на старых табуретках.

— Леха?

Мелкий ловким движением срезал складником полиэтиленовую пробку с «бомбы». Пили прямо из горла, закусывая дешевыми конфетами. ПТУ и есть ПТУ, все у них кондовое в рамках «традиционных ценностей». Давно я не пил такой восхитительной бормотухи. Аж перекосило всего. Поэтому весело отказался от продолжения. Ну его на фих! Еще вывернет в ненужном месте и в самый цимес. В этом пойле важно лишь одно — щобы зашаяло в башке и комплексы, присущие всякому юнцу, исчезли. Только вот не умеют они вовремя остановится, и эффект получается не торт.

Серый был сообразительней и, заслышав звуки музыки, дернул меня на танцы. ВИА бацал нечто заводное заморское. На танцполе было все так же. Стояли группами и парами девчата, давился подле стен немногочисленный молодняк мужского пола. Я быстро оглядел потенциальный контингент, и он меня честно, не впечатлил. Нет, надо было идти к училкам. А тут какие-то коновалки. Им только лошадей лечить!

— Вон, смотри нормальные девчонки!

Мы пристроились сбоку к небольшой девичьей компании, понемногу начиная с ними вербальное общение. Я вспоминал движения незабвенного Траволты, ставшего кумиром стиля «ДИСКО». Глядишь, бы чего и замутил на стороне медицины. Может быть, даже и секаса кусочек, но вмешались неведомые силы, имевшие, видимо, на меня виды. На очередной медляк я был немедленно приглашен блондинистой барышней.

Ну от добра добра не ищут. Я был впечатлен размером ее бюста, не особо отвлекаясь на лицо, уже мечтая разобраться в хитросплетении пуговок на изделии местной промышленности. Девушка прижималась ко мне все сильней, переходя грань первого знакомства. От нее так же попахивало алкоголем. Похоже, что тут так отдыхать принято. Что за медички без спирта! Я потек, собираясь навести мосты в виде обхвата ее бедер своими шаловливыми ручками, но не срослось.

— Светка, это еще что за крендель?

Меня бессовестно оторвали от девушки, и в следующий момент я уже летел на пол. В голове затрещало, по ней знатно только что прилетело. Только сейчас увидел обиженного ухажера крашеной блондинки. Пацан был плечист и нагло улыбался. Понятно в чем дело. Эта дура меня использовала в собственных эротических разборках. Вот ведь попал! Затем нахлынула злость, я переворотом ушел от удара ногой и вскочил с места.

— А вот так нечестно!

— Ты еще будешь указывать мне, козел!

'За козла ответишь!

Пацан по ходу чем-то занимался и желал сейчас пробить мне заново по морде лица. Но я уже встал в стойку и ушел налево, сам работая ногами. Нет техники — бей с левой! Подсечка, удар под колено и в жопу. Коренастый боксер грохнулся на пол. Ко мне метнулись его кореша, но их живо разметала подлетевшая молния в коричневом свитере. Серега! Заорали девчонки, заглохла музыка.

— Драка!

— Милиция!

Меня подхватил Серый и потащил куда-то из зала. Это он вмешался, хоть и с опаданием. Сзади уже началась настоящая свалка. Народ тут был простой. Тебя толкнули — ударь в ответ! На входе в зал нас остановили торопящиеся дружинники:

— Стоять! Вы куда?

Серый не растерялся.

— Домой! У вас тут отдохнуть не дадут. Вот друга ни за что задели. Разберитесь сначала с хулиганами.

Но дружинники и сами поняли, что мы не те, кто им нужен. Звуки драки доносились из центра зала. Да и выглядели мы вполне прилично. Так что быстро одевшись, с хохотком выбрались на улицу. Около фонаря на проспект Серёга повернулся и ахнул:

— Во блямба будет у тебя под глазом!

Только этого не хватало! Я засуетился, ища что-то холодное. Затем оторвал кусок льда из лужи и приложил.

— Отдохнули, называется!

— Извини, кто же ожидал? А я с девчатами почти договорился. Комната свободна. А?

— Не, с меня хватит, пожалуй.

— Ну, смотри. Я тогда пойду, гляну, как там наши. Тебе позвоню, если что.

— Звони.

Я к скоростному фиаско отнесся флегматично. Нет так нет. Значит, не судьба. Только вот дома мой фингал встретили по-разному. Мама сразу заохала и побежал к соседке за «бодягой». Отец с интересом изучал мое лицо.

— Больше не пропустил?

— Да я его и не видел. Даже слова не сказал. Обидно!

— Из-за девки?

— Было бы из-за чего. Вообще, не моя тема.

Батя Несмеянова пристально на меня глянул:

— Как-то странно ты стал изъясняться в последнее время. И у кого понабрался?

— Да там и сям.

— Пойдем на кухню.

Там он втихаря налил мне пятьдесят грамм коньяка:

— Пей, чтобы быстро рассосалось. Куда ходили?

— К медичкам.

Отец захохотал:

— Я же говорил тебе к училкам.

Я обиженно засопел:

— Куда позвали.

— В следующий раз умнее будешь. Медучилище в каком районе находится?

Я подумал, и ответ пришел сам собой.

— Кузнечиха.

— Вот-вот. Самый хулиганский район. Потому на танцы там вечно всякая шпана ходит. Пединститут же у нас в центре, там порядок.

— Опыт был?

Ответить помешала прибежавшая мама Зина. Она начала готовить мне примочку. Затем строго спросила:

— Пил?

— Чуть-чуть для храбрости.

Зинаида обличающе повернулась к Михаилу:

— Вот смотри, папаша, твое с Олегом воспитание!

— Так мужик растет. Или ты хочешь, чтобы он вечно от твоей юбки не отходил? Что тогда выйдет?

Крыть мамане было нечем. Я все-таки уже великовозрастный обалдуй.

— Пить чай и спать!

Когда мама ушла, батя поставил чайник и поинтересовался:

— Кстати, ты по институту что надумал?

— Пока решаю, но точно не в инженеры.

— Во как! Тебе же математика и физика хорошо дается. Можно по науке идти. Институт, аспирантура или НИИ. Помогу устроить.

Мне сразу припомнились советские программисты, что уехали в девяностые зарабатывать деньги в США. В принципе есть время научиться. Но вдруг у меня нет к этому делу способностей? Да и работать на дядю, пусть и богатого не особо хочется. Наемный рабочий всегда в проигрыше.

— Я подумаю. Но, скорее всего, нечто иное. Потом тебя сам попытаю, в какой институт лучше.

Михаил Николаевич пристально на меня глянул, но промолчал. Осознал, что все равно буду делать по-своему.

Примочка и крем до конца не помогли. Седьмого ноября перед демонстрацией я был отчислен из числа тех, кто нес впереди транспарант с нашей школой. Галина Петровна покачала головой:

— Ну этого от тебя никак не ожидала, Несмеянов. И где так умудрился?

— Упал, очнулся, фонарь! — пожал я плечами.

— Подтянуть бы тебе дисциплину не мешала!

— Галина Петровна, молодой, свежий, задорный. Нужный растёт мужчина.

Стоящие рядом однокашники заржали, классная обидчиво поджала губы и всучила мне флаг. Так и прошел с ним мимо трибуны, что-то крича местным бонзам. Ветер бил свежаком в лицо, весь город горел кумачом, но настроение царило бодрое. Музыка, хохот, праздничные лозунги. Эх, умели Советы в праздники. Позже появился лишь жалкий косплей.

Уже после прохода по площади, когда колонны начали растекаться ручейками по окрестным улицам, меня догнала Кузнецова. Не дожидаясь вопроса, сразу выпалила:

— Ты что завтра днем делаешь?

Вот это огорошила! Лицо у комсомолки было красное от ветра, глаза блестели, и в них колыхалось море…

— Это… без понятия.

— Зато я знаю. Завтра у меня день рождения, жду в двенадцать и без опоздания.

— Ничего себе заявочки!

— Будут нужные люди, так что это не обсуждается.

Глаза у нее стали строгими, море заштормило. Я такой ее редко видел. Все-таки есть у нее нечто от мамы Маши. Мне же не нужно было повторять, что это просьба Владимира Ильича. Что-то крепко он за меня взялся. Хотя если это насчет нашего проекта, то очень здорово. Уже три новых ветерана у меня на примете. Настоящие фронтовики: моряк, разведчик и лётчик-истребитель. Дядя Олег адреса подогнал, они в их колонне работают. Он здорово одобряет наш проект. Обещал прорекламировать у себя в парткоме.

— Яволь, геноссе!

Наташка зависла на секунду, потом жестко процедила:

— Не вздумай так шутить у меня дома.

И мне почему-то показалось, что точно этого делать не нужно. Такое у нее было в этот момент решительное лицо. Черт, а в таком состоянии она мне нравится больше. Истинная арийка!

Домой я шел в некоторой прострации. Вот коза! День варенья — это же прежде всего подарок? А что и где я куплю в праздничный день? Тут не светлое капиталистическое будущее, где за деньги в любое время суток можно найти практически все. От хлебушка до проститутки. Промтоварные магазины закрыты, продовольственные кроме дежурных работают с укороченным графиком. Да и денег по причине позавчерашнего загула нет. Ситуация!

И, как назло, дома никого. Родители после демонстрации уехали в Затон к старым друзьям. Там кореш Михаила живет на даче, вот они и оттягиваются. У них будет баня, шашлыки и посиделки с гитарой. А у меня неясное будущее. Я съел холодные котлеты с макаронами, попил чаю. Повтыкал в программу телевидения, где ничего хорошего не нашел и пошел в комнату почилить немного с книгой. Решил перечитать советскую фантастику. Благо через маму имелся неплохой доступ в библиотечные фонды. Ранние Стругацкие, Казанцев, Ефремов. Дьявол, как хорошо в их мирах! Аж грустно оттого, что все это не сбудется. Человек так и останется жадной обезьяной.