Глава 8.

Нервная работа командира.

Вот такие преобразования произошли с залом согласно нашим стратегическим задумкам:


Если представить круг помещения в качестве настенной карты с обозначениями Север - верх, Юг - низ, соответственно, слева Запад, справа - Восток, наиболее короткие и вероятные пути из Зоопарка находились на Северо-востоке. Перед ними высились три: одна чуть впереди, две сзади, по краям небольшие баррикады в качестве первого заградительного пояса. В центре, заворачиваясь на Запад и полностью перерывая восточное крыло стояла мощная многоступенчатая крепостная стена, если можно так обозвать разнокалиберный конструктор. От неё отходил баррикадный отросток к Северо-западу, но не до упора в стену помещения. Чуть ниже закрывало западное крыло ещё одно перекрытие, на этот раз не очень цельное, а под ним - система большого количества узких коридорчиков с не крепкими стенками, тупиками и спланированными обвалами (кстати, похожее было сделано и за Западным огрызком основной стены) - всё это называлось очень просто - Лабиринт. Ближе к Югу, от Восточного перекрытия к Западному Лабиринту тянулась заградительно - соединительная траншея с несколькими мелкими коридорчиками, так и не доведенными до ума, опять же, с заготовленными обвалами в местах стыков. В самом центре защитного периметра была воздвигнута высокая башня сомнительной крепости - мой наблюдательный пост.

Относительно ориентации на местности можно выделить такие направления: на Западе, ниже перекрытия, возле Лабиринта имелись два выхода, ведущих к разным точкам кухонных помещений, строго на Юг находилась женская территория, "Зона амазонок", где располагались Люся и Нюра, где заправляла хозяйством Командирша, и где я, собственно, впервые очутился в Замке. Восточная заградительная линия соседствовала с рукавами, которые впоследствии касались территорий Русого и Чернявого. На Юго-востоке ещё был коридор, ведущий к витакамере.

Мишаня, планировавший свою водно-заградительную полосу на Юго-восточном направлении, самом вероятном пути отхода в случае окончательной невозможности остановить гадов, прошёлся ироничным языком по данным направлениям: "попугаем Чернявого", "раскатаем Русого", "подлечимся в витакамере"... Но самым приоритетным, естественно, направлением выбрал "зону амазонок" - лис был не прочь попасть в курятник, обаять представительниц относительно слабого пола (я то видел их, и некоторые были совсем не хилыми - взять хотя бы Командиршу с её дружиной), и таким образом получить преимущество на местности. Я покивал неопределённо головой на его разглагольствования, поощрительно похмыкал - после общения с Фиалкой Мишаня значительно приободрился - пусть чешет языком, работает на камеры и публику. У меня же были определённые планы, которые ещё рано было озвучивать. И потом, рано ещё думать об этом - неизвестно как пойдёт наше с гадами противостояние. А вдруг мы их остановим?.. Покачал задумчиво головой - не должны бы.

Теперь насчёт расстановки наших сил. Самая ответственная и опасная задача была у Мурло: удержать основную стену от центра до восточного упора - если гады сходу прорвут её, то... не было и смысла заваривать эту катавасию. Хотя... Под начало Мурло отдавалось двадцать бойцов. Левый фланг должна была защищать Розетта, у которой забрали её лучниц, а вместо них дали разведчиков... которые должны ещё вернуться. Ужасно расстроенную девушку пришлось успокаивать мне. Лук-то у неё не отобрали, а при достаточном времени она может смастерить и укомплектовать своих разведчиков. Тем более задача у неё не менее важна: заманить гадов в Лабиринт и там их бить. Лучниц возглавила одна из них - Настя, и их на начало столкновения прикомандировали к Мурло, как мобильную группу быстрого реагирования. Ещё была одна группа, возглавляемая Отвёрткой, так называемых наблюдателей: на стене были сделаны импровизированные кармашки, из которых человек мог относительно безопасно следить за перемещениями противника, при этом долгое время оставаясь незамеченным. Таких точек было оборудовано пять, только четыре - на основной стене, а одна - на случай обхода гадами слева, поэтому Отвёртке, с учётом того, что он вызвался контролировать самый опасный участок, придавалось трое. Итого, в резерве остались: я в качестве координатора действий, Мишаня и Фиалка, ответственные за водную атаку, Гермес в качестве связиста и два бойца резерва на экстренный случай: Дядя и того же возраста дама - Нуда, известная в отряде своим скепсисом, бойкая и подвижная, но зануда ещё та.

Вымотавшись сверх меры, отряд в итоге стащил из близлежащего пространства всё хоть как-то применимое в качестве строительного материала на укрепления, но возведя стратегически важные стены, Мурло вознамерился создать ещё один лабиринт в районе последней траншеи, но тут уж я не выдержал и сказал: "Хватит. Нужно отдохнуть". Веско так, но тихо. Правда, я ещё нёс что-то насчёт "дохлых кляч на бегах" и Аннах Карениных, которые не в силах сползти с перрона на рельсы, зато затоптанных спешащими пассажирами. Но это уже про себя, бормотание легко общающегося с самим собой человека. Мурло и не думал спорить. Впрочем, я не припомню, когда он спорил. И оставшееся барахло пустили на последнюю западную баррикаду, а народ наконец-то расползся по сторонам, выискивая более-менее удобные места для перекуса и последующего горизонтального времяпрепровождения.

Я тоже собрался заняться чем-то подобным, да решил напоследок окинуть взглядом нашу крепость с внешней стороны, так сказать, представить себя на месте гадов. Но стоило чуть пройти, как наткнулся на Отвёртку с подчинёнными ему наблюдателями. Прислушался к ораторствующему заму по связи с общественностью и выругался про себя. Тот нёс что-то о подвиге, самопожертвовании, в общем, вёл себя, как Матросов, заправляющий пулемётную ленту, свинец которой он должен вскорости собрать грудью.

Разъярившись не на шутку, я тут же жуткими матерными помехами пресёк это телевещание и популярно на пальцах объяснил опешившим наблюдателям и завядшему Отвёртке их "героические" действия: не высовываться, дышать через раз, кашлять и пукать исключительно с глушителем - то есть максимально продержаться на своих местах не засвеченными, корректируя и направляя наш огонь и внимание. Потом немного остыв, посоветовал осторожно проверить мощность пукалок - с какого расстояния и какую толщину щитов могут пробить, а параллельно изобрести систему сигнализации, дабы не совсем на пальцах, среди которых самый заметный - средний оповещать замерших в готовности бойцов. "Ты у нас башковитый, Отвёртка, - напутствовал я напоследок, - так что откручивать у тебя есть что. Разумно надо подходить к своим задачам, а не патетически: Ленин то, Ленин сё... А брёвна резиновые не каждый додумается водрузить на хрупкие плечики, когда и так весь пролетариат сидит на шее и ножками дрыгает, требуя хлеба и зрелищ..." Отвёртка совсем поник головой - ему показалось, что я опять его ругаю.

До чего иногда бестолковые подчинённые попадаются! Это был следующий раунд моих раздумий, зачатый с командирской колокольни. Идеальный солдат обязан улавливать телепатические сигналы начальства, зреть в инфракрасном и рентгеновском диапазонах и бдеть границы, начисленные свыше аки курица на яйцах... Не зря ведь в армию берут в основном мужиков.

Осмотр наших трудов не вселил в меня особого оптимизма, наоборот, вызвал жёсткий приступ какого-то сюрреализма: казалось, что я очутился совсем не в том месте, куда изначально, только-только вывалившись из материнской утробы, направил свои стопы. Почудилось, будто попал в какой-то неправильный сон, с довольно реальными и красочными персонажами, но действием, совершенно не налазящим на голову... М-да, с такими снами без цианида не разобраться, щипай - не щипай себя, а по морде бьют больно. Стоп-стоп, никакого суицида, так лёгкое бичевание окружающей реальности (павлиньим пером ниже пояса). А то, что ж, не хочешь ходить к стоматологу - так зашейте дёсна ещё в детстве? А потом всю жизнь сидеть на манке и толчёном мясе? Ну уж нет, хочешь, чтоб было весело, брось перед собой банановую корку и разомни ягодицы (это в том случае, если удастся приземлиться на задницу) - и вперёд забавлять себя...

Моё внимание привлекла ещё одна группка дю... дюлек, что ли: Розетта и её бравые лучницы (вернее, уже Настины). Худенькие, подвижные, под стать очаровательно - костедробильному эльфу, некоторым грудь даже не мешала натягивать тетиву. Зато у других... в общем, ничего луки, крепенькие. Я подошёл полюбопытствовать, и Розетта с такой кривенькой усмешкой, как сын на Ивана Грозного с загипсованными обеими руками протянула свою новую игрушку. Корпус был сделан из очень жёсткого материала, чем-то напоминающего кость, я даже окинул взглядом помещение: какое чудище раскурочили амазонки, чтобы добыть это чудо. Тетива из какого-то шнура, попробовал... Можно было бы подтянуть. Впрочем, это для девушек. Взвесил в руке стрелу.

- Наконечник нужно сделать потяжелее... А так ничего, мы ведь не в поле, и не нормативы Робин Гуда сдавать собираемся, - подмигнул Насте, рассеяно улыбнулся, вспоминая своё "индейское" детство, Чингачгука и прочих могикан, томагавк, вырытый против бледнолицых с соседнего двора. - Эх, наконечник бы наточить, - проговорил про себя, щупая тупую галечную насадку.

- Что-что наточить? - встрепенулась Настя, а я испуганно захлопнул рот - этим живодёрам только подкинь идею, быстро из гадов ёжиков наделают летательных... то есть, летальных.

- Нет-нет, всё нормально, хорошие луки, а... позвольте-ка полюбопытствовать насчёт вашей меткости, - скорчил свою самую неотразимую улыбку и ослепил блеском зубов всех девчонок. Только у Розетты оказался стойкий иммунитет на меня.

Шагах в двадцати стояла замысловатая конструкция, на которой новоиспеченные лучницы до моего прихода тренировались и сейчас произвели по выстрелу. Одна не попала совсем, отчего-то смутившись моего пристального внимания, остальные же более-менее зацепили мишень. Я похмыкал, но лицо постарался удержать в нейтральном положении - незачем расстраивать эти чудесные создания. Показать бы, как надо... Не то чтобы я сомневался в собственной меткости... да негоже командиру лицом в грязь при чистых-то носочках.

- Ничего, ничего... Дай-ка, - протянул руку ближайшей девушке.

Уперев один конец лука в пол, согнул его и набросил ещё две петли на край. Вот теперь тетива имела должное натяжение. Положил стрелу, прицелился, оттянул тетиву, аж жилы заскрипели, приподнял чуть-чуть носик наконечника и... Выстрел.

Шух! - мишень дрогнула, почти от средины со звоном отлетела стрела, и конструкция, замерев на мгновение, завалилась назад.

Я даже не смотрел в сторону девушек, этак прищурено глядя вслед стреле.

- Ну вот, что-то вроде этого, - проговорил нехотя. - На, держи, - вернул лук. - Кстати, - резко повернулся к Розетте - девушка ловко смяла удивление, разгладила лицо в спокойном внимании, вот только носик её подрагивал, словно в волнении, - а вы навесом пробовали стрелять? Очень удобная вещь, особенно в баррикадных потехах.

- Это как? - уточнила любопытная Настя, пока Розетта обдумывала достойный ответ мне.

- А вот так.

Прошёл к заваленной конструкции, отодрал сегмент, похожий на большой горшок и поставил его за мишенью. Вернулся, снова одолжил лук с хорошо натянутой тетивой, прикинул траекторию и силу натяжения (ветра здесь не было), выстрелил.

Девушки заворожено следили, как стрела стремительно несётся вверх (благо, потолок позволял), на мгновение зависает вверху и потом резко падает вниз...

Восторженные охи и ахи, а я хмуро потребовал ещё одну стрелу, ибо предыдущий выстрел, не взирая на бурную и положительную реакцию зрительниц, оказался банальным перелётом.

Щёлкнула тетива, обожгла пальцы...

Фьюить - и стрела влетает в макушку мишени... Сила инерции такова, что мишень зашаталась, но устояла. Тьфу ты! Недолёт.

Вот же ж стрелок косоглазый! Девушки настороженно затихли, когда я поставил третью стрелу и стал плавно поднимать лук вверх. Настя побежала к мишени, стала в сторонке, но я уже ни на что не обращал внимания кроме застывшего от обилия нелестных слов куска пластика. Огонь! Ну же, ну же!

Стрела исчезла за мишенью, и раздался характерный звон.

- Есть! - вслед удару донёсся радостный крик Насти.

Я мысленно утёр чело, скупо улыбнулся, вернул лук и вразвалочку пошёл прочь. К своему наблюдательному пункту. Сил моих больше не было на что-то ещё. Хватит с меня осмотров. Мой скептический, упаднический взгляд вряд ли более укрепит баррикаду, а вот конечности уже подкашиваются и в голове лёгкий туман... Что-то знакомое... Мужик под шафэ...

Оказывается, вставляет это замковое предприятие. И я снова ухмыльнулся, вспоминая фокусы с луком... Или луковые фокусы?

До чего же мужики охочи повыпендриваться! И я не исключение. Если разобраться, то я нахрапом побил свой детский рекорд. Попроси кто-нибудь повторить попадание по кастрюле - и не повторю... Зато как эффектно! Девчонки - симпатюли, горе-лучницы аж пищали от восхищения! Грудь так и хотелось развернуть, как меха баяна и исполнить нечто залихватское, типа: "Вдо-о-оль по Питер-ской!" или торжественно-помпезное: "Союз нерушимый...". Может хоть чуть-чуть меня Розетта зауважает... посмотрит глазками тёплыми на меня, пацифиста долбанного, проведёт ручкой убийственной по щеке и скажет: "Не желаешь ли, Рикушка, поучаствовать в броске через бедро?" А потом, когда хрустнет позвоночник, нежно вправит челюсть и участливо поинтересуется: "Как ты себя чувствуешь, милый?" Естественно, прекрасно! И вообще, мне здесь удобно на полу, не надо меня никуда тащить и окатывать холодной водицей, сейчас чуть-чуть проморгаюсь и смогу встать на четвереньки... Садись, дорогая, я уже закусил удила... Вот она, семейная идиллия.

Кривая ухмылка устало сползла с моей подвижной хари, когда я устраивался между Дядей и Гермесом у Командирской точки, с которой скоро я буду руководить очередной замковой битвой. Тараканьи бега и паяльная лампа под пятки... Грустно. Где справедливость? Меня, праведного алкоголика заставляют работать совершенно не по профилю... А я в который раз поднимаю трясущиеся лапки и шепчу молитвенно: "Господи, сделай так, чтоб всё было нормально. Чтобы все остались целы: и мы, и гады, какими б гадами они не были. Чтобы никому не было больно, ибо никакая игра, никакой азарт не оправдают боль и причинённое горе! Чтобы меньше на Земле и в Замке стало злости, ибо злой человек - это неправильно. Чтобы все обрели в душах покой, потому что только внутренняя неудовлетворённость и неспокойствие толкают на плохие поступки..."

- Вам плохо?

Мне показалось, что я сплю, услышав такой простой, человеческий вопрос. Не припомню, когда мне его задавали раньше... Это было давным-давно, и касалось, кажется, похмельного синдрома. Конечно! Мы же гордые, стальные... натянутые пружины. И неурядицы, неуверенность легче спрятать за ёрничаньем и кривой ухмылкой всезнающей, всепонимающей и только-только сбрившей усы Моны Лизы...

Кто-то настойчиво коснулся моего плеча, и я неуверенно развернул в необходимую сторону ту часть организма, в которую ем. И на которой крошки, остатки салата, бутербродные комбинации - и прочее съедобное и не очень ясно формирует мимику, поверхностную часть айсберга внутреннего состояния.

- Что-то случилось? - встревожено пошевелил губами Дядя; звук же до меня доносился, словно сквозь вату.

- Да... нет. - Язык вяло покатал во рту горькую слюну.

- Но у вас такое лицо... - он задумчиво приподнял глаза. - Будто у вас разорвался аппендикс, а вы забыли позвонить близкому человеку и поздравить его с днём рождения.

Его сравнение на мгновение вырвало меня из дремотной безысходности, в которую я погружался с каждой секундой, словно проваливаясь в зыбучие пески - хватаешься за, казалось бы, спасительную песчинку, а она, как миллиарды похожих, тоже обваливается, погребая беспокойный, кровесодержащий бурдюк под себя.

- Интересно... - невнятно пробормотал, снова прикрывая глаза от нестерпимо яркой реальности.

- Скажите, у вас там, откуда вы пришли, остались близкие вам люди? - Хороший вопрос. Его монотонный голос с неким тщательно сдерживаемым эмоциональным фоном звучал на удивление внушительно и успокаивающе. Я кивнул головой - по диагонали. - Вот видите, - приободрился собеседник. - Я старше вас, поэтому послушайте одну истину: чем сильнее человек погружается в пучину не жизнеутверждающих чувств, как то: тоска, безысходность, депрессия, апатия, чёрное одиночество - да-да! - воскликнул он и уточнил возбуждённо, видимо, проследив за движением моих губ, вне моего контроля пожелавших изобразить ехидство, - одиночество ведь может быть истоком жизни - нести радость и просветление. Чем сильнее человек проникается негативом, тем сильнее удаляется от близких и неравнодушных к нему дюлей... или людей, - добавил задумчиво. - Это похоже на бездонный мрачных тонов колодец, уходящий вглубь любого пространства... Свет вверху всё уменьшается, превращаясь в булавочную точку, грудь сжимается от нехватки кислорода, голову стискивает давление... - он увидел, как я вздрогнул, и продолжил более спокойным тоном. - Согласен, это страшно, извините... Поэтому помните всегда - не стоит бросать и терять связь с близкими. Ведь они - это маячки света, ваши якоря посреди бескрайнего и достаточно равнодушного пространства, - он испытующе и... мудро изучал моё лицо, а я не мог отвести взгляд от его каких-то бесцветных и невзрачных глаз... Я уже проснулся, странная речь незнакомого мне человека несказанно взбодрила и пробудила угаснувшее было желание побороться.

- У вас есть человек... ради которого вы живёте, - нейтральным тоном произнёс я.

- Да, - он смущённо улыбнулся и отвернулся, угловатые черты лица расправились, тени исчезли, будто солнце вдохнуло свет и выпарило их внезапно. - Сын. Вы правильно сказали, Рик, - ради него я живу, - полыхнули морщинки вокруг зажмуренных глаз, а на меня дохнуло таким теплом, что я невольно улыбнулся, наслаждаясь столь близкой, осязаемой радостью. - Я знаю, что когда-нибудь вырвусь отсюда и снова увижу его... обниму, прижму. Пусть он уже не тот сопливый, крикливый малыш, путешествующий своими цепкими миниатюрными пальчиками по моему лицу, а взрослый мужчина...

Я прикрыл глаза и довольно откинулся назад, краем уха прислушиваясь к вдохновенному бормотанию Дяди. Как-то неловко мне показалось подглядывать за таким проявлением чувств, приятных во всех отношениях. И почувствовал себя как-то... странно очищенным и... свободным - угрюмые тучи на небосводе оказались всего-навсего большими мягкими игрушками, которые не охота даже прогонять. Щекотливое состояние, подобное катарсису... Заплакать, что ли, действительно?

Полусонную атмосферу помещения начало вкручивать в некий водоворот напряжения. Это я почувствовал где-то на краю сознания и, не открывая глаз, прислушался, доверяя ощущениям. Движение, вначале робкий шепоток, предвестник бури, начало распространяться по кругу наших защитных сооружений. Потом донёсся топот, остановившийся напротив меня и взволнованный голос Юлы отрапортовал:

- Идут гады!

Бойцы вокруг меня подхватились. Хотя подобный эпитет с большой натяжкой можно применить к Дяде, Гермесу, Нуде, Мишане, Фиалке, да и ко мне. Ничего, посмотрим, кто чего стоит - мышонок вздыбливает шёрстку, будучи загнанным в угол.

Я открыл глаза, лениво улыбнулся, встал, потянулся неторопливо, окинул взглядом собравшихся вокруг, заметил ещё прибывших Мурло, Розетту и парочку разведчиков, находившихся на дальних постах. Практически все нетерпеливо пританцовывали.

- Идут... Что ж, отлично. А куда они денутся? - пожал плечами в риторическом вопросе. Послышались довольные - или всё-таки нервные? - смешки, а Мурло одобрительно кивнул. - Рассказывайте: откуда идут, сколько их, когда будут?

Юла захлопнул рот, увидев, как Мурло пробирается вперёд.

- Семеро идут коридором, как и предполагали, ближайшим от Зоопарка, а трое выйдут чуть ниже, практически у восточной баррикады. Появятся минут через пятнадцать - двадцать. Один из вернувшихся разведчиков ушёл предупредить пару, ушедшую северным коридором.

- Понятно, - я потупился, соображая, ничего ли мы не упустили. Пожалуй, всё пока идёт по плану, если это можно назвать таким громким словом. - Что ж, все по местам.

Дыша глубоко и через нос, я замер на командирской вышке аки спортсмен по прыжкам в воду: собранный, но слегка взвинченный, как перед броском в пустой басен. Мордой, конечно, ничего. можно кирпичи ломать, но вот кулаки с такой силой вцепились в импровизированные перила, что скоро вода должна была потечь.

Секунды мучительно продвигались вперёд, не спеша покидать прошлое, заполняя ненасытное нутро минут, оставалось только пережёвывать желваки, ибо бич, разгоняющий время в моменты ожидания, ещё не изобретён. Рядом нетерпеливо и до скрежета зубовного раздражающе ёрзали дюли и Мишаня, коротающие время со мной.

Я наблюдал, как разбежался отряд по своим местам: команда Мурло рассредоточилась у стены, Розетта с тремя вернувшимися разведчиками и лучницами прошла сквозь баррикаду к первым завалам напротив опасного коридора, наблюдатели заняли свои посты. И всё замерло...

У входа, который я гипнотизировал, что-то шевельнулось. Так долго стоял с вытаращенными глазами, что подумал, будто показалось. Ан нет, в зал аккуратно выглянула куклусклановская голова жабьей расцветки, настороженно повела буркалами вокруг, пару секунд изучала нагромождение впереди, потом фигура плавно перетекла в зал (другой глагол в этом случае сложно использовать). За первым ещё шестеро с командиром.

Гады рассредоточились у входа, потом два крайних с разных сторон стали обходить завал. Я прикинул расстояние - больше десяти метров, с пукалок не достать. Не очень скрываясь, гады преодолели ещё несколько метров, когда заработали лучницы. Четыре стрелы прошуршали по ближнему к правому заградительному крылу противнику, потом ещё четыре. Гад резко пригнулся и отпрыгнул назад - реакция у него была потрясающая. В общем, ни одна стрела не коснулась зеленоватой шкуры, я только криво ухмыльнулся, а Мишаня рядом чертыхнулся сквозь зубы.

Командир гадов поднял ближайшую к нему упавшую стрелу, приблизил к лицу изучающе, затем переломил одной лапой, а другой произвёл какое-то движение, и к правому крылу, к замершему товарищу стремительно понеслось четверо гадов.

Как же быстры в действиях эти жабы! Меня бросило в пот. Донёсся писк поспешно убегающих к основной стене лучниц. Чудом девчонки успели, замешкались бы чуть - точно б получили разряд нейтрализатора в спину. Как только последняя из них проскочила проход в стене, как Мурло обрушил заготовленный щит и завалил его, а на стене появились встречающие бойцы, и зашипели пукалки. Гады поспешно затормозили и организованно отступили, так и не произведя ни одного выстрела. Серые же на стене будто с цепи сорвались, паля в сторону противника... И вдруг... один гад зашатался и упал... Второй покачнулся.

Отвлёкшись на баррикаду, гады не заметили спрятавшихся до этого момента и теперь подкравшихся сзади Розетту и разведчиков. Трое не пострадавших бросились было вдогонку за убегающими, но властный писклявый окрик командира тут же поумерил их пыл, зато боец слева ускорил движение в обход завалов, надеясь обойти дюлей. Я снова в волнении сжал кулаки - только б Розетта не решила геройствовать и не остановилась - может и не заметить зашедшего в тыл противника... И только подумал, как она остановилась у левой баррикадки, что-то объясняя подопечным, которые тут же стали отходить. Командир гадов приблизился к выдвинутой вперёд троице и те начали осторожно продвигаться в сторону замерших дюлей, а потом отступил назад. Один из зеленокожих остался лежать, второй, видимо, только задетый зарядом, сидел рядом. Разведчики стали понемногу отступать, оставляя между противником прежнее расстояние. Вдруг у них за спинами объявилась фигура гада, завершившего незаметно свой манёвр. Зеленокожий молча навёл ничего не подозревающих дюлей пукалку и... замер. Ствол оружия стал клониться вниз. Из-за заваливающегося противника вышла Розетта и окликнула своих бойцов, которые ничуть не удивившись, стали быстро уходить вдоль стены вслед за Розеттой. Раздосадованная троица бросилась за ними, но я уже видел, что они не в силах их догнать. При том ещё, что ускорение - не их конёк, а с противоположной стороны - наши разведчики, то есть самые быстрые.

Но рано я вздохнул с облегчением - не успели серые отбежать на безопасное расстояние, как из-за крайнего левого завала по ним кто-то выстрелил... Это был Дуля, командир гадов, вслед за своим бойцом обошедший завал. Последний разведчик, а это был Юла, словно споткнулся и упал. Серые ошеломлённо остановились, Розетта, яростно крича, судя по мимике - из-за усилившегося шипения пукалок ничего нельзя было разобрать, вернулась к упавшему, двое других попёрли к Дуле. А тот их спокойно ждал, небрежно опустив ствол нейтрализатора...

Но тут моё внимание привлекли вопли и суматоха справа, у восточной баррикады. На моих глазах двое бойцов Мурло, будто скошенные, скатились с баррикады, ещё один застыл неподвижно наверху, зашатался наблюдательный щит, и из-под него вывалился подопечный Отвёртки. Тоже поверженный. Из-за баррикады появился конус - голова взобравшегося с той стороны гада. Вдоль восточной стены, вслед за несущимся огромными прыжками к месту прорыва Мурло, побросав свои посты, неслись дюли.

- Куда?! - заорал, в ужасе, аж присев. Но ничего больше я поделать не мог, как стоять, смотреть и кусать локти. Обернулся, увидел напряжённо застывшего дружбана. - Мишаня! Забирай всех кроме Гермеса и бегом на центральную стену! - Он очнулся и недоуменно посмотрел на меня. Как на новую модель "Мерседеса" в своём гараже. - Да соображай же! Если гады вздумают переть в центре, их некому будет и встретить! Соображай быстрее.

Он наконец осмысленно кивнул и скатился с командной вышки вниз, за ним Фиалка, Дядя и Нуда. А я бросил напряжённый взгляд на оголённый участок и облегчённо передохнул. Дуля, судя по всему, не встретился с разведчиками, а отступил к своим. И только проследив за его взглядом и увидев увеличение фигурок в сером, уходящих к западному крылу, понял, что произошло. С северного коридора вернулись наши разведчики, и командир гадов, чтобы не подставляться, отошёл. А Розетта со своими, приноравливаясь к быстрой ходьбе несущих неподвижного Юлу, уже была на безопасном расстоянии. Дуля же, воссоединившись с уцелевшей троицей, слава карасику и Тарасику, не спешил лезть на стену, а стоял и прислушивался к происходящему с правого края.

Здесь тоже вроде пока складывалось благополучно, если можно так считать при наличии семи застывших серых тел. Во всяком случае всем скопом Мурло со своими при поддержке лучниц, отчаянно выскакивающих со своими луками вперёд, сбросили гадов. Кстати, судя по тому, как продолжала поспешно удаляться троица (двое тащили одного) вне радиуса действия пукалок, попадания стрел оказалось для гадов болезненным откровением. А девчонки пристрелялись, вошли во вкус, даже пришлось что силы заорать, чтоб берегли стрелы. А одно из последних попаданий было таково, что тащивший нейтрализованного собрата гад даже выронил его. Навстречу им уже спешил очухавшийся зеленокожий, ранее не до конца подстреленный из пукалки.

На этом наше первое противостояние со счётом восемь - три практически в нашу пользу можно считать завершившимся. Гады стянули своих подстреленных в одно место - напротив центра и сейчас, похоже, совещались. Мишаня вернулся со своей бригадой возбуждённый и довольный, рассказал, какой разнос устроил Мурло своим бойцам и поведал, отчего гады чуть не прорвались через с таким трудом устроенные завалы. Просто наблюдатель и шесть мурловцев, которые были выдвинуты на восточный рубеж, за двойную траншею, вместе с бойцами, охранявшими ту часть стены, увлечённые перипетиями противостояния Розетты и гадов, прозевали появление из восточного коридора остальной части зеленокожих. За что и поплатились.

Нуда и Дядя отправились за Юлой. У нас такой уговор был: обязательно вытаскивать своих пострадавших, а также убирать их с, так сказать, зоны боевых действий в относительно безопасное место - за линию душевых. В случае же пробуждения боец, если не поступало дополнительных инструкций, снова возвращался на своё место либо поступал в распоряжение своего командира.

Я устало потёр виски. Молоко ещё не спело нагреться, а такое ощущение, что плита уже в нём... Это я так, о своём. Мне энтузиазм Мишани понятен: всё-таки можем огрызаться, даже таким красавцам, как гады. Но вот пройдёт необходимое время, и те, кто был нейтрализован, вернутся в строй. С той только разницей, что зеленокожие будут на этот раз учёны и наступать второй раз на сельскохозяйственный инвентарь, то бишь, грабли вряд ли будут. А у нас уже на парочку заготовок меньше. Да и какие мы, блин, бойцы? Взять того же наблюдателя (надавать бы по шапке Отвёртке!) или дюлей, бросивших свои посты. Молодцы, конечно, бросились в бой, но ведь красиво упасть - это не наша цель. Во всяком случае не моя.

Мишаня вернул меня из задумчивого состояния.

- Гады зашевелились.

К этому моменту наши противники пришли к каким-то выводам и вначале покружившись вокруг завалов объявились со щитами - большие такие, пластиковые квадраты, похожие на нормальные столешницы - вначале они выполняли декоративную роль на стенах зала, потом являлись одним из компонентов малых баррикад. Затем пятеро гадов вооружились двумя такими "зонтиками" и направились к восточной стене баррикады. Дюли Мурло тревожно замерли на своих местах.

Не доходя метров пятнадцати, гады двинулись вдоль самой стены, словно изучая нагромождения замковой утвари... на предмет слабого места. Мучительно долго длилось это шествие, и когда они проходили напротив центра, перекинулись на своём гадовском со своим командиром, Дулей, который вместе с оставшимся на ногах бойцом возводил некие укрепления в своём лагере за первой заградительной линией. Я обратил внимание, что один из подстреленных зеленокожих уже оклемался и посильно участвует в их суете, а другой вот-вот должен был очнуться.

Я вздохнул и заставил себя оторваться от гипнотического движения гадов. Оттого, что я не свожу с них пристального взгляда, кисло подумал, не уменьшится внезапность их манёвра. Да и чем мои ругательства опосля случившегося помогут тем, кто на баррикаде? Встряхнулся, покрутил шеей, размял руки, повертел торсом, разгоняя кровь, чем вызвал удивление Нуды и Фиалки и неодобрение Мишани. Друг мой скептически относился к поп-корну в зрительном зале - мало того, что отвлекает организм от захватывающего зрелища, так ещё и хрустом напрягает окружающих. Я подмигнул ему.

- Если что, кричи. Пойду позвоню... - у меня созрели вполне определённые потребности, и я начал спускаться с вышки.

- Смотри, не оборви провод, когда SOS подам, - угрюмо пошутил тот.

Эх, в каждой шутке есть доля правды. Покатал во рту достойный ответ Мишане, да чего-то вкус его показался не выдержанным в определённых рамках. Типа: я по спутниковой связи... Нет, пожалуй, промолчу: виртуальный поход "в кусты" сродни виртуальной еде - уже и рвать охота от насыщения, а "сходить" нечем. Или: как изображать любовь, когда в душе пусто?.. Эк, завернула меня Мишанина фраза, привела ассоциативная лесенка.

К моменту моего возвращения на "чердак" практически ничего не изменилось, за исключением одного - я понял: началось.

Пятёрка, прошедшая вдоль стены, остановилась на мгновение у Северо-западного аппендикса баррикады - уж больно заманчиво выглядело незаконченное укрепление и, выставив вперёд щитоносцев, пошла вперёд. Оставшиеся же гады, укрывшись за широкой передвижной (переносной?) башней, постепенно приближалась к нам. И, судя по всему, все зеленокожие были на ногах. Впрочем, как и мои серые уже практически все вернулись в строй.

Слева зашипели нейтрализаторы - гады соприкоснулись с Розеттой и её разведчиками. Даже отсюда, с этой импровизированной вышки было плохо видно, что там происходит. Оставалось только надеяться, что серые, пассивно сопротивляясь, заманивают гадов в Лабиринт. Наблюдатель засигналил, что гады прошли недостроенную баррикаду, а разведчики завалили одного противника в тупике заранее подготовленным хламом - не знаю пока насколько это эффективно, но, думаю, очень неприятно быть погребённым под увесистыми псевдодеревянными и пластиковыми панелями.

И тут всё пошло не по плану... Вместо того, чтобы устремиться в небольшой проходик в Западной стене за Розеттой прямо в Лабиринт, в котором и мечталось (розово!) нейтрализовать часть противников с последующим их связыванием, гады резво полезли на основную стену слева от них, символически охраняемую одним бойцом, то есть это - прямая дорога к командирской вышке. Наблюдатель отчаянно замахал, призывая на помощь.

В это же время передвижная конструкция, неумолимо приближающаяся к нам, не взирая ни на пукалки, ни на луки, невозмутимо остановилась напротив в метре от стены. Самые отчаянные серые хватали длинные палки и пытались как-то её пошатнуть, но безуспешно. Вдруг открылись скрытые амбразуры и застывшие в ужасе сверху на стене серые были щедро политы из нейтрализаторов.

Дальше я уже не видел, что происходило, так как со всеми находящимися на вышке (я подумал: какой уже смысл здесь сидеть, если всё равно толку от меня тут никакого?) помчались на левую сторону, которую уже практически преодолели гады, попутно вырубив и наблюдателя и единственного охранника, то есть охранницу. Сдерживали их только пятеро бойцов Мурло, оттянутых со своих позиций. И то это было временно: зеленокожих, не взирая на то, что щиты они утеряли, не так просто было подстрелить (то ли у них шкура толще, требующая большего заряда, то ли им везло - серые мазали), зато у наших, мечущихся сверх меры намечались проблемы: один (Капсюль), подволакивая ногу, еле двигался на заднем плане, а какая-то чумазая девушка обессилено сидела между стреляющими и, поникнув головой, то ли плакала, то ли была в отключке. Может ей просто больно?

Наконец нас шестеро запасных внесли свой вклад в заградительный, пукательный огонь. И ещё к нам присоединились лучницы, отбросившие из-за отсутствия стрел луки.

Один из гадов будто поскользнулся и свалился с баррикады вниз... И замер. Трое остальных, балансируя наверху и отстреливаясь, продвинулись немного по стене и спрыгнули на другую сторону. Пятого не было. Может до сих пор лежит заваленный? А может и нет.

Ошеломлённые относительной тишиной, мы облегчённо передохнули.

- Вяжи его! - скомандовал Мишаня, указывая на поверженного гада.

Вдруг тот шевельнулся... и...

Это ж надо было так поступить! Вместо того, чтобы подстраховаться из нейтрализатора, трое мурловцев, Мишаня, Дядя и ещё кто-то ринулись удержать не до конца подстреленного зеленокожего!

Вот когда я увидел гада в действии. И честно должен сказать, что при воспоминании у меня неизменно шевелятся волосы. Как и у самых первых зрителей синематографичесого шедевра - "Прибытие поезда". Это... это сродни попаданию в эпицентр торнадо.

Вся когорта навалившихся храбрецов разлетелась, будто кегли, с болезненными вскриками и руганью, со сломанными конечностями, разбитыми головами и другими, не поверхностными результатами столкновения. А в месте, ещё секунду назад образовывавшем кучу малу поднималась страшная зеленокожая фигура со свирепо сверкающими глазными прорезями, неправильно болтающейся правой лапой и в какой-то тёмно-зелёной слизи. При этом она (фигура) издавала непрерывный противный писк, сводящий с ума и ассоциирующийся с самыми глубинными человеческими страхами.

Все повержены... Нижняя челюсть моя от удивления и испуга стучит чуть ли не по полу... поджилки начинают первые па джиги... ещё чуть и можно смело пускать слюни и хлопаться в обморок... Но пальцы дрожат и указательный совершенно случайно нажимает на курок нейтрализатора, ствол которого как-то неожиданно смотрит вперёд...

Туман таки посещает мои глаза, ибо при следующем просветлении передо мной никого нет с безумно вопящей вертикальной щелью. А в ушах стоит крик... мой... И всё.

Я оглядываюсь и навожу резкость. Как после взрыва. Основная масса защитников этого участка разбросаны в стороны и очумело водит головами по моему примеру, кое-кто прикрывает уши, кто-то истерически хихикает, Фиалка хнычет, баюкая сломанную в кисти руку... Гад лежит мордой вниз. Неподвижно. Но никто не торопится его связывать. Я обессилено опускаюсь на пол там, где стою...

Лучницы, встряхнувшись, убегают к другому месту прорыва - там тоже, оказывается, критическая ситуация. Ещё кто-то поковылял в том же направлении. А у меня нет сил даже пошевелиться. Я сижу и тупо смотрю на неподвижные и изувеченные тела своих людей, и где-то в голове сквозь туман пробивается тупая ноющая боль. Хочется просто оказаться в другом месте, желательно в чистой постели после горячей ванны... и уснуть, в надежде увидеть аквариум и рыбок... Но я отгоняю глупые мысли, кряхтя встаю и ещё раз внимательно осматриваюсь.

Из одиннадцати человек только трое: я, Гермес и Нуда, не считая потрясения были не пострадавшими. Несколько, вроде Фиалки, оглушённого Мишани и с трудом, но передвигающегося Капсюля, были "на своём ходу". Остальные... Остальные же...

- Что случилось, Рик?!

Я узнал этот чудесный голос. Но изобразить улыбку губы не поднимаются.

- Вот... - развёл руки в стороны. - Без комментариев, - удручённо смотрю на встревоженную Розетту. - У тебя все целы? - она утвердительно кивает. - Хоть одна хорошая новость, - потупился, потом посмотрел, как разведчики пытаются привести в чувство и как-то обработать раны товарищей. - Трое гадов ушли в Лабиринт, - криво ухмыльнулся. - Вот только не в том месте, где мы планировали.

- Я поняла, - спокойно ответила Розетта, пристально вглядываясь за мою спину - в то место, куда гады тоже пытались прорваться... Или прорвались?

Я спохватился.

- Розетта, пошли кого-нибудь узнать, что там происходит. Может уже всё закончилось, и нам нет смысла дёргаться... на верёвочке.

Девушка нахмурилась и побежала сама, за ней ещё четверо разведчиков.

Когда не знаешь, что всё плохо, это не значит, что уже всё плохо. Поэтому я решил не бездельничать и потащил под руки ближайшего ко мне обездвиженного дюля к Последнему рубежу. Очнётся ли он от действия нейтрализатора или вернётся в сознание после потери оного вследствие неприятного столкновения - не суть важно. И то, и другое - болезненные процедуры...

Командиры отряда и я произвольно расположились за линией душевых. Дюли и мы с Мишаней устало сидели прямо на полу или стояли, привалившись к стене. А вокруг лежали неровными рядами наши пострадавшие товарищи. Находящиеся на ногах ещё продолжали искать и перетаскивать нейтрализованных и раненых. Итоги были неутешительны: из сорока двух человек отряда двадцать два были неподвижны и четверо с переломами и сотрясениями различной тяжести. Большая половина дюлей Мурло, все лучницы, трое наблюдателей вместе с Отвёрткой, Гермес, Дядя... В центре гады практически распинали нашу оборону и только отчаянный и неожиданный бросок Мурло с несколькими дюлями и лучницами отбросил гадов. В ходе вылазки уцелел... только Мурло. А насчёт потерь противника ничего неизвестно - гады ушли вдоль стены на Запад и если кто из них был выведен из строя, они его унесли... Преследовать их было некому...

- Знаешь, - подал голос хмурый Мишаня, правой рукой осторожно ощупывая черепушку, - это уже не смешно.

Я удивлённо посмотрел на него, потом неулыбчиво хмыкнул.

- Да? - уточнил зло. - А тебе казалось, что в пионерлагерь попал? Или думаешь, у нас в отряде одни техасские рейнджеры, которым кирпич сломать всё равно что пукнуть? - я наклонился в его сторону, вылупил зенки сорок четвёртого размера. - Да у нас даже хулиганов раз - два и обчёлся, а то в основном цирюльники, инженеры, бухгалтера - и прочие пацифисты, которые и воюют-то в лучшем случае с собственным геморроем... - А потом вдруг успокоился - я точно знал план наших дальнейших действий. Но для начала нужно было отдохнуть немного. Как раз время "а поговорить" у моих штабистов. Повернулся к Мишане. - Ты вначале что-нибудь по существу предложи, а потом уж вычухивай свои шишки, - проговорил мягко и примирительно.

- Ага, - надулся тот, потом выпрямился воинственно. - Ладно, проехали, - усмехнулся криво. - Пусть более компетентные люди высказываются. А мне уже как-то безразлично, какой стороной башку подставлять: лицевой или затылком.

- Ты не прав, - пожурил я его. - В нашем деле без каски никуда. Мы и так проигнорировали крылатую фразу: не стой под стрелой, так что по-любому наши трафареты выставят в галерее героев. Нам же остаётся определиться - будем ли запечатлены в мокрых подштанниках... либо вообще без оных, - завершил наставительно и окинул мудрым взглядом черепахи Тортилы своё воинство. Как обычно слегка притрушенные выражения лиц сопровождали наш с Мишаней пинг-понг. Затуманенные воодушевлёнными словами глаза случайно набрели на очаровательный лик Розетты и повисли на решительно поджатых малиновых губках.

Девушка отреагировала на это, как на возможность высказаться.

- Учитывая расстановку сил и некоторый разброс отряда гадов, предлагаю воспользоваться этим, - упрямо выдвинула вперёд подбородок. - Все дееспособные дюли сейчас выступают в направлении Лабиринта, где общей массой мы можем нейтрализовать ушедших туда троих противников. Кстати, - она самодовольно улыбнулась, - одного обездвиженного и безответственно оставленного у Западной стены мы с разведчиками вывели из строя...

- Как?! - испуганно воскликнул, почему-то представляя такую картину: Гриппа и Розетта тупым лобзиком отпиливают гаду голову.

- Связали, - её изумительные бровки взлетели в бесконечном удивлении - мол, пацифизм пофигизмом, но от щелбана ещё никто не умирал. Так что, Рикушка, будешь задавать глупые вопросы, получишь ведро тумаков в качестве освежающей терапии.

Я проигнорировал несказанную угрозу - будучи активным последователем учения толстокожести, я мог при должной психологической сноровке превратиться в этакий ходячий тормоз и умильно улыбаться вслед осчастливившей мою шевелюру улетающей на курорт вороньей стае.

- Ещё мнения? - в ожидании посмотрел на Мурло.

Тот пожал плечами.

- Не думаю, что это сильно изменит наше не... не очень положение, - тихо произнёс он, а я удивлённо вскинул голову - подобный пессимизм никак не соответствовал Мурло. - Гады - не те противники, которым мы действительно можем противостоять, - откровение прозвучало ещё тише, при этом он даже наклонил вперёд голову, будто опасаясь быть услышанным, а потом опустил глаза, иронично улыбнулся. - Но это не значит, что мы не должны вставлять собственные конечности в жернова игрового комбайна...

- Очень оптимистично, - прокомментировал Мишаня, глядя в сторону и продолжая оглаживать голову.

А я вздохнул - прогнозы ещё те, с обильными осадками, выпадением снега, града - и прочих кирпичей.

- Что ж, пора приводить в исполнение план "Скунс". - Командиры встрепенулись под моим внимательным взглядом, восстанавливая в памяти, что это значит. - А пока вот что нам нужно сделать. Мишаня, ты останешься на линии своих душевых - на случай неожиданного появления противника... вдруг они сработают. И... - задумчиво прожевал глазами дружбана, - Фиалка ведь не дееспособна, - утвердительный кивок, хотя я вопрос-то и не задавал - так, констатация факта. - поэтому найди себе другого помощника. И, пожалуйста, когда будешь демонстрировать краны холодной и горячей воды, не забывай, что гады могут появиться в любой момент, а длительное ваше отсутствие чревато... В общем, чревато. - Дождался Мишаниного недовольного согласия (хотя, что ему не нравится? с его отработанной техникой соблазнения, он может справиться даже с кондуктором в общественном транспорте в сжатые сроки) и повернулся к Розетте. - Тебе с разведчиками необходимо предупредить нас вовремя о появлении гадов. - Действуй на своё усмотрение, но... - строго покачал пальчиком, - на рожон не лезь, иначе отшлёпаю по мягкому месту, если оно, конечно, к тому моменту у тебя будет в целостности и сохранности, - Розетта снисходительно улыбнулась. - Смейся, смейся, но смотри, как бы не понравилось твоей попочке знакомство с моим ремнём, - произнёс многозначительно; Мишаня заржал, а девушка очаровательно покраснела, что раньше за ней не наблюдалось. - А если серьёзно, то любой ваш героический закидон может обойтись нашему отряду окончательным и бесповоротным поражением - мы ведь не сможем уйти, бросив своих на съедение ненасытным гадам. Ясно? - требовательно спросил, убрав с лица даже намёк на улыбку. Розетта кивнула, не отводя глаз. Довольно хмыкнул про себя и посмотрел на Мурло. - У нас задача посложнее: поскорее изобрести какое-либо транспортное средство для перемещения пострадавших. Что-то типа волокуши или телеги. Подтянуть всех нейтрализованных от стены сюда, к Последнему рубежу и быть готовым сорваться прочь в любой момент. Приступаем.

Инженерная мысль в экстремальных условиях у моих дюлей работала хорошо. Простые волокуши были сразу же забракованы, после того как обнаружились круги диаметром в тридцать сантиметров, раннее служившие неким украшением на стенах зала, и достаточно крепкие, чтобы послужить колёсами. Кузовом послужили широкие листы три метра на два, в которые впаяли оськи, с последующим нанизыванием колёс. Первые три телеги вскоре были готовы и успешно прошли испытания: дурачившийся Мишаня умудрился даже попрыгать во время движения, пока не удержал равновесие и повторно приложился недавно приобретённой шишкой о твёрдую поверхность. Пятеро мурловцев во главе со своим начальником впряглись в три телеги, загруженные пятнадцатью телами и, сопровождаемые четырьмя ходячими ранеными (в том числе Фиалкой, порывавшейся остаться и составить мне компанию), оказывающими посильную помощь, отбыли потихоньку в известном Мурло направлении. А я остался в компании двух очнувшихся (зелёных, как после расстройства желудка) и пятерых неподвижных дюлей. Мишаня к этому моменту уже вовсю накручивал краны ванных и душевых, забивая непонятным образом работающие сливы, попутно инструктируя и подкручивая свежую помощницу, расхристанный вид которой свидетельствовал об успехах на этом поприще. Короче, когда увеличившиеся лужицы стали подбираться к нейтрализованным бойцам, у меня появилась ещё работка.

Очередное шипенье пукалок не стало для меня неожиданностью. Слева появилась Розетта с разведчиками, причём две фигуры обвисали на руках товарищей. И их стремительно нагоняли шестеро гадов. С очнувшимися бойцами мы погрузили на последнюю, четвёртую телегу оставшиеся три бессознательные тела. Но... но, сдаётся, мы уже не успевали уйти...

Гады с разгону влетели на залитую водой территорию и... вроде ничего не изменилось. Нет, вру - их движения стали дёрганными и неуверенными, и, самое главное, скорость передвижения значительно упала. Я с Мишаней бросился навстречу уставшим дюлям, чтобы помочь донести раненных до телеги. Но надолго ли это отсрочит общение с гадами?

И тут я вспомнил о Лизиной бомбочке.

- Уходите скорее отсюда! - отчаянно крикнул, поспешно зашарил по карманам в поисках искомого предмета, прошёл чуть вперёд, навстречу неуклонно приближающимся гадам. Вспоминая инструкции девушки, мне необходимо было всего лишь надавить шарик особым образом, и после десяти секунд бомбочка должна была сработать.

Мелькнула неожиданная мысль: ну почему все наши действия больше опираются на авось, нежели на тщательную подготовку и уверенность в собственные силы. Авось пронесёт, авось вода сработает, авось бомбочка вовремя взорвётся, авось удастся осуществить следующий этап плана...

Дюли и Мишаня убрались из зала, гады продолжали пробуксовывать в воде, медленно, но верно приближаясь к нашему берегу. Затягивать с бомбочкой смысла не было и, совершив необходимые манипуляции, я размахнулся и что есть силы швырнул шарик в сторону противника. Видимо, разнервничался, ибо случился небольшой перелёт - за спины четверых гадов. Спрятался в коридоре.

Что значит любопытство! Нет бы испытать пятки на прочность. Охота ж была увидеть это супер-пупер взрывное устройство в действии!

Отсчитал десять секунд... Ничего. То есть, совсем ничего, кроме шума приближающегося противника. Ещё десять... Недоумённо выглянул. Что сказать - гады значительно ближе, нежели какое-то время назад, уже ясно видны их сосредоточенные трёхглазые физиономии... А я всё стою, оцепенев, и смотрю, будто некое домашнее животное на новую бронированную дверь с кодовым замком. Не в силах пошевелиться. В голове пустота - даже сквозняка не обнаружишь, настоящий космический вакуум. Вот же ж, блин, не везёт, очередной "авось" загнулся...

И тут шарахнуло. Если это событие можно обозвать таким глаголом, когда размазывает и тащит по стене, нещадно оббивая слабыми конечностями штукатурку, потом вкручивает вверх в неожиданно твёрдый воздух, а вместо глаз - яичница-глазунья, нос тает соплями и кровью, а в ушах... "выходила на берег Катюша", то бишь, миномётная установка... В этот момент в организме полетели нафиг пробки, и сознание благоразумно отключилось, спрятавшись чёрной кошкой в тёмной комнате и закрыв глаза...





Загрузка...