Секретарь

Глава 21 От сессии до сессии живут студенты весело

Как быстро пролетели первые месяцы учебы в университет. Только успеешь познакомиться с преподавателями, войти в ритм, как пришло время сдавать зачеты. Первый курс опасен. Опасен мнимой свободой. Некоторые люди, особенно сразу после школы, теряются в ней и принимать мнимость за данность. Они с головой окунаются в студенческую жизнь с ее вольностью, гулянками, возможностью подработать и заработок прогулять. Они же уже взрослые! А преподаватели не любят тех, кто прогуливает их лекции. И потом мстят за это. Первокурсники — это ареал их охоты. Парни после армии и просто люди дисциплинированные мотивированы иначе. Они пусть и с синяками, но проскакивают этот опасный период. Потом уже все привыкают к новому ритму.

— Несмеянов! Ты почему комитет не посещаешь?

Вот дьявол! Есть же такие прилипчивые личности. Секретарь университетского комитета комсомола отчего-то вбил себе в голову, что я ему до зареза нужен. Два месяца от него бегаю.

— А я там зачем?

— Еще спрашиваешь! Комсомолу требуется молодая кровь. А ты с первого курса самый перспективный.

— Это интересно чем?

Пентюхов, дали же родители фамилию, явно переигрывает. С таким пафосным задором только в российском кино советское ретро играть. Актеры, что привыкли изображать бандитов и продажных мэров, потужно пытаются врубиться в соцреализм. Но хреново получается.

— Ты же герой и зачинатель движения. Ты просто обязан помогать нам в построении…

Обрываю резко и без сожалений. Для меня он никто.

— Пентюх, ты не заметил случаем, на каком факультете я учусь? У меня иные задачи.

— Несмеянов, ты что себе позволяешь! Я ведь могу и по-плохому!

— Не понимаешь, — показно вздыхаю, не хотелось пользовать раньше времени. Достаю корочку обкомовской газеты и показываю оторопевшему комитетчику. — Прочитал? Заткнулся?

Надо было видеть глаза Пентюха. Нечасто его обламывают, да еще так нагло. Но ибо нефиг!

Но раз я решил в новой жизни идти по другой линии, то тратить время на бессмысленные комсомольские заседания и составление квартальных отчетов не вижу смысла. А в ВЛКСМ ничего другого не светило. БАМ? Там нужно зарабатывать, а не болтать на митингах. Так что в данный момент заточен на сотрудничества сразу с двумя газетами. И точно знаю, что после стажировки мне прямая дорог в Москву. Зная будущее, успею устроиться в нужное издание и поднять денежек. К тому же я начал понемногу писать фантастику. Господи, как неудобно это делать без компьютера. И еще почти двадцать лет их ждать. Дело в том, что в Союзе полностью отсутствует такой жанр, как фэнтези, а я в молодые годы отдал должное ему. И помню всех основных авторов.

Нет, я не собираюсь воровать тексты. И своих идей хватает. Но зато мне понятно заранее, что будет точно востребовано. И даже не боюсь грядущей конкуренции со стороны западных фантастов, что хлынут в Россию после падения Железного занавеса. Потому что нам всегда будут интересны герои в наших русских реалиях. И вместо польского Ведьмака запросто может появиться собственный герой. С одной стороны, это использование инсайда, но ведь и поработать изрядно придется. И еще научиться писать. Но тут я как раз на правильном пути. Тут под рукой целый университет и еще есть пять лет для оттачивания мастерства.

Внезапно понимаю, что это как раз мое. Незакрытый в прошлом Гештальт. А все эти мысли о богатстве, скорее всего, блажь из девяностых. Ты еще сруби это бабло в лихие годы и останься живым и здоровым. Потом что делать? Нежиться на тропическом острове в окружении красоток? Так, популярный автор не будет бедным и здесь. Как и не один в постели. Ха-ха! А там и дружба с Америкой, любопытные взгляды продюсеров Голливуда. Кэмерон,

Спилберг. Они наверняка не откажутся от сногсшибательной идеи русского коммуниста? Кто его знает.

— Степа, у тебя нет материала для семинара?

Маринка Постышева перехватила меня в коридоре.

— Лето красное пропела…

— Степка, сейчас стукну! Сам знаешь, где была.

Ох уж эта Постышева! Для большинства сокурсников наше примирение и дальнейшая дружба стали откровением и первой новостью на учебе. Это они еще подоплеку случившейся перемены не знают. Ладно, не буду томить. Просто мы провели вместе ночь. И в таком же смысле, как, можно подумать, тоже. Хотя это изначально мной не планировалось. Так, само получилось.

Просто посмотрел я в первые дни учебы на деваху и решил, и чего мы друг к другу цепляемся? Она свою отмороженность уже показала, а мне такое даром не сдалось. Да и не дура, вдруг пригодиться на будущее. Правда, на романтизм я никаких планов как раз не строил. Предложил поговорить наедине. Марина, как ни странно, сразу же согласилась. Разъяснить, так сказать, наши разногласия. Подошли к вечеру творчески. Постышева договорилась о свободной комнате в общаге, я организовал вино и закуски. Благо было где взять. Связи дяди Олега развиваются и крепнут. Когда генацвале узнали, что я работаю в газете, то сразу же появились скидки. Правда, зачем им газеты обкома партии и комсомола непонятно. Видимо, они на будущее думают. Или чтобы сказать: Вах, какие люди у нас отовариваются!

Во всяком случае свежий виноград и фрукты произвели на девушку впечатление. Я же серьезно запал на стройные ноги, что выглядывали из-под очень короткой юбки. До чего же они длинные! Да и Марина была хороша, благоухала духами и на редкость мила. Как-то быстро мы разговорились и решили больше друг к другу не цепляться. Было заметно, что девушке сразу стало легче. Наверное, поняла, что начал наше знакомство неправильно. Не стервой оказалась, короче. На второй бутылке пошли откровения. Но ничего нового. Злой, но с высокой должностью отчим, нелюбовь матери. Тут точно характер испортится.

Была включена тихая музыка, танцы, шаловливые ручки. Ну понятно, что вскоре наши губы встретились и через короткое время начался полноценный «обмен жидкостями». Нам даже в стенку соседи постучали. Больно уж громко все вышло. Не знаю, как она потом с соседками объяснялась. Знойная оказалась барышня! Хотя я сразу ее пылкость заметил. Излишний темперамент частенько выливается в желчь, если не находит иного выхода. И еще удивила некоторая опытность для такого возраста. Но это же не мое собачье дело?

Утро некоторое время лежали вместе. Наконец, Марина решилась спросить:

— И что будем с этим делать?

— Нам лучше, пожалуй, не развивать дальше отношения. Мы слишком разные. В итоге поссоримся и станем врагами. Останемся лучше друзьями?

— А как тогда вот это… что было ночью?

— Тебе вроде понравилось? Назовем это секс по дружбе.

— Ну да, — неожиданно Марина нависла надо мной. — Ее соски задевали мою грудь, а живот оказался на уровне… ну понятно чего. — Ты вот прямо дружбой на мне занимался, — потом она заливисто захохотала. — Ты бы видел сейчас свое лицо!

Мне и самому стало смешно.

— Ты ничего не понимаешь. Просто ты была такой напряженной.

— По-моему, у тебя сейчас напряглось нечто иное. По-дружески. Ты что, вообще не… устаешь?

Вот в этот момент инициатором был вовсе не я. Нам уже стучали в дверь. Звонкие и девичьи голоса подшучивали.

— «Вы там издеваетесь? Не одним вам охота!»

На следующий день встретились в кафе и обсудили щекотливую проблему. Марина оказалась умной девочкой и со мной согласилась. Я чуть не пролил кофе, когда она с хитрецой в глазах заявила:

— Жаль, конечно, терять такого великолепного любовника, но и хороший друг того стоит.

Я ее просчитал правильно. Девочка карьеру делала, но еще не так умело, как я. Но она классно рисовала. Правда, мне не давали покоя разные возникшие вопросы. Но ничего, еще есть время в ней разобраться.

— Марина, что в субботу делаешь?

— Работу пишу! Ты чего, Степа, на носу сессия! Это ты, как удав, спокоен, нам нужно ручками барахтать.

— Ладно-ладно! У Нины спроси. У меня другая тема.

Собираюсь уже уходить, когда Постышева лукаво спрашивает:

— А что в субботу?

— Музыкальная вечеринка в кафе «Вечер». Они после ремонта открываются. У меня там знакомые музыканты.

— Тогда заходи за мной.

Опа-на! Гляжу вслед девушке. Как она умудряется сочетать в одежде показную скромность и честно представить миру длину своих ног?

— Несмеянов, ты бы вместо того, чтобы на девушек заглядываться, мне зачет по истории партии сдал? Все сроки прошли. Я, конечно, пошел навстречу декану, но мое терпение небезграничное.

Надо же так было попасть на «Мао». Так мы называем преподавателя «Краткого курса истории партии». Василия Ильича Майорова. Отъявленный начетник, провокатор и вообще мрачный тип. Постоянно носит странный серый сюртук, лекции ведет чеканным слогом и любит за сущую ерунду валить студентов. Сколько народу от него плакало! И зачем нам этот чертов Курс, пропахший нафталином. Представляю, как бы Мао Кондратий хватил, если бы я на его лекциях начал матку-правду крыть. Нет, многие об этом на самом деле знают. Правда, часть истории из-за Двадцатого съезда несколько извращённо. Можно доказать архивами, только вот мне их откроет. И из комсомола попрут обязательно. Но вопрос нужно как-то решать.

— Василий Ильич, как я рад вас видеть!

Ловко подхватываю опешившего препода под руку и тащу в закуток.

— Несмеянов, ты что себе позволяешь!

Внимательно оцениваю ответную реакцию на лице Мао. Правильно ли я его просчитал.

— Василий Ильич, ну вот что вы ко мне прицепились. На тройку же я вам сдам.

— Ты портишь общие показатели. И ты способен на большее.

— Давайте договоримся…

— Несмеянов, я бы попросил!

— Да как вы могли подумать. Давайте я вам помогу в каком-нибудь важном для вас деле, а вы от меня отстанете? У меня есть связи.

Мао поджал губы. Он парторг университета и знает больше иных преподов. Но внутренняя борьба была недолгой. Его вредность показная. Просто его предмет ни о чем, а сам он преподаватель никакой, и поэтому совсем нет в коллективе авторитета.

— Хорошо, пошли!

Мы идем по переходу в соседний корпус, Мао открывает ключом потертую дверь. Помещение больше всего напоминает запыленный чулан с кучей разнообразного хлама. Чего тут только нет!

— Это что?

— А так не видно⁈ — препод встает на свободное место и оглядывается по сторонам. — Мдя, запустили. Музей это вашего факультета. Вот посмотри — ты же вроде фронтовиками занимался? Тут военные корреспонденты, что окончили ваш факультет. Там фотографии выпускников.

Решение созрело быстро:

— Что вам требуется в первую очередь?

Мао оценивающе меня оглядывает и решает быстро:

— Помещение и бюджет.

Протягиваю руку:

— Договорились?

В приемную Грушайло просто так не попасть. Помогли сначала корочки, потом появилась непреодолимая преграда в виде секретарши.

— Вам назначено, молодой человек? Георгий Дмитриевич очень занят.

— Объявите ему, пожалуйста, что Степан Несмеянов пришел. Он меня примет.

— Ну не знаю.

— Вы сначала объявите. А там уж…

Что-то в моем голосе заставило секретаршу поднять трубку. Георгий Дмитриевич через пару секунд сам появился в тамбуре.

— Степан! Ты чего не заходишь? Как дела, учеба? Маша, будь добра, сделай нам чайку.

Секретарша хмыкнула и бросила в мою сторону заинтересованный взгляд. Чую, что через полчаса она будет знать всю мою подноготную.

— Да все хорошо, учеба идет своим чередом. Вот в областной газете подрабатываю.

— В курсе. Это ты молодец.

— Ваших рук дело?

Грушайло смеется:

— Тут и без меня обошлись. Лариса Юрьевна, тебя сосватала. В их среде все друг друга знают. Кстати, хвалила тебя намедни. А твои инициативы общеизвестны. Да, а чего ты бросил движение «Помним»?

— Да не бросал, Георгий Дмитриевич, отошел в сторону. Я сделал некоторые выводы и поставил в приоритет журналистику. Считаю, что нельзя разбрасываться.

— Ну это ты правильно! Хотя все равно жаль. Прогремело на всю страну.

Мы пили чай с вареньем, затем Грушайло переговорил по телефону и с огорчением посмотрел на часы.

— Я бы с удовольствием еще бы пообщался с молодежью, но брат, дела. Что ты пришел? Да не смущайся, обращайся!

Просмеявшись над каламбуром, выкладываю.

— Не для себя, а ради общества.

— Вот как?

Второй секретарь не верит в мое простодушие, но ему и вопрос тогда решить проще. Мол, видный комсомолец просит за музей факультета.

— Очень нужно.

— Хорошо, считай, что решено. Говоришь, что там висят фронтовики?

Быстро смекаю.

— Сам их найду!

— Хороший материал в нашу газету. И тебе галочка, что остаешься в движении.

Я молча киваю. Вот тебе и наглядный урок политмастерства. А мне еще работать в партийной прессе.

— Все будет сделано.

— Не сомневаюсь.

Взгляд лаконичный, но понятный. Дальше зависит все от меня и ненаказуемой инициативы. За мной точно присматривают.

На следующий день Мао снова меня перехватил между лекциями. Взгляд у него был такой… глубоко заинтересованный.

— Давай зачетку.

— Это…

Не успел и слова сказать, как поставлено «зачет».

— Только вот скажи, друг любезный, как ты так все быстро провернул?

Вот тут стало любопытно мне.

— А что?

— Да и помещение нашлось, вот завтра начинаю переезжать. И штатную единицу выделили. Будет торжественное открытие музея к Новому году. Так что тебе о нем и писать. Фотографировать умеешь?

— Ага.

— Тогда жду.

Вовремя вспоминаю:

— Василий Ильич, а можно узнать адреса военных корреспондентов. Если они живы?

— Тебе зачем?

— Так вы забыли, что я в Движении «Помним» состою. Вернее, его основал.

— Ты?

— А вы не знали? Мы и в нашей областной типографии выпустили альманах про местных ветеранов. Я там половину текста написал.

— Вот оно что.

В глазах Мао появляется нечто человеческое.

— Так что?

— Будут. Многих я знаю лично, — перед тем как уйти, он роняет. — А ты интересный у нас товарищ, оказывается.

Облегченно вздыхаю. Еще один университетский квест пройден. Не все не золото, что не блестит. Заодно открою публике несколько имен. Ну и подзаработаю. Ага, это во мне капиталистическое будущее говорит. Так въелось, что иногда вылезает не вовремя. Интересно, все ли впереди предопределено? Можно ли поменять будущее страны? Если кто-то там наверху между облаков считает, что я не думаю об этом, то зря. Но честно: не вижу выхода. Кто я? Обычный студент. Нет, пусть не самый обычный. Но тут такая махина, к которой и не знаешь, как подойти. И во власти далеко не самые глупые люди сидят. Но не вышло у них.

— Степа, ты где Новый год отмечать будешь?

Интересный вопрос. Поднимаю глаза на маму Зину. Почему-то так ее для себя называю. Иногда и вслух. Сначала она обижалась, потом хохотала.

— Не знаю. А ты с какой целью интересуешься?

Мама удивленно поднимает бровь:

— Ну и вопросики у вас, товарищ журналист.

Поднимаю примирительно руки. У меня, то есть у Несмеянова замечательные родители. Наверное, потому меня ему на замену и прислали. Не повезло пацану. Сейчас живет чужой жизнью. И не факт, что удачной. Вот я и заменю его на этот срок.

— Пока не знаю, мам. Не задумывался.

— Интересно. В прошлом году так вопрос не стоял. Резко стал самостоятельным.

— Тогда все было иначе.

Вспоминается сразу Наташка, и на лицо разом набегает тень. Неожиданно ощутил руку мамы на своей голове. Боже, как приятно! Наверное, это самое лучшее в жизни — ласковая рука мамы. Тут же вспомнилась собственная семья. Стало горько. Все это позади и одновременно впереди для кого-то иного. Надо собраться, парень, ты живешь здесь и сейчас.

— Мне жаль, что так получилось. Вы так хорошо смотрелись вместе.

— Ничего, мам, переживем! А Новый год, скорее всего, в общаге у ребят. Замутим что-нибудь веселое!

— Как же хорошо, что ты научился заводить друзей.

Друг!

Подскакиваю с места и кидаюсь к телефону:

— Фима!

— Опять ты с этим дурацким именем!

— Илюха, извини. Есть два места в «Вечер» на завтра. Ты пойдешь?

— Еще спрашиваешь! Ты откуда билет достал?

— С кем?

— Дурацкий вопрос, Степыч.

— Да мало ли что! Я рад за вас.

— Ты тогда с кем?

— Ты ее не знаешь.

— Ох, Степыч!

— Мы просто друзья.

На том конце провода ёрническое:

— Ну-ну.

Возвращаюсь в комнату.

— Ма, буду с друзьями.

— Хорошо, тогда и мы поедем к своим.

Сажусь рядом и обнимаю Зину. Пусть это и не моя мама, но все равно она лучшая.

— Ты не сердишься?

— С чего бы? Ты большой и у тебя самостоятельная жизнь. Позже ты все равно вернешься к нам. И надеюсь, что с внуками.

— Мама, мне еще учиться пять лет!

— Ты такой шустрый, что я ничем у не удивлюсь. Но я рада, что у тебя голова стала на место. Вон сколько всего добился. Горжусь тобой!

— Что за обнимашки?

— Батя, родной!

— Ты чего, сын?

Михаил удивлен моему объятию и тону. От него пахнет хорошим одеколоном и коньяком. Пятница же!

— Да мама сказала, чтобы я без внуков не возвращался.

Надо было видеть лицо родителя. Но все быстро разъяснилось, и мне прилетело по загривку. Но мне очень нравятся веселые родители Несменянова. Редко кому удается сохранить семейное тепло так долго. Видимо, природное чувство юмора помогает.

Встретились у входа в «Вечер». Осенью кафе отремонтировали, и новый дизайн поразил даже меня. Кто-то точно изучал иностранные журналы. Но дело даже не в этом. Где они нашли такой редкий материал? Или в СССР его производили? Пока я разглядывал помещение, Илья и Света бессовестно рассматривали мою новую пассию. Джинсы в обтяжку лишь подчеркивали стройность ее фигуры и невероятно длинные ноги. Водолазка вырисовывало все остальное. Хотя тут Марине все-таки далеко до Марго. Вот у кого была обалденная фигура. Но что в прошлом, то в прошлом. Рыжая себе обязательно найдет вторую половину.

— Это Марина. Это мои одноклассники Илья и Светлана.

— Очень приятно!

— И нам, — ответила за Илью Светлана. Понятно, кто будет у них главным.

Илья, вообще, как-то стал солидней, а Светка симпатичней. Куда-то исчезла юношеская пухлость, и лицо стало выразительней. Или регулярный секс и влюбленность так влияют на женщин? Постышева выглядит фирменно «холодной», но у нее такой стиль, который люди принимают за черту характера. Я и сам поначалу ошибся, а однокурсники до сих пор видят в ней лишь оболочку. Поэтому с Ниной и ее подругами у меня даже случился небольшой скандал, когда они увидели нас вместе дружелюбно разговаривающих. Я его обострять не стал, заявив, что нам вместе учиться и жить нужно мирно. Такая трактовка им зашла. Все-таки дух коллективизма здесь еще силен. И жаль, что в двадцать первом веке он практически исчезнет.

На Марину оглядываются, что одновременно мне льстит и добавляет перчика. Девушка, конечно, в курсе своего успеха у мужчин и бросает на меня ироничные взгляды. А она кокетка! Но почему-то кажется, что я о ней многое не знаю. Во мне борются два желания: оставить себе свободу и ближе с ней познакомиться. Странно, откуда это вообще взялось? В институте после картошки я вел себя осторожно, мягко прервав поползновения некоторых студенток. В основном Нины. Пришлось ей прямо заявить, что роман на курсе это меньшее, что мне нужно. Она девушка красивая, найдет себе парня точно. Намек пусть и не сразу, но был принят. Так что слава пожирателя сердец мне в университете не светит.

Постышева с интересом оглядывает зал. Тут она ещё не была.

— Ребята, может, пойдем внутрь?

Нам показывают забронированный столик. Замечаю знакомых официанток, мне улыбаются и со мной кокетничают. Марина с интересом косится на меня. Все-таки и после установленного «перемирия» она не раз называла меня бабником. Как будто в шутку, но мелькало во фразе несколько иное. Черт, неужели? Да ладно! Заказываю коктейли и закуски. Илья тихо, но настойчиво шепчет, что участвует в счете. Молча киваю в ответ. Это его право как мужчины.

Марина, между тем, начинает разговор с ребятами.

— Мы со Степаном учимся на одном курсе. Познакомились на картошке и ужасно не понравились друг другу.

Хорошо, я еще замысловатый бокал в руки еще не взял. Постышева незаметно толкает меня вбок и не прячет ухмылку. Она умеет шутить над собой! Редкое качество для женщины.

— Ты тоже будешь журналисткой?

Красавица смеется, ее светло-русые пряди падают на лицо. Так мило!

— Ой, мне далеко до Степана! Это он даже сейчас мастер пера. Наверное, я пойду в издательство.

— Марина отлично рисует.

Светлана восхищенно разводит руками:

— Правда?

Марина не отвечает, а достает из сумочки карандаш и быстро делает набросок на салфетке, затем передает его Свете.

— Это я? Разве я такая красивая?

— Конечно! — Илья чуть не задохнулся от обиды.

— Ты и в самом деле, Светик, похорошела.

Одноклассница бросает на меня удивленный взгляд, на щеке появляется румянец.

— Возраст невесты, — удивляет нас изрядно Постышева, потом объясняет. — Так считалось в старину. Что девушки хорошеют к замужеству.

Внезапно Светка краснеет до корней волос, Илья также смущается.

— Ребята…

— Извини, Степан, мы хотели сообщить ближе к делу.

— Да вы что, ребята! Я так рад за вас.

— Вот это новость! — как ни странно, но в голосе Марины сейчас стопроцентная искренность. — Извините, если мы поспешили…

— Да ничего. Видимо, так надо.

— И когда?

— Как Свете восемнадцать исполнится.

Я напрягаюсь:

— Так, а алкоголь ей можно?

Бывшая одноклассница смеется, краснея еще больше. У нее тонкая кожа.

— Мы не поэтому женимся, Степа. Дети — это серьезно. Но сначала нужно получить профессию и твёрдо встать на ноги.

Одноклассники меня удивляют. Видимо, контрастом работает прыжок из детства во взрослую жизнь. Люди тут или раскрываются, или ломаются.

— Это вы мудро. Мы вам поможем.

Заметно, что Илья рвется задать вопрос, но тайным знаком гашу его. У меня какие-то странные предчувствия сегодня. Что-то идет не так. Или наоборот? Марина бросает на меня время от времени странные взгляды. Затем замечаю на себе внимание Светы. Позже, когда я провожал ее до стойки бара, одноклассница пристала:

— Ты ведь ее любишь?

— С чего это?

Я был искренен, но не так уверенно.

— А я не вижу! И ты ей небезразличен. Даже больше.

— Тебе кажется.

— Ох, какие вы, мужчины, дураки!

Вечер продолжается. В кафе все места заняты. В основном сидит молодежь. Всем весело, праздничная атмосфера выходного дня радостно разливается по помещению. Мы пьем коктейли, кушаем, болтаем о том о сем. Света, как всегда, знает все о наших одноклассниках. Новости мне на самом деле не так интересны, потому что со многими и не дружил толком. Делюсь своими успехами, и это нечестно.

Если остальные ребята лишь начинают свой путь, то у меня уже весомые успехи. Илья откровенно рад за меня, Света погладывает на жениха. Поэтому я хитро вворачиваю фразу о том, что без Илюхи и своих друзей не достиг бы ничего. Напомнил, как они поддержали меня в самом начале. Наш комсорг честно согласилась. Ведь и она принимала участие в начинание движения. Так она и сейчас в своем институте уже активистка. Думаю, что пойдет далеко.

— Думаю, их пара будет гармоничной, — роняю в тот момент, когда мы остаемся с Мариной вдвоем.

Девушка оборачивается на меня и в очередной раз удивляет:

— Я думала раньше, что ты самовлюбленный павиан, сейчас вижу, что ошиблась.

— Да ладно? Я такой жуткий эгоист?

— Сейчас даже не знаю. Твоя показная щедрость зачастую граничит с такой неописуемой наглостью!

— Да, я такой, — нахально лыблюсь в ответ.

— Ты меня когда-нибудь добьешь своим странным чувством юмора. Но я видела, как тебя любят твои друзья. К плохому человеку так не относятся.

Это что сейчас было? Бросаю на девушку испытывающий взгляд, но та отвела глаза. В первый раз скребнула мысль:- что-то тут не так!

— Ребята, музыка!

Спасли от лишних терзаний музыка и танцы. Полчаса мы вытрясывали из себя лишние калории. Оказалось, что и Светка, и Марина неплохо танцуют. Выступала незнакомая доселе группа. Играли здорово, было много зарубежного и забойного. Не заскучаешь! Так что зал, состоящий из молодежи, оттопыривался на расширенном танцполе по полной программе. Мы отлично проводили время. Довольно быстро Марина полностью растеряла маску «Снежной королевы» и о чем-то оживленно болтала со Светкой. Мы обменивались с Ильей планами на будущее. Решили вместе замутить встречу Нового года. Или как-то объединится с институтскими друзьями. Жизнь нам казалась прямой дорогой. Как хорошо сегодня у меня на душе! Давно так не было.

— Мы куда сейчас поедем?

Внезапно понимаю, что Марина спрашивает совсем не о продолжении дружеской вечеринки. Эти глаза обещают намного больше слов. И я в них тону. И ничего с собой поделать не могу. Дьявол, как так случилось? Почему меня к ней неотвратимо тянет. Такого в этом мире не было ни с одной девушкой. Не надо врать себе, еще на картошке нас потянуло друг к другу. Неужели…

— Мы же друзья!

Ей даже не нужно поднимать лицо. На каблуках девушка даже чуть выше меня. Она, как большая девочка смешливо рассматривает разбаловавшегося карапуза.

— Один раз мы уже лежали рядом по-дружески.

Внезапно вспоминаю:

— У меня дома никого нет.

— Тогда зачем мы здесь? Степан, ты иногда бываешь таким дураком.

Девушка идет впереди. И снова тот сон: свет фонарей, снежинки, кружащиеся вокруг ее фигуры затейливым хороводом. Внезапно магию прерывают мелодия.

— Huh huh huh hu-uh huh

Huh huh huh hu-uh huh

So true funny how it seems

Откуда это? Spandau Ballet восемьдесят третьего года. Да не может быть! Эта композиция была популярна и в начале девяностых.

— Откуда⁈ Huh huh huh hu-uh huh

Марина внимательно наблюдает за мной, в глазах смешинки.

— А я все думала, почему меня так тянет к тебе? Сначала считала, что девочкам нравятся плохие парни. Потом узнала другое. Потом ты сам пошел навстречу и тут же бросил меня.

Снова эта сумасшедшая красавица напевает мелодию давно забытой, но еще не появившейся в этом мире песни, подпеваю. Я не один в этом мире! Да быть не может!

— Но как ты сюда попала?

— Наверное, как и ты. Умерла от рака, потом странное помещение.

— Полурослики?

— Что? — девушка сегодня не кутается в одеяло. На самом она пожившая на свете тетка, так что ей незачем смущаться. — Ах да, это твое чувство юмора. Надеюсь, ты им не сказал? Сказал?

Смех у Постышевой, или кто она там на самом деле, приятный.

— Марина покончила с собой, наглоталась таблеток. Воскресили уже меня.

— Не повезло девчонке. Она была красивая.

— Не поняла, почему была?

Нас снова пробивает на смех. Но хоть все встает на место.

— Это судьба. Или полурослики так играют нами.

— Осторожней, они обидятся!

— С чего бы? Они сами такие приколисты. Но все равно спасибо им!

Поднимаю бокал к потолку. Влетит от мамы за выпитое шампанское. Да уже по фиг! Марина ей обязательно понравится.

— Странно. Мы оказались в одном городе. И что теперь будет?

Девушка молчит некоторое время, потом задает до боли страшный вопрос:

— Мы будем вместе?

Я уже знаю ответ. От дара судьбы не отказываются. Притягиваю ее к себе и целую. Страшно оставаться одному в этом мире.